Марина стояла на крыше, сжимая пистолет в дрожащих руках. Ветер трепал ее волосы, осенний холод пронизывал до костей, но она не чувствовала ничего, кроме пустоты внутри. Напротив нее, в нескольких метрах, стоял Паша, глядя на нее с той же болью, что и она.

– Не двигайся, – повторила Марина срывающимся голосом.

Как ни пыталась она держать себя в руках, внутри все клокотало, бурлило, сопротивлялось. Паша и не думал шевелиться. Он стоял, выставив вперед руки, боясь сделать лишнее движение, чтобы не напугать ее.

– Марин… – позвал он тихо. – Прости, что все так вышло.

Марина смотрела на него, и слезы текли по ее щекам.

– Да кто ты, мать твою, такой?! – закричала она, срываясь на истерику. – Кем ты себя возомнил? Господом богом? Не могу поверить, что все это время жила под одной крышей с убийцей! Что мой сын жил рядом с убийцей!

– Ты ведь знаешь, что я не причинил бы вам вреда, – спокойно сказал Павел. – Ни тебе, ни Васе…

– Ты использовал меня! – Марина с вызовом ткнула в него пистолетом. – Это ведь я тебе рассказала, что Клюев собрался бежать! Я! А что сделал ты? Подсыпал мне снотворное в вино? Так ведь? Как ты мог? Как? Я ведь так тебе доверяла… Так тебя любила!

Паша опустил голову, потом снова поднял глаза на нее.

– Марин… Мои чувства к тебе… В них никогда не было лжи…

– Да ты что?! – закипела она. – Я несколько месяцев металась по городу разыскивая убийцу, а он спокойненько спал в моей постели и посмеивался надо мной. На что ты вообще рассчитывал? Что я никогда не догадаюсь?

– Каждый из них заслужил свою смерть, – произнес Паша.

Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он произносил эти слова.

– Если ты столько всего про них раскопал, почему не сдал их в полицию? Их бы судили!

– Нет, – покачал головой Павел. – Посредников, может быть. Но не организаторов. Ты ведь и сама это прекрасно понимаешь…

– И поэтому ты устроил самосуд? – Марина сжала рукоятку пистолета, так что побелели костяшки пальцев. – Ты зверь!

– Зверь… – опустил голову Паша, но затем снова поднял и посмотрел Марине в глаза. – Ты ведь была в этой клинике. Только на секунду… Всего на секунду представь своего сына в одной из операционных.

У Марины внутри все похолодело от одной только мысли. Она поморщилась и тряхнула головой, отгоняя ее.

– Они нелюди. Они заслужили все, что я с ними сделал, – повторил Павел. – И если ты хочешь сейчас призвать к моей совести… Я бы сделал это снова.

Он помолчал, а потом добавил:

– Они убили сотни людей. И если бы я их не остановил, убили бы тысячи. Ты спрашивала, на что я рассчитывал? Мне оставалось совсем немного. Одна последняя казнь. Последний аккорд…

– Шапиро? – спросила Марина, продолжая держать мужа на прицеле.

– Он, – кивнул Павел. – Главный кукловод. Тот, кто все это придумал, организовал, кто всем управлял. Тот, кто считал себя неуязвимым перед законом. Ты ведь тоже знала, что он причастен? И что? Удалось тебе его прижать?

Марина покачала головой, вспоминая разговор с Ильей. Быков по этому вопросу дал четкие распоряжения – Шапиро оставить в покое.

– Я собирался разобраться с ним, а потом начать новую жизнь. С тобой. С Васей. Я купил нам дом на берегу моря…

– Ты понимаешь, что я не смогу тебя отпустить?! – перебила его Марина. – Что нет больше нас! Не будет никакого домика у моря! Ничего больше не будет!

– Я понимаю, – кивнул Павел. – Понял это еще днем в больнице, когда заглянул в документы Кляра и увидел там имя своей сестры.

Он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями.

– Они убили мою сестру, – голос его дрогнул. – Аню. Ей было всего восемнадцать. Она была чистой, светлой, мечтала стать врачом. А они... они разобрали ее на органы. Выпотрошили, как свинью на бойне! Мне сказали, что она умерла от алкогольного отравления. Я не хотел в это верить – она никогда не пила. Совсем. Но тело долго не отдавали, и я начал копать. Я узнал, с кем она была в тот вечер. Вышел на двух парней. Мелкие сошки. Просто выполняли очередной заказ – напоить девушку до беспамятства и привезти в нужное место.

– Ты перерезал им глотки, – Марина видела фотоотчет по этому делу.

Паша посмотрел на нее, и в его глазах мелькнула холодная жестокость, которую она никогда раньше не видела.

– Тогда во мне еще полыхала ярость, – кивнул он. – Но перед этим я заставил их говорить. Они рассказали все, что знали. Кто их нанял, через кого они получили заказ. Так я вышел на врача, который оформлял документы на Аню. На следующий день его нашли мертвым. А дальше… Люди перед угрозой смерти очень разговорчивые.

Марина смотрела на него, не в силах произнести ни слова.

– Я продолжал копать, – рассказывал Паша. – Узнавал имена, связи, схемы. Я выходил на каждого, кто был причастен. А потом вышел на организаторов.

Он сделал паузу, и в его голосе послышалась усталость.

– Как ты добыл папку? – спросила Марина.

– Я долго ждал подходящего момента, чтобы к ним подобраться. А потом подвернулся случай. Мясокомбинат искал фотографа для корпоративной съемки. Я предложил лучшую цену. А дальше – смотрел, слушал, следил. Знаешь, кто на мероприятиях обычно самый незаметный?

– Фотограф, – кивнула Марина.

– Ага, а еще уборщик и другой обслуживающий персонал.

– Что в папке? – спросила она.

– Все, – развел руками Павел. – Вся схема, все имена. Это мой тебе прощальный подарок.

– Прощальный подарок? – Марина сделала шаг в его сторону, но он остановил ее жестом.

– Благодаря этим бумагам, ты сможешь завершить это дело. Не так, конечно, как я бы его завершил. Но все же.

– Ты должен был передать эту папку мне! Сразу! Я бы добилась, чтобы их наказали! – выкрикнула Марина, и в голосе ее послышалась злость. – Они должны были отвечать по закону!

Паша горько усмехнулся.

– По закону? – переспросил он. – Марина, ты же сама видела, как работает этот закон. Разве не тебя похитили люди Шапиро? Разве не он заставил Быкова закрыть дело убийства Нефедова? Разве не он убил Кляра прямо на твоих глазах? Ты сама не знаешь, что эти люди умеют заметать следы, давить на других и платить тем, кто должен их судить?

Марина сжала губы, не в силах возразить.

– Если бы я пошел по закону, они бы уничтожили все улики, – продолжал Паша. – Они бы подкупили свидетелей, запугали судей. И они бы продолжали убивать. Их бы даже пальцем не тронули. А я... я не мог этого допустить. Не мог смотреть, как такие твари убивают беззащитных людей. Потому что я перестал верить, что закон может их остановить.

– Господи, – прошептала Марина, – я же так любила тебя, Паш. Что же ты наделал?!

Павел посмотрел на нее с такой болью, что у нее едва не разорвалось сердце.

– Я тебя люблю, – сказал он. – Очень люблю. Ты лучшее, что было в моей жизни. Ты и Вася.

– Я не могу тебя отпустить, – сказала Марина, и слезы хлынули из ее глаз. – Ты убивал людей, Паша. И теперь я должна тебя арестовать.

Паша кивнул, словно знал, что она скажет это.

– Но ты не сможешь, – сказал он тихо. – Если ты меня арестуешь и вскроется, что Палач – твой муж, твоя жизнь будет испорчена навсегда. Ты потеряешь работу. Тебя будут травить коллеги, журналисты не дадут проходу. А Вася... он вырастет с клеймом сына убийцы. Я не хочу этого. Я не позволю этому случиться.

Марина замерла, осознавая, что он говорит правду.

– Я не могу тебя отпустить… – застонала она. Сердце ее разрывалось на части.

– Тебе и не придется, – ответил Паша.

Он медленно сделал шаг назад.

– Что ты задумал? – крикнула Марина, понимая, что он собирается сделать. – Паша, нет! Не делай этого!

Она опустила пистолет и сделала шаг вперед, протягивая к нему руку.

– Пожалуйста, – умоляла она. – Не делай этого.

Паша продолжал отступать к краю крыши.

– Я люблю тебя, Марина, – сказал он. – И Васю. Помни об этом. Всегда.

– Паша, стой! – закричала она.

– Прощай…

Он улыбнулся ей в последний раз и шагнул в пропасть. Тишину ночи разорвал ее крик.

Марина бросилась к краю крыши, но было поздно. Она упала на колени, глядя вниз, в темноту, где исчезло тело человека, которого она любила.

– Нет, нет, нет... – шептала она, и слезы заливали ее лицо. – Нет...

Она прижала руки к животу, чувствуя, как мир рушится вокруг нее. Как все, во что она верила, исчезает в одно мгновение. Где-то внизу раздался глухой удар.