— Во что ты впуталась, безумная! — верещал Баюн. — Куда ходила? Прекрати пить! У тебя уже глаза, как у сушеной рыбины! Марена!

Изба наполнялась ароматом меда, смешанным с пряной корицей. Румянец на щеках Марены становился всё ярче, а чувства — острее.

В каждом углу избы витал страх, даже не страх, почти животный ужас перед Кощеем и Змеем, и перед гневом царицы, если Марена вдруг решит передумать.

«— Значит вы и Змей? — удивилась Марена после того, как обещала Змею принести кольцо. — Кто вы такая?

— Я просто влюбленная женщина, — улыбнулась Людмила. — Он пришел ко мне, когда ему нужна была помощь, и я пообещала, что смогу его выпустить. Но теперь ты знаешь мою тайну, Весена. Закрой ее на замок, а ключ выбрось. И храни ее так долго, пока тебя не зароют вместе с ней…»

Влюбилась? Когда? Как смертная женщина связалась со Змеем?

А если рассказать Кощею? Нет, тогда ей точно не заполучить кольцо!

Кольцо… Нужно найти способ… Разве есть иной способ, кроме как пасть так низко, как может пасть только женщина? Все-таки встать его любовницей.

Бокал со звоном опрокинулся на стол. Горница приятно покачивалась.

— Куда ты опять, безумная женщина? — закричал Баюн, его вопль оборвал хлопок двери.

Зимний двор, укутанный снежным покровом, плыл под ее ногами. Пустой, заснеженный, морозный.

— Ты что меня не видишь? — кто-то схватил ее за локоть. Василиса. Нахмурилась и принюхалась. — А вот чем ты занимаешься вместо того, чтобы снимать проклятье с моего ребенка! Ты пьешь!

Марена, едва устояв на ногах, пожаловалась:

— Я иду к Кощею… Мне нужно снова играть свою роль. Я должна быть милой для него.

Василиса сжала губы, ее глаза метали молнии.

— Ты, кажется, совсем позабыла о своём обещании, — процедила она. Ее положение уже бросалось в глаза. — Я надеялась, что ты хоть что-то сделаешь, чтобы спасти мое ребёнка!

Марена скривила губы, обдумывая слова Василисы.

— Что вы хотите, государыня? — наконец, выпалила она, и её голос звучал хрипло. — Я не знаю, как это сделать!

— Не знаешь! — Василиса встряхнула ее за локоть. — Не знаешь! Как ты можешь мне говорить это! Ты моя единственная надежда! У тебя есть время на всех… На Кощея, на царицу… На всех кроме меня и моего ребенка!

И тут Марена разозлилась…

— Знаете, государыня, вы совсем не облегчаете мне задачу, не рассказывая ничего! Ваша скрытность будет стоить жизни вашего ребенка! — выпалила она. — Продолжайте, покрывать своего мужа, и когда будете рожать это чудовище, я просто перережу ему глотку.

Василиса округлила глаза, и ее руки упали.

Марену кольнуло чувство вины, но внутри крепла уверенность. К лучшему, что она обрушила все это на избалованную царевну сейчас, пока плод еще в чреве! Пусть думает! Если ей так нужен этот ребенок, пусть тоже что-то сделает ради него!

В таком состоянии Марена и оставила Василису посреди двора, а сама переполненная чувством вины и гнева, поднялась в терем к Кощею.

Путь ей мгновенно перегородил Пятушка.

— И кто вас звал? — неожиданно совершенно недружелюбно бросил он.

— Я хочу извиниться…

— Второй раз он вам уже не поверит, — наступал горбун.

— Я сама войду и поговорю с ним. Уйди.

— Пусть проходит! — раздался голос Кощея из покоев.

Пятушка недовольно фыркнул и ушел с пути. Марена толкнула тяжелые двери, и вошла.

Кощей сидел на деревянном троне, гордый и холодный. А еще страшно разгневанный, снова в черном с ног до головы. И, конечно же, абсолютно здоровый. Никаких признаков отравления, или ранения...

"Черт живучий!"

Она поклонилась ему достаточно низко и поцеловала перстень.

«Который из них ей нужен?»

— Ты действительно решилась на это, Марена? Ты ранила меня и попыталась отравить! Смело… Я думал, что у тебя никогда не хватит духу.

Марена тихо ответила, язык ее еле слушался:

— Я хочу извиниться, ваше бессмертие. Я была не права. Я не думала о последствиях. Благодарю, что спасли меня от моей же глупости. Если бы не вы… я была бы мертва.

— Ты пьяна? И извиняешься? — произнес Кощей с лёгкой ухмылкой. — Как ты думаешь, умею ли я прощать? И какова цена прощению?

Кощей поднялся и медленно шагнул к ней, Марена вздрогнула, он пробуждал в ней смешанные чувства: страх и любопытство.

— На колени, — сказал Кощей.

Марена мучительно зажмурилась, ощущая, как все в ней противостоит такому унижению, но подчинилась. Ей нужно кольцо! А пока придется терпеть его капризы… Если бы не ее ошибки…

— Ты когда-нибудь бывала в порту, — он взял ее за подбородок. — Сейчас, ты мне напоминаешь местных женщин, которые готовы пасть очень низко, лишь бы получить пару монет. Ради чего ты так стараешься? Что снова взбрело в твою голову?

Марена сглотнула. Ответила:

— Я пришла извинится и поблагодарить вас, ваше бессмертие.

— Поблагодарить?

Он медленно развязал пояс. Марена почувствовала, как сердце заколотилось в груди, когда пояс Кощея упал на пол. В глазах его сверкнула ехидная насмешка, а потом он неожиданно сделался угрюмым.

— Насколько ты готова быть сегодня удобной, пьяная девица? Послушной? Понимаешь, — продолжал он, наклоняясь к ней, словно тень, что готова ее поглотить. — Местные женщины, которых я упомянул… Открыты миру. Они знают цену унижению. Две медных монеты. Хочешь получить две медных монеты?

— Я знаю, что предала ваше доверие, ваше бессмертие, — произнесла Марена. — И я пришла, чтобы искупить свои ошибки. Я готова на все, чтобы вы не приказали.

Кощей обдумал её слова, озадаченно приподняв брови.

— На все?

Марена некоторое время молчала, глубоко униженная и уязвимая. Она понимала его грубые намеки.

— Я призываю вашу мудрость и жажду получить ваше прощение.

Кощей, склонившись над ней, схватил ее за волосы:

— Пара слов ничего не меняет. Покажи мне…

Кощей отстранился и внимательно изучал её лицо. На его губах играла насмешка. Марена слегка приподняла руки к его штанам и тут же уронила их, опустила голову. Ей хотелось разрыдаться.

— Хм, какое захватывающие приключение, — произнёс он. — Ты плохо стараешься.

Марена молчала и не двигалась. Еще немного и она просто позорно расплачется как ребенок. Кощей усмехнулся. Он наблюдал за ней так, словно это было что-то невероятно завораживающее.

— Ты не можешь купить мое прощение медными монетами, — произнёс он. — Я жду действий.

Марена в очередной раз сглотнула. Она понимала, что такое предложение делают только падшим женщинам. Проституткам… Но ей нужно было это кольцо. Пьяное состояние придало ей немного храбрости.

Собравшись с духом, она подняла руки и начала распутывать шнуровку на его штанах.

Кощей тяжело задышал, жадно всматриваясь в ее действия, и внезапно отстранился, его улыбка исказилась, и в ней не осталось ни веселья, ни интереса.

— Нет, я не хочу, чтобы удовольствие мне доставляла полупьяная женщина, — проговорил он холодно. — Это скучно. И есть вероятность, что ты заблюешь весь пол.

Марена вскинула взгляд и бессильно сжала кулаки. Подлец! Чудовище! Он просто забавлялся!

Каждое из его слов клеймом отпечатывалось на ее гордости.

— Перед тем, как пытаться удовлетворить меня, — произнес он медленно, — убедись, что ты полностью ощущаешь бедственность своего положения. Ты достаточно загнана в угол? Быть может, еще оставался какой-то иной путь?

Марена почувствовала, как её охватывает ярость.

— Если вы презираете меня, то почему не позволили продолжить?! — закричала она. — Издеваетесь? Наигрались или еще нет? Хотите, чтобы я разделась?

— Разделась? Я видел уже достаточно… И ты не в том состоянии, чтобы меня упрекать. Но это было довольно смешно. Ты действительно собиралась поработать со мной, как портовая шлюха? Фу. А теперь вставай. Пойдём прогуляемся.

Марена, слегка потрясенная его сменой настроения, последовала за ним.

— Идем, пьяная девица. У меня есть нечто интересное, что я хочу тебе показать. — Он вышел из терема и вдруг остановился. — Кажется, мне необходима твоя помощь, как ты знаешь, я ранен.

Марена замялась.

«Все-таки ранен?»

Он выглядел так же бодро, как и прежде, такой же высокомерный. Но Марене показалось в его глазах сверкнуло какое-то шальное веселье.

— Как скажите…

Марена подставила плечо, и Кощей навалился на него, она аж охнула и присела.

— Я же женщина! — вскрикнула она. — А не воин!

— Когда тыкала в меня ножом, ты выглядела точно так же! Ну… идем? — он обнял ее за талию.

— Мне, кажется, у вас уже все давно зажило! — недовольно заметила Марена, сдувая липшие ко лбу пряди.

— Некоторые ранения бывают не видны, — ответил он с улыбкой. — Просто помоги мне, бессовестная ведьма, а не задавай лишних вопросов.

Марена не могла отказаться. Это бы снова вызвало его недовольство. К тому же, если это поможет ей завоевать кольцо, то просто быть милой — лучшее, что она может сделать.

— Сначала, я хочу навестить своего друга..

— У вас есть друзья? — удивилась Марена, но тут же поправилась, замечая его выжидательный взгляд. — Куда?

— В конюшню.

— Ваше бессмертие, — с улыбкой встретил их конюх, — давно вас не видел. Вот возьмите. Сухарик уже заскучал без вас, — и тут же подал ведро морковки.

— Бери, — Кощей кивнул на ведро. Марена взяла. В стойле встало шумно от тревожного ржанья лошадей, и только один — жеребенок, прыгал как ребенок в небольшом загоне.

— Это ваш друг Сухарик?

Кощей промолчал, одел варежку, что лежала на клети, и взял морковку. Протянул внутрь загона. Раздался смачный хруст, жеребенок доверчиво тыкался в варежку, подставляя уши для почесывания.

— Хочешь его покормить?

Сначала Марена хотела ехидно фыркнуть, но передумала. Взяла морковку и тоже протянула Сухарику. Хруп-хруп… Он влажным, бархатным носом обнюхал ее пальцы, даже передние копыта на перегородку закинул, чтобы лучше рассмотреть гостью, но не удержался и полетел вниз, тут же вскочил, запрыгал по загону, ну точно ребенок, она не выдержала этого натиска доверчивости и неуклюжести, и улыбнулась.

— Что же ты скачешь выше клети! — заругался на Сухарика конюх. — Веди себя прилежно. Ваше бессмертие, не для того тебя тащил через всю площадь на руках, чтобы ты его тут навозом забрызгал.

— Вы тащили жеребенка на руках…

— Не я. Его нес мой слуга.

— Зачем?

Кощей промолчал, а конюх ответил:

— От волков наш Сухарик удирал, а господин его спас.

— Он вырастит в достойного коня. Ты посмотри на него, это будет царский конь, — пояснил Кощей. — Я не спасаю кого попало.

— Ааа… — растерянно произнесла Марена.

— А теперь веди меня на базар… — сказал Кощей, протянув своему «другу» еще пару морковок.

— Мы будем идти пешком? Вот так? На глазах у всех? В обнимку? Они же не знают, что вы вроде как ранены. Да… у вас есть этот мерзкий горбун. К тому же я женщина. Это неприлично.

— Да-да, именно так… пешком, провожать меня будешь ты. Ты забыла, где оставила свою гордость? А мерзкого горбуна зовут Пятушка.

— Вы вообще называете его дураком.

— Он отбывает свое наказание. Только и всего.

— Что он сделал?

— Я взял его на службу, а он обворовал меня. И предал. Теперь он будет служить мне вечно.

Они вышли за пределы царских хором, удивленные взгляды прохожих и стражников приклеились к ним.

Марена прикусила губу. Мимо шли и шли люди, кто тащил санки, кто-то просто шел с пустыми руками, и все глазели.

Какой ужас! А с другой стороны, ну и черт с ними!

Марена вскинула подбородок и окатила ледяным презрением какого-то мужичка, что выпучил глаза, как рыба — он тут же отвернулся.

— Куда мы идём? — спросила Марена с недовольством.

Кощей, не обращая на прохожих внимания, ответил:

— Купи мне немного сладостей.

Марена взглянула на него с недоумением, сердитая и удивленная одновременно. Издевается?

— У меня мало денег, ваше бессмертие. Вы же так богаты… Самоцветами можете орехи колоть. Хотите вытрясти из меня последний медяк?

Кощей недовольно поморщился, будто не понимая, как это возможно, чтобы ему отказывали в такой мелочи.

— Тебе же дали какой-то бессмысленный титул, и щедро оградили златом. Но ладно. Отлично, — согласился он, — бессовестная ведьма, сначала пыталась меня убить, а теперь отказывает в таком сущем пустяке.

Марена глубоко вздохнула. Расстаться с парой монет не так уж страшно, как если бы ей пришлось…

— Ладно, ладно, — произнесла она. — Раз вы так страдаете, ваше бессмертие, я куплю вам сладости.

Марена выгребла из кармана все медяки, что у в них были, и под выжидательным взглядом Кощея, доковыляла с ним до ближайшего ряда со сладостями. Хорошо было недалеко. В соседнем торговали мясом, а чуть дальше молоком и творогом. А вот здесь развернулся мужик с засахаренными фруктами, петушками, пряниками, запеченными яблоками. Его товары слегка замело снегом, а сам он красный от мороза, и довольный, был, пока не разглядел своих покупателей.

— П-п…п… У меня… вкус… ваше бессмертие…

— Можно мне вот эти…

— Выбери еще дешевле, чтобы я точно отравился, — раздраженно бросил Кощей.

— Хорошо. Дайте нам свежие и вкусные.

Глаза торговца стали больше монет. Он насыпал им столько засахаренных ягод в кулек, что Марена вздрогнула. У нее нет столько денег!

— Этого много…

— Ничего, ничего, — он забрал ее медяки, покрываясь потом. — Ступайте. Хорошего дня.

— Нам туда! — Кощей направил ее между свечной и аптекой, к выложенному камнем проулку. Пока Марена держала кулек, он с особым энтузиазмом поглощал сладости, пытаясь устроить другую руку на ее талии поудобнее.

— Вам точно нужно вот так опираться на меня?

— Думаешь, я просто хочу тебя полапать?

Марена промолчала, но именно так она и думала. С другой стороны, что мешало ему лапать ее, не прикрываясь ранением? Абсолютно ничего.

— Попробуй! — неожиданно предложил он. — Не будь столь застенчивой, я прекрасно знаю, какой у тебя несносный характер.

Он протянул ей ягоду, и когда она попыталась ее взять, Кощей отдернул руку.

— Нет, играть будем, по-моему, .

— Как скажите, ваше бессмертие, — Марена улыбнулась и приоткрыла рот. Нужно продолжать подыгрывать ему, иначе, ей не подобраться к кольцу ближе. Он положил ей в рот несколько ягод. Кусочки меда прилипли к губам, Марена встретила его темный и внимательный взгляд, и облизнулась.

— Еще?

Каждый раз, когда его рука касалась её губ, в ней разгорались чувства: неприязнь, гнев и смятение.

«Какая изощренная игра!»

Марена чувствовала, как ее сердце куда-то вспархивает.

«Он просто кормит тебя ягодами после того, как издевался длительно и изощренно, и ты чувствуешь что-то приятное, дуры ты просто кусок!»

Марена понимала, что придёт момент, когда она снова окажется в его постели. Каждый его жест, каждый прохожий, бросивший на них взгляд был как напоминание о том, что ей придется отыграть свою роль до конца.

«Терпеть его не могу! — Злилась она про себя, — Что ещё он от меня хочет? Неужто решил, что мы правда будем вести себя как парочка? Какой же он тяжелый… Спина уже болит…Лучше бы просто снова позвал к себе… и не строил бы непонятно что из себя!»

Эта игра ей совершенно не нравилась. Каждый раз, когда Кощей случайно касался её плеча или прижимался ближе... Смешанные чувства терзали её изнутри: ярость и ненависть, которые она к нему испытывала, и вдруг неожиданное притяжение, томление, и даже тоска.

Они медленно продолжали путь, и сладкий запах ягод смешивался с густым, насыщенным ароматом лавок, между которых проходили. Прохожие расступались перед ними, по большей части с удивлением и страхом на лицах.

Кощей неожиданно наклонился ближе и прошептал:

— Ты знаешь, что как-то особенно вкусно пахнешь, сегодня. Что это?

Марена с трудом сдержала дрожь. Его голос был интимным и обжигающим. Она не знала, как на это отреагировать, в груди закипал гнев и стыд одновременно.

— Похмелье, ваше бессмертие! — резко и раздраженно ответила она.

Кощей посмотрел на неё с прищуром, его губы изогнулись в усмешке.

— О, как же мне нравится твоё упрямство! Ты словно огонь — никогда не знаешь, когда вспыхнет, и сколько урона может причинить. Я думал ты уже согласна быть послушной и милой, но ты снова решила показать свои иголки?

Её сердце заколотилось быстрее, она прибавила шагу, но он цыкнул от боли, и ей пришлось идти медленнее.

Притворяется! Издевается!

— Не хмурься, Марена! — засмеялся он, поднимая ягодку к её губам. — Нет, ты не игрушка, в тебе столько стержня, что это возбуждает. Даже когда ты стоишь на коленях, ты смотришь на меня, как на мокрую крысу. Мне нужна такая женщина. Разве это непонятно?

Она стиснула зубы, но не смогла удержаться от волнительной дрожи, когда его рука коснулась её лица. Когда Кощей слегка прижал её к себе, она не пыталась вырваться. Да и зачем?

— Видишь, как хорошо мы проводим время. Разве тебе неуютно? Каким ты хочешь меня видеть? Все зависит от твоего поведения. Полюби меня, несносная ведьма, я не хочу больше причинять тебе боль. Не вынуждай меня этого делать.

Марена замешкалась, не зная, что сказать.

— Куда мы шли? — вместо ответа спросила она.

Кощей прижал её ближе к себе, их дыхание смешивалось в холодном воздухе. Он шагал медленно, и они двигались по снежному пути, проложенному среди деревьев и прилавков. Торговый район заканчивался, и они вышли к воротам.

— Я хотел показать тебе это, — он махнул рукой в сторону ворот, но Марена уже сама заметила толпу, одетую как попало, грязные, худые, они еле волочили ноги. Их сопровождали всадники, вооруженные пищалью и кнутами.

— Они заключенные… Я отдал Нави головорезов и убийц. В этот раз мирные души целы. Насколько сильно трепещет твое сердце, когда видишь, как я отдаю расколу толпу этих головорезов?

Марена бросила на него быстрый и возмущенный взгляд.

— И что я должна сказать? Жители моей деревни мертвы. Это слишком поздно!

Кощей остановился, и вздохнул.

— Я хотел показать тебе, что ты меняешь этот мир к лучшему. Я мог бы найти еще один поселок. Это не трудно. Но увидел сколько боли и горя было в твоих глазах… И решил, что выберу тех людей, о которых никто не будет скучать.

«Как же он ужасен! Стоит лишь на мгновение забыть, как он напомнит!»

— Думаете у них нет никакого кто будет по ним скучать?

— Думаю, нет. Монстры не заслуживают любви. Ведь так?

Марена нахмурилась, ощущая ком у горла, не зная, как с ним таким себя вести.

— А можно ли совсем обойтись без жертв? — бросила она.

Кощей помолчал, но ответил:

— Раньше я мог сдерживать эти силы вместе с моей женой. О…эта женщина, — Кощей вздохнул. Он что ее любит? — Но, увы, она захотела развлечений и плясок, и бросила меня и Навь на произвол судьбы. Вся моя жизнь крутиться вокруг раскола, если я перестану его подкармливать, то этот мир исчезнет. Я и раньше проводил свою жизни среди холода и призраков, но теперь даже среди живых, я прикован к расколу, как цепью. Я не могу о нем забыть.

Его слова точно отбросили холодную тень на ее сердце.

— Исчезнет?

— А ты думала, что Навь рано или поздно свернется в клубочек, и скажет, что наелась?

— А если твоя жена вернется… возможно ли будет остановить раскол?

Кощей взглянул на неё с недоумением.

— Нет. Потому что я её убью, — произнёс он, его голос стал тихим, словно она задала слишком интимный вопрос.

Как гром среди ясного неба, это признание поразило Марену.

— Это... жестоко, — шепнула она, — вы хотите убить свою же жену?

— Она сделала свой выбор. Я никогда не прощу её предательство.

Марена ощущала, как между ними сгущается напряжение, исходившее не только от слов, но и от той неясной симпатии, которую она уже чувствовала к нему. Каждый шаг приближал её к загадочному, мрачному миру Кощея. И как бы она ни хотела отстраниться, он всё сильнее затягивал её в своё болото.

Уже по возращению он неожиданно сказал:

— Кажется, я еще долго буду болеть по твоей вине. Приходи ко мне каждое утро. Будешь мне помогать.

И разве Марена могла ему возразить?