После школы я должна отвезти Тедди на его урок фигурного катания.

Каждый божий день у него разный урок, на который я должна его отвозить. Или спорт. Так много спорта. Я рада, что у него активная жизнь, но иногда мне кажется, что я немного меньше домохозяйка и гораздо больше — неоплачиваемый шофёр.

У меня не было возможности купить продукты, поэтому я принимаю быстрое решение взять еду на вынос по дороге домой с фигурного катания в моём любимом веганском ресторане. Я пишу Джереми сообщение, спрашивая, что он хочет, но он не отвечает, поэтому я просто беру ему бургер с чёрной фасолью. С бургером не ошибёшься.

Хотя Тедди иногда кажется совершенно не осознающим происходящего вокруг него, он остро осознаёт, что что — то не так, когда я начинаю ехать по другой дороге домой. А вход в квартиру порождает бесконечное количество вопросов.

— Почему мы здесь? — спрашивает он меня, что является вариацией вопроса, который он задавал на протяжении всей поездки: «Куда мы едем?»

— Я же говорила тебе, — объясняю я в который, кажется, миллионный раз. — Мы будем жить здесь пару недель, пока дом ремонтируют. Здесь раньше жила бабушка, помнишь?

Тедди, скорее всего, не помнит, поскольку год, как не стало мамы Джереми, для его возраста — как вечность. Он оглядывает маленькое жилое пространство. Я не сказала бы, что мой ребёнок избалован, но его, кажется, оскорбляет сама возможность ночевать здесь даже один вечер.

— Оно такое маленькое!

— Это квартира.

Он осматривает гостиную, его лицо полностью сморщено. Это то же лицо, которое он делает, когда я заставляю его есть овощи. Пока он осматривает своё новое окружение, на моём телефоне появляется текстовое сообщение от Джереми:

«Еду. Скоро буду».

Слава богу. Вся эта ситуация начинала немного пугать меня, и мне станет легче, когда Джереми приедет с остальными нашими вещами. Присутствие его отца тоже успокоит Тедди.

— Где лестница? — пронзительный голос Тедди врывается в мои мысли.

— У нас нет лестницы.

— Так как же попасть на следующий этаж?

— Это единственный этаж.

Его рот открывается, как будто такая возможность даже не приходила ему в голову. Возможно, он действительно избалован. Я провела свою взрослую жизнь в маленькой квартире, прежде чем Джереми решил, что мы должны переехать сюда.

— Где мои вещи? — спрашивает он.

— Ты упаковал их прошлой ночью, — напоминаю я ему. — Папа привезёт их.

— Я не упаковывал вещи прошлой ночью.

Я не удивлена, что он не помнит. Когда он только начал ходить в детский сад, нам приходилось возвращаться в его класс несколько раз в неделю, потому что он постоянно забывал свой рюкзак наверху. Иногда он забывает, что уже поел, и спрашивает меня, что на ужин.

— Я уверена, ты помнишь, — подсказываю я ему. — Вы с папой упаковали твои вещи, например, одежду и игрушки. Он сейчас приезжает с ними сюда.

— Нет, — настаивает он. — Мы смотрели телевизор, а потом он почитал мне, а потом я уснул.

Неважно. Ему не нужно помнить упаковку. Главное, что это действительно произошло.

К счастью, в этот момент звенит дверной звонок, так что мне не придётся самой отражать бесконечные вопросы Тедди. Я уверена, что он будет чувствовать себя намного лучше, когда все его вещи будут здесь. Я знаю, квартира маленькая, но мы привыкнем. Дети в этом возрасте могут привыкнуть к чему угодно.

Когда я подхожу к двери, там стоит Джереми, держа свой портфель, всё ещё в своём костюме и галстуке после работы. Он выглядит измотанным, вероятно, потому что засиделся допоздна, собирая вещи. Хотя при нём нет никаких чемоданов. Только портфель.

Наверное, чемоданы в машине.

— Папа! — кричит Тедди, бросаясь к отцу. Он всегда врезается в Джереми примерно на уровне паха. Я шучу с Джереми, что именно это может быть виновником нашей неспособности завести ещё детей.

— Привет, Тедди. — Джереми подхватывает Тедди на руки, хотя в нём есть что — то приглушённое. Он не сажает его себе на плечи и не борется с ним на полу, как часто делает. И он опускает его на землю всего несколько секунд спустя.

— Папа. — Тедди наклоняет голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх. — Мама говорит, что теперь мы должны жить здесь, и что у тебя все мои вещи. Они у тебя?

Я жду, когда Джереми подтвердит мои слова. Вместо этого он роняет свой портфель на диван и открывает его. Он достаёт свой старый iPad, который он разрешает Тедди использовать для просмотра видео.

— Держи. — Он протягивает его Тедди, который хватает его. — Теперь я хочу, чтобы ты пошёл в спальню и посмотрел видео с обезьянками.

У меня внутри всё падает, когда он говорит это.

Никаких видео с обезьянками не существует. «Иди в спальню и посмотри видео с обезьянками» — это код, которому мы научили Тедди некоторое время назад. Это в основном означает, что он должен без вопросов уйти в свою спальню и не открывать дверь, пока один из нас не даст ему код, чтобы выйти, а именно: «Время есть печенье со сникердудл».

Мы ввели ему этот код после того, как я прочитала статью о том, как наличие секретного слова или фразы может спасти жизнь вашего ребёнка. Мы отнеслись к этому очень серьёзно. Мы сказали ему, что если мы произносим эти слова, ему нельзя задавать никаких вопросов. Он просто должен идти и делать, что мы сказали. Мы часто напоминаем ему об этом, но использовали это всего один раз, когда полиция пришла к нашей двери, чтобы сообщить, что мать Джереми упала в обморок в супермаркете, и что она мертва. Это было не то, что ты хочешь, чтобы твой ребенок случайно услышал.

Тедди относится к этому очень серьёзно. Он убегает в свою крошечную спальню с iPad и закрывает за собой дверь, оставляя нас с Джереми наедине.

— Джереми? — говорю я. — Что происходит?

— Послушай... — Он тянет за тёмный галстук, висящий у него на шее, слегка ослабляя его. — Я... Нам нужно поговорить.

— Поговорить о чём? — я качаю головой. — О ремонте?

Его плечи опускаются.

— Никакого ремонта нет.

— Что?

— Наоми, — говорит он. — Я хочу развод.