В участок Марина вернулась ближе к четырем часам, когда жара достигла своего пика и, казалось, даже стены казенного здания начали плавиться. Кондиционер в коридоре давно сдох, и воздух стоял такой густой и липкий, что каждое движение давалось с трудом. Но Марина не обращала на это внимания – мысли кипели, перегоняя в голове факты, версии, лица.

Она прошла в кабинет, бросила сумку на стул и подошла к доске. Фотографии с места преступления смотрели на нее с привычной уже мертвой тоской: распиленное тело, морозилка, крюки, стол с пилой. Она долго стояла, вглядываясь в каждую деталь, словно надеялась, что доска сама заговорит и выдаст ответ.

Илья вошел следом, тихо притворил дверь.

– Ну что? – спросил он, садясь за свой стол. – Какие планы?

Марина не ответила сразу. Она подошла к своему месту, села, откинулась на спинку и уставилась в потолок. Илья знал это ее состояние – она не отключалась, она думала. Просто думала иначе, чем все.

– Марин? – позвал он осторожно.

– Слушай, – сказала она наконец, не меняя позы, – с этим делом что-то не так. Не все так просто.

Илья нахмурился.

– В каком смысле?

Марина резко выпрямилась, повернулась к доске и указала на фотографии.

–Ты посмотри на это. Это не просто убийство. Это казнь. Настоящая, средневековая казнь. Он не просто хотел избавиться от Нефедова. Он хотел, чтобы тот страдал. Чтобы смотрел, как его убивают. Понимал каждую секунду, что происходит. И при этом – ни одной зацепки. Ни следа. Ни капли ДНК, которую мы могли бы считать. Ни одного отпечатка. Камеры стерты. Свидетелей нет.

– Профессионал, – сказал Илья.

– Не просто профессионал, – Марина встала и прошлась по кабинету. – Хладнокровный, расчетливый, терпеливый. Он знал завод, знал расписание смен, знал, где взять ксилазин, знал, как обойти охрану. Он планировал это не день и не два. Возможно, неделями. Месяцами.

Она остановилась у доски, уперлась руками в бока и долго смотрела на лицо Нефедова – крупный план, закрытые глаза, залитая кровью борода.

– Звучит так, будто тебя это восхищает, – поддел ее Илья.

– Это так бесит! – прикусила Марина нижнюю губу.

– Идеальный убийца? Умный. Сильный. Осторожный. Как собираешься его ловить?

– Не бывает идеальных преступлений, Илья, – ответила Марина. – Уверена, он не все учел, где-то оставил следы. Мы просто их еще не нашли.

– Азарт проснулся? – усмехнулся Илья.

– Охота, – поправила его Марина. – И я не намерена проиграть.

Она подошла к столу, взяла блокнот и принялась листать записи.

– Нам нужно проверить всех. Деловых партнеров, конкурентов, старых знакомых по бандитским делам. И – родителей тех детей, что пострадали в той истории с отравлением.

– Это десятки семей, – сказал Илья.

– А у нас есть другие версии?

Илья промолчал. Марина закрыла блокнот и вдруг резко сменила тему:

– Что там с женой Нефедова? Удалось связаться?

– Да, – кивнул Илья, доставая телефон. – Елена Нефедова. Сорок два года. Детей отправила к своим родителям, сейчас одна в доме. Сказала, что может принять нас сегодня.

Марина поднялась, взяла сумку.

– Тогда поехали. Жена – это первый человек, кто знает, что происходило с мужем. Даже если делает вид, что не знает.

– Ты думаешь, она станет что-то скрывать?

– Нефедов был непростым мужиком… – бросила через плечо Марина. – И его жена, думаю, это прекрасно знала. Ладно, поехали, посмотрим на вдову мясного короля.

Они уже взялись за ручку двери, когда в проеме выросла массивная фигура начальника отдела.

– Скворцова, Селиванов, – голос Бориса Евгеньевича Быкова был тяжелым, как бетонная плита. – Стоять.

Марина мысленно вздохнула.

Быков был из той породы начальников, которые сами начинали с оперативной работы, прошли 90-е, видели такое, от чего у молодых волосы дыбом встают, и дослужились до кресла не за красивые глаза. Форма сидела на нем безупречно. Шеф мог дать фору любому двадцатипятилетнему оперу.

– Есть что-то? – спросил он без предисловий. – Мэр мне с утра мозг вынес. Каждые полчаса звонит. А ему сказать нечего.

– Пока ничего существенного, – ответила Марина честно. – Сейчас едем к вдове. Может, через нее что-то прояснится.

Быков посмотрел на нее долгим взглядом. Она знала этот взгляд – он проверял, не упустила ли она чего-то важного. И, видимо, остался доволен, потому что кивнул.

– Держите меня в курсе. И, Скворцова...

– Да?

– Это дело – не просто рядовое убийство. Нефедов был связан с людьми, которые могут нажать на кнопку и сделать нашу жизнь невыносимой. Мэр уже на взводе. Если подключатся еще и те, кто повыше... – он не договорил, только махнул рукой.

В этот момент у него в кармане зазвонил телефон. Быков вытащил его, глянул на экран и тяжело вздохнул.

– Вот, собственно, и они. Идите уже. Работайте.

Он отвернулся, принимая вызов, и Марина с Ильей скользнули в коридор.

Дом Нефедовых стоял в элитном поселке в пятнадцати минутах езды от города – если ехать быстро, без пробок. Марина вела свой внедорожник, наслаждаясь климат-контролем и тишиной в салоне. Илья сидел рядом, листал какие-то бумаги, но она видела, что он тоже думает о деле.

– Красиво живут, – сказал он, когда они свернули на подъездную дорожку.

Марина не ответила. Она разглядывала особняк – трехэтажный, в классическом стиле, с колоннами и лепниной, утопающий в идеально подстриженных газонах и хвойных насаждениях. Высокий забор из кованого железа, автоматические ворота, камеры на каждом углу. Все, как у людей, которые боятся не столько воров, сколько тех, кто может прийти по старым делам.

У входа их встретил охранник – здоровенный детина в черной форме, с наушником в ухе и явно непустой кобурой под мышкой. Он внимательно осмотрел их удостоверения, потом перевел взгляд на Марину и сделал шаг вперед.

– Я должен вас досмотреть, – сказал он бесцветным голосом.

Марина посмотрела на него – спокойно, холодно, как смотрела на тех, кто пытался на нее надавить.

– Если вы ко мне прикоснетесь – следующие пятнадцать суток проведете в камере с бомжами. Я понятно объясняю?

Охранник замер. На его лице мелькнуло что-то вроде неуверенности. Он перевел взгляд на Илью, потом обратно на Марину, и, видимо, что-то в ее глазах подсказало ему, что шутить она не настроена. Он шагнул назад и кивнул в сторону двери.

– Проходите. Хозяйка ждет.

Внутри дом оказался еще роскошнее, чем снаружи. Мраморные полы, лепнина на потолках, хрустальные люстры, антикварная мебель. Гостиная, куда их проводили, была размером с небольшую танцевальную студию – с камином, мягким уголком из белой кожи и огромным телевизором во всю стену.

Елена Нефедова ждала их на диване.

Марина ожидала увидеть заплаканную, растерянную женщину в домашней одежде, которая не знает, куда себя деть от горя. Реальность оказалась иной. Елена была одета в строгий темно-синий костюм, волосы уложены в аккуратный пучок, на лице легкий макияж. Она выглядела ухоженной, собранной – и при этом абсолютно разбитой. Красные, опухшие веки не мог скрыть никакой тональный крем, и когда она подняла на вошедших глаза, Марина увидела в них такую глубину боли, что на секунду ей стало не по себе.

– Елена Викторовна? – Марина сделала шаг вперед. – Следователь Скворцова, это мой напарник, капитан Илья Селиванов. Примите наши соболезнования.

– Спасибо, – голос у Елены был тихим, но ровным. Она жестом пригласила их сесть на диван напротив.

Марина и Илья сели. В ту же секунду из боковой двери бесшумно выплыла служанка – молодая девушка в скромном платье и белом фартуке.

– Что-нибудь желаете выпить? – спросила Елена. – Чай, кофе, вода?

– Воду, если можно, – сказал Илья.

– И мне, – добавила Марина.

Служанка кивнула и так же бесшумно исчезла. Через минуту она вернулась с большим стеклянным кувшином, в котором плавали дольки лимона и кубики льда, и тремя высокими бокалами. Налила, поставила перед каждым и удалилась.

Марина взяла бокал, но пить не стала. Ее внимание привлек охранник, который стоял в проеме арки, сложив руки на груди. Он не сводил с них глаз.

– Елена Викторовна, – начала Марина, – мы бы хотели задать вам несколько вопросов о Сергее.

– Конечно, – Елена кивнула. Она тоже взяла бокал, но только пригубила. – Я готова отвечать. – Елена неожиданно встрепенулась на мгновение. – Удалось уже удалось хоть что-нибудь выяснить? Кто мог с ним… такое сотворить? – спросила она, и в ее голосе впервые проскользнули живые нотки.

– Пока нет, – честно ответила Марина. – Но мы работаем над этим. Вы можете помочь нам, если расскажете, как вел себя ваш муж в последние дни. Не заметили ли вы чего-то необычного? Может быть, он говорил что-то странное, проявлял признаки тревоги?

Илья подключился, мягко добавив:

– Любая деталь может оказаться важной. Даже то, что кажется вам незначительным.

Елена задумалась. Она смотрела в окно, за которым виднелся идеальный сад с фонтаном, и ее пальцы медленно гладили край бокала.

– Сережа... Что касается дел… Он всегда был закрытым. Никогда не рассказывал мне о работе, о партнерах, о проблемах. Я привыкла к этому. – Она сделала паузу. – Но в последние дни... да, было что-то. За день до того, как... как это случилось, он вечером сорвался на работу. Сказал, что срочные дела, и уехал. Я не придала этому значения – такое бывало. Но потом... на следующий день я звонила ему, ждала к ужину. Он ответил, но был странным. Нервным. Я спросила, когда он будет, а он... он накричал на меня. – Елена опустила глаза. – Честно говоря, я сначала подумала... подумала, что у него опять кто-то появился. Вы понимаете, о чем я…

Марина кивнула. Она понимала. Она видела таких жен – красивых, ухоженных, живущих в золотой клетке, где мужья меняют любовниц как перчатки, а жены делают вид, что ничего не замечают. Но Елена не казалась глупой. Скорее – расчетливой. Такие женщины не прощают, они ждут. Ждут своего часа, когда можно будет забрать все и оставить мужа ни с чем.

– Но потом, – продолжила Елена, – когда он накричал, я поняла – это не то. Он был не злым. Он был напуган. Я не знаю, чем он там занимался, но в тот вечер он боялся. Я спросила, что случилось, а он сказал: «Ужинайте без меня». И повесил трубку.

– Почему вы не спросили подробнее? – вмешался Илья. – Если он был напуган...

– Потому что он никогда ничего мне не рассказывал, – перебила Елена, и в ее голосе впервые прозвучала горечь. – Никогда. А когда приходили его друзья – Клюев, Бармин, Шапиро, – они закрывались в кабинете и говорили часами. Я не знала, чем он занимался. И не хотела знать. Это было его дело. Моим делом был дом, дети, приемы, благотворительные вечера. Так было всегда.

Марина кивнула, делая пометки в блокноте.

– Вы сказали – Клюев, Бармин, Шапиро. Это партнеры вашего мужа?

– Да. Самые близкие. Они начинали вместе еще в девяностых. Владимир Клюев, Михаил Бармин и Игнат Шапиро. – Елена помолчала. – Сергей с ними советовался по всем важным делам.

Марина и Илья переглянулись. Клюев, Бармин, Шапиро – имена, которые гремели в городе. Клюев – депутат городской думы, куратор финансового комитета. Бармин – крупнейший застройщик, который получал все выгодные подряды. Шапиро – заместитель прокурора области, человек, который, по слухам, уже примерял кресло самого прокурора. И все трое – связаны с убитым директором мясокомбината, который двадцать лет назад выкупил завод за копейки.

– Елена Викторовна, – сказала Марина, – мы бы хотели осмотреть кабинет Сергея. И его личный компьютер. Может быть, там есть какие-то письма, сообщения, угрозы.

– Осмотреть можете, – Елена кивнула. – Но компьютер... его уже забрали.

Марина насторожилась.

– Кто?

– Утром приехали люди Шапиро. Сказали, что это нужно для экспертизы, что Сергей был их партнером и они хотят помочь следствию. Я не стала препятствовать.

Марина снова посмотрела на Илью. Тот чуть заметно покачал головой – он тоже не знал об этом.

– Ясно, – сказала Марина ровно. – Тогда хотя бы кабинет.

Елена поднялась и жестом пригласила их за собой. Охранник в арке не пошевелился, только проводил их взглядом.

Кабинет Сергея Нефедова располагался на втором этаже, в торце длинного коридора, увешанного картинами в тяжелых рамах. Дверь была массивной, дубовой, с латунной ручкой в виде львиной головы. Елена открыла ее и отошла в сторону.

– Я буду в гостиной. Если понадоблюсь – позовите.

Она ушла, а Марина и Илья вошли внутрь.

Кабинет был шикарен – темное дерево, кожаные кресла, огромный письменный стол на львиных лапах, книжные шкафы во всю стену. На полках – собрания сочинений классиков, кожаные переплеты, которые явно никто никогда не открывал, и несколько дорогих статуэток: бронзовый орел, каменная сова, античная богиня с весами.

– А он себе ни в чем не отказывал, – хмыкнул Илья, оглядываясь.

– Не отвлекайся, – сказала Марина, подходя к столу.

Они обыскали кабинет методично, как учили. Каждый ящик, каждая полка, каждая папка. Документов было много – контракты, счета, накладные, – но ничего криминального. Ничего, что указывало бы на угрозы или конфликты.

Марина уже почти отчаялась, когда ее взгляд упал на бронзового орла. Что-то было не так. Она подошла ближе, пригляделась. И заметила – в правом глазу орла едва заметная точка. Слишком правильная, слишком круглая, чтобы быть дефектом отливки.

– Илья, – позвала она тихо. – Подойди.

Он подошел. Марина указала на глаз орла. Илья присвистнул.

– Камера?

– Похоже на то.

Она аккуратно взяла статуэтку, повертела в руках. Камера была вмонтирована мастерски – почти незаметно. Проследив взглядом за тончайшим проводом, который шел от статуэтки вниз, в ножку письменного стола, а оттуда – в стену, они обнаружили миниатюрную станцию, замаскированную под тома Достоевского. Тонкая коробка с антенной, разъемами и слотом для карты памяти.

– Умный мужик, – сказал Илья. – Встречался с такими волками, а сам их записывал.

– Или собирал на них компромат, – поправила Марина, аккуратно извлекая карту памяти. – Шантаж – любимый инструмент людей, которые боятся, что их могут кинуть.

Она спрятала карту в карман.

– Нужно проверить, что на ней. Если Нефедов записывал свои разговоры с «партнерами» ... – она не договорила, но Илья понял.

В этот момент у обоих одновременно завибрировали телефоны. Марина достала свой – сообщение от техников из участка.

«Телефон Нефедова разблокирован. Восстановлены удаленные сообщения за последние 72 часа. Ключевое прилагаем».

К сообщению было прикреплено фото. Марина открыла его и замерла.

На экране был скрин с телефона Нефедова: фотография черной папки на фоне заводского цеха и текст:

«Жду тебя завтра в час ночи. В цехе. Придешь один – поговорим. Нет – папка уйдет, куда надо».

– Вот оно, – сказала Марина, протягивая телефон Илье. – Мотив. Что-то в этой папке было настолько важным, что Нефедов бросил все и примчался на завод посреди ночи.

– Номер? – спросил Илья, уже набирая сообщение техникам.

– Они пишут: телефон краденый, принадлежал пенсионерке, украли пару дней назад. Номер неактивен.

– Значит, убийца готовился заранее.

Марина кивнула, убирая телефон.

– Папка, Илья. Нам нужно найти эту папку. Видимо она хранилась в сейфе на заводе, вот почему Нефедов умчался тем вечером на работу.

– Думаешь, ее забрал с собой убийца? – спросил Илья.

– Не знаю. – Марина посмотрела на статуэтку орла, на камеру, на полки с фальшивыми книгами. – Но я собираюсь это выяснить. Нам нужна эта папка.

Она направилась к выходу, но на пороге остановилась.

– Знаешь, что меня пугает?

– Что?

– Убийца знал про папку. Знал, где она лежит. Знал, как взломать сейф. Знал, что Нефедов придет один. Знал, как отключить камеры. Знал, где взять ксилазин. Знал, как пользоваться пилой. – Она повернулась к Илье. – Это не просто профессионал. Это кто-то очень близкий к Нефедову. Кто-то, кто знал его привычки, его страхи, его слабые места.

– Друг? – предположил Илья.

– Или тот, кто притворялся другом. – Марина вышла в коридор. – Поехали. Нам нужно посмотреть, что на этой карте. И поговорить с теми, кого жена Нефедова назвала партнерами. Если он их записывал – возможно, на записи есть ответ на вопрос, кому понадобилось его убивать.

Они спустились вниз, попрощались с Еленой, которая все так же сидела в гостиной с пустым взглядом, и вышли на улицу.

Жара ударила в лицо, но Марина ее почти не заметила.

В кармане лежала карта памяти – возможно, ключ ко всему делу.

А в голове крутилась одна и та же мысль: кто-то очень близкий. Кто-то, кого Нефедов впустил в свою жизнь. Кто-то, кого он не боялся.

И этот кто-то убил его с особой жестокостью, заставив смотреть на собственную смерть.

Марина вместе с Ильей села в машину, завела двигатель и выехала за ворота особняка, провожаемая взглядами камер наблюдения, которые, в отличие от заводских, работали исправно.

Охота продолжалась.