Я не могу поверить, когда приезжает полиция.

И как они добрались так быстро? У них что, нет преступлений, которые нужно раскрывать? Небольшая стычка на детском дне рождения не должна быть приоритетом.

Но всего через несколько минут после того, как Джереми вызвал полицию, на заднем дворе появляется офицер, выглядящий так, будто он не в восторге от работы в воскресное утро. Он выглядит так, будто через пять секунд достанет пистолет и перестреляет всех нас.

— В чём проблема? — рявкает полицейский.

— Спасибо, что приехали, офицер, — уважительно говорит Джереми. — Моя бывшая жена пришла на день рождения нашего сына и теперь отказывается уходить.

— Я всё ещё твоя жена! — парирую я. — И наш сын хотел, чтобы я пришла!

Хотя в этот момент Тедди не выглядит так, будто хочет меня здесь. Он обнимает свои худые руки, опустив глаза. Он выглядит так, будто хотел бы, чтобы я ушла, чтобы он мог съесть свой торт и насладиться остатком вечеринки.

Мне, вероятно, стоит просто уйти.

— Ладно, мэм, — рявкает на меня офицер. — Вам нужно уйти, чтобы эти люди могли наслаждаться своей вечеринкой.

Отлично. Джереми даже не даёт мне уйти с достоинством. Он заставляет полицейского вышвырнуть меня на глазах у всех, кого я знаю.

Офицер берёт меня за руку, чтобы вывести, и, честно говоря, с меня достаточно. Мне не нужно, чтобы он меня выволакивал. Поэтому я выдёргиваю руку, что неожиданно выбивает его из равновесия, так что он почти падает. Он удивлённо смотрит на меня.

То, что происходит дальше, происходит очень быстро. Я слышу, как полицейский бормочет в рацию, которую он снимает с пояса, что я «веду себя агрессивно». Чего я абсолютно не делаю! Но прежде чем я успеваю попытаться объяснить ему это, он снова хватает меня за руку, только на этот раз гораздо грубее. Затем он толкает меня на стол, на котором я оставила еду и напиток, разбрасывая множество тарелок и коробочек с соком.

Мокрота разлитого сока пропитывает мою блузку, пока полицейский заламывает мои руки за спину. Секунду спустя я чувствую, как металлические кольца впиваются в мои запястья. Мне требуется ещё секунда, чтобы осознать, что произошло:

Он надел на меня наручники.

Этот ублюдок надел на меня наручники!

Я застыла, прижатая лицом к холодному пластиковому столу, липкому от разлитых коробочек с соком и вина. Я не могу двинуться или подняться со стола, но затем он грубо дёргает меня, возвращая в вертикальное положение. Каждый человек на вечеринке смотрит на меня с одинаково ужаснувшимся выражением лица. Тедди рыдает, прижимаясь к ноге Джереми.

— Пошли, леди, — рычит на меня офицер.

Он подталкивает меня, заставляя идти, и меня выводят с заднего двора дня рождения моего сына в наручниках, на глазах у всех.

Думаю, можно с уверенностью сказать, что торта мне не достанется.