Джереми Рота оказалось найти гораздо легче, чем Наоми.

Он какой — то инвестиционный банкир. Он такой же богатый, как мой босс, и у него огромный дом на Лонг — Айленде. Одно можно сказать наверняка: если их ребёнок действительно Доминик, он определённо живёт в достатке.

Но я не знаю, что делать. Я не могу позвонить в полицию и рассказать им всю эту запутанную историю о свидетельстве о рождении. Это в совершенно другом штате, и даже тогда они не верили ни одному моему слову. Трудно представить, что они начнут расследование в отношении богатой семьи с Лонг — Айленда только потому, что бывшая наркоманка обвинила их в краже её ребёнка без единого доказательства.

Нет, если я хочу узнать правду, я должна действовать с умом.

Но первое, что мне нужно сделать, — это увидеть Теодора. Когда я увижу его, я точно узнаю, мой он ребёнок или нет. Я не уверена, как я узнаю, но я просто узнаю.

В свой выходной я еду на остров. Я нахожу огромный дом, принадлежащий Джереми Роту, и паркуюсь достаточно далеко, чтобы дом был виден, но чтобы никто не подумал, что я приехала навестить эту семью. Я пытаюсь представить, что за люди живут в таком доме. Я пытаюсь представить, какая жизнь была бы у моего сына, если бы он жил там.

Но это, вероятно, не он. Это был выстрел в темноте со стороны Лолы. Я знаю, что она пыталась сделать, но этот мальчик не может быть Домиником. Или может?

Пока я стою на дороге, наблюдая за домом, открывается гаражная дверь. Когда Tesla выезжает из гаража, я почти уверена, что вижу маленькую фигурку на заднем сиденье. Это их сын, Теодор?

Не успев опомниться, даже не приняв сознательного решения, я следую за ними.

К счастью, они едут недалеко. Менее чем через десять минут машина останавливается рядом с тем, что выглядит как общественный парк. Я снова паркуюсь на расстоянии от Tesla и наблюдаю из — за руля, как мужчина выходит и помогает маленькому мальчику выбраться из автокресла на заднем сиденье.

Должно быть, это они. Джереми и Теодор Рот. Мой сын и человек, который, возможно, забрал его у меня.

Я сижу в машине слишком долго, пытаясь понять, что делать дальше. Наконец я решаю выйти. Это общественный парк, в конце концов. И это может быть мой единственный шанс хорошенько разглядеть Теодора Рота, не привлекая к себе внимания. Моё тело дрожит при мысли о том, что я могу увидеть своего сына после стольких лет.

Я захожу в ворота парка и брожу, пока не добираюсь до поля, где вижу мужчину и маленького мальчика, играющих в футбольный мяч. Я видела фотографию Джереми Рота на сайте банка, в котором он работает, но на самом деле фото не отдавало ему должного. Мужчина на том снимке был мрачным и серьёзным, но Джереми Рот выглядит счастливым и спортивным, он носится по полю, пиная мяч вместе со своим смеющимся сыном.

Я подхожу ближе, пытаясь получше разглядеть маленького мальчика. Его трудно разглядеть, потому что он стоит ко мне спиной. Но затем он поворачивается, и…

Я задыхаюсь.

Теодор Рот — точная копия Клэя.

Он так похож на Клэя, что у меня кружится голова. Это невероятно. До этого момента я думала, что это пустая затея, но что — то в моём сердце подсказывает мне, что Лола права. Этот маленький мальчик — мой сын. Это Доминик.

Я стою там, застыв, глядя на них двоих. Я не знаю, что делать дальше. Моё чутьё подсказывает мне, что этот мальчик — мой ребёнок, но я не могу пойти с этим в полицию. Мне нужно что — то более определённое.

На краю поля есть скамейка, и я сажусь, всё ещё наблюдая за ними. Я достаю телефон и отправляю сообщение Лоле.

Кажется, ты права. Я думаю, это может быть Доминик.

Её ответ приходит мгновенно:

Что ты собираешься делать?

Это самая сложная часть. Я не могу подбежать к этому маленькому мальчику и попытаться взять мазок из его рта. Если я сделаю это, я попаду в тюрьму. Я должна действовать с умом.

Пока я ломаю голову, пытаясь понять, что делать дальше, на поле выбегает ещё один мальчик. Теодор начинает играть с ним, и Джереми Рот воспринимает это как сигнал отойти. К моему удивлению, он направляется к скамейке, где я сижу, и плюхается на сиденье рядом со мной.

— Фух. — Он улыбается мне, вытирая пот со лба. — Я слишком стар для этого.

Я смотрю на него, ошеломлённая тем, что он заговорил со мной. Теперь, когда я вижу Джереми Рота крупным планом, часть моей уверенности в личности этого маленького мальчика рассеивается. Теодор Рот — вылитый Клэй, но в то же время у Клэя и Джереми есть некоторое сходство друг с другом. Оба очень привлекательные, с похожим оттенком и структурой волос — хотя у Джереми они короче и определённо не синие — и похожей формой костей. Джереми немного похож на то, каким мог бы быть Клэй, если бы завязал и набрал около тридцати фунтов, в основном мышц, вместо того чтобы умереть от передозировки героина в двадцать шесть лет.

Всё это значит, что сходство мальчика с Клэем может быть совпадением. Но есть и то сомнительное свидетельство о рождении. К тому же, у меня просто такое чувство, что этот маленький мальчик — Доминик.

— С вами всё в порядке? — спрашивает Джереми, когда молчание затягивается слишком надолго.

— Э — э–э. — Я не могу сказать ему, о чём думаю. — Вы просто кажетесь мне немного знакомым. Мы встречались?

— Не думаю, — говорит он, и я должна отдать ему должное за то, что он не выдал пошлую фразу вроде: «Я бы точно вас запомнил». В конце концов, парень женат, судя по золотому обручальному кольцу на левой руке. — Возможно, у меня такое лицо.

— Возможно. — Я выдавливаю улыбку, кивая в сторону поля. — Это ваш сын?

Он с готовностью кивает, явно гордясь своим мальчиком.

— Это Тедди в зелёной футболке.

Тедди. Они называют его Тедди. Это почти слишком мило.

— Сколько ему лет? — спрашиваю я, изображая вежливый интерес.

— Ему пять. — Он дёргает за край своей слегка вспотевшей футболки. — И в нём столько энергии. Мне это нравится, но мне почти сорок, и трудно успевать за ним. — Затем он смеётся. — Хорошая проблема, наверное.

— Держу пари, он не даёт скучать вам и вашей жене!

Мне не кажется, что его глаза затвердевают при упоминании жены. Но всё, что он говорит, это:

— Ага.

Мне хочется задать ему ещё миллион вопросов, начиная с того, могу ли я взять мазок изо рта его сына, но я должна сдерживать себя.

— Это прекрасный парк, — говорю я вместо этого.

— О да. — Он указывает на внешнюю границу поля. — Там есть отличная беговая дорожка, которая идёт вокруг всего парка. Я бегаю здесь по понедельникам, средам и пятницам.

— Я люблю бегать, — лгу я. — Когда лучше всего приходить?

— Обычно я прихожу в половине седьмого утра. Тогда очень тихо.

Я благодарно улыбаюсь ему.

— Спасибо за совет.

Он выглядит так, будто хочет сказать что — то ещё, но затем в воздухе раздаётся звонкий голос маленького мальчика

— Тедди. — Папа! Ты закончил отдыхать?

Джереми смеётся.

— Назад, к работе.

Он встаёт со скамейки и бежит обратно на поле, к своему сыну. Я не могу не подумать, что, если это действительно Доминик, ему достался гораздо лучший отец, чем Клэй Баркли.