Сегодняшняя сессия медиации уже лучше предыдущей, потому что она не начинается с того, что я застаю Джереми и Веронику целующимися на парковке.

Как и в прошлый раз, Эзра ждёт меня в коридоре, когда я поднимаюсь наверх. Он одаривает меня той уверенной улыбкой, которую я уже успела полюбить, и я чувствую, как мои плечи расслабляются.

— Цель, — говорит он мне, — договориться о соглашении по опеке, не доводя до суда. Я не думаю, что кто — то из вас хочет дорогостоящего судебного разбирательства.

— Я определённо не хочу этого.

— Хорошо. Потому что, судя по моему офису, у меня и так слишком много денег.

Несмотря на то, что я всё ещё нервничаю, я смеюсь.

— Мы будем поднимать вопрос о наркотической проблеме Вероники?

Он колеблется.

— Только если придётся. Посмотрим, как всё пойдёт.

Мы вместе входим в конференц — зал, и, как и раньше, медиатор Алана Окасио во главе стола, а Джереми и его адвокат — по одну сторону, как будто никто не двигался с прошлого раза. Я снова сажусь напротив Джереми, а Эзра занимает место рядом со мной.

— Итак, сегодня мы хотели бы потратить время на обсуждение соглашения об опеке, — начинает Эзра. — Думаю, мы можем согласиться, что то, о чём просил мистер Рот в прошлый раз, очень экстремально и не обязательно в интересах Теодора.

— На самом деле, — говорит Хардвик, — мы пересмотрели наш запрос с прошлого раза и хотели бы внести некоторые изменения.

Моё сердце немного замедляется. Хорошо, они ведут себя разумно.

— Мистер Рот хотел бы получить полную опеку над Теодором, — продолжает Хардвик. — За последние несколько недель он пришёл к выводу, что миссис Рот не только безответственна, но и её поведение становится всё более нестабильным. Мы считаем, что только право посещения было бы более уместным.

— Что? — Я почти кричу, чуть не перепрыгивая через стол. — Как ты можешь так говорить?

Эзра касается моего плеча, чтобы успокоить меня. — Это крайне неожиданно. Миссис Рот не сделала ничего, что могло бы вызывать беспокойство о её способностях как родителя.

— О да? — парирует Джереми. — Хотите увидеть фото?

У меня сдавливает желудок, когда Леонард Хардвик открывает папку перед собой и достаёт огромное полноцветное фото Элли — слона с ножом, торчащим из него. Это выглядит довольно драматично, и красное вещество, сочащееся из раны на животе, кажется очень ярким. Он протягивает фото через стол Эзре, который берёт его и изучает.

Он выглядит впечатлённым.

— На что я должен смотреть?

— Эта игрушка была подарком от партнёра моего клиента Теодору, — говорит Хардвик. — Теодор принёс игрушку в квартиру миссис Рот, и вот что она с ней сделала.

— Я не делала этого! — настаиваю я. Я поворачиваюсь к Эзре. — Я не втыкала нож в плюшевого слона!

Эзра бросает фото обратно на стол.

— Я не знаю, что доказывает это фото. Это могло быть сделано где угодно и кем угодно. Я не думаю, что миссис Рот способна на такое.

— Она способна, — цедит Джереми сквозь зубы. — И это не всё.

Эзра поднимает бровь.

— Хорошо, что ещё у вас есть?

— Теодор сказал мистеру Роту, что его мать запирается в спальне на несколько часов, и он слышит, как она плачет за дверью, — говорит Хардвик. — В это время он предоставлен сам себе.

— Что? — Я качаю головой. — Это нелепо! Я бы не оставила Тедди одного на несколько часов!

Выражение лица Эзры не меняется.

— И это говорит пятилетний ребёнок?

— Ему почти шесть! — говорит Джереми. — И она также угрожает моей девушке! Она звонила ей несколько раз и говорила ужасные вещи! Наоми сказала ей, что убьёт её!

Я громко вдыхаю. Как он смеет так говорить, когда Вероника, возможно, пыталась отравить меня в моём собственном доме? Я смотрю на Эзру, ожидая увидеть такое же ужасное выражение на его лице, но он восхитительно спокоен.

— Итак, эти телефонные звонки… — говорит он. — У вас есть телефон вашей девушки, и вы можете показать нам запись звонков от моей клиентки?

Джереми бросает на своего адвоката страдальческий взгляд. — На самом деле, — говорит Хардвик, — звонки были с заблокированного номера — возможно, с одноразового телефона, так что мы не можем показать вам эту запись.

— Так откуда вы знаете, что звонки были от моей клиентки? — парирует Эзра.

— Очевидно, это была она, — говорит Джереми. — Кто ещё мог сделать что — то такое безумное?

— Вы сами слышали эти звонки? — настаивает Эзра.

Джереми колеблется на мгновение.

— Ну, нет. Звонки были, когда меня не было дома. Но Вероника узнала её голос.

— Так у нас есть только слово женщины, которая разговаривала с миссис Рот всего несколько раз. — Эзра достаёт из портфеля свою собственную папку. Он открывает её на первой странице. — И это… Вероника Чессон? Которая была арестована за хранение героина?

По выражению лица Хардвика видно, что он не был в курсе этой конкретной информации. Он выглядит так, будто хочет схватить моего мужа за горло. Это так приятно, что я даже позволяю себе крошечную победоносную улыбку в сторону Эзры, которую он возвращает.

— Правда, Джереми? — тихо говорит Хардвик, наклоняясь к уху Джереми, но достаточно громко, чтобы мы все слышали. — Твоя девушка — героиновая наркоманка? И ты не подумал упомянуть об этом?

Джереми ёрзает на стуле.

— Она уже не такая. Она полностью чиста.

Окасио громко прочищает горло.

— Мистер Хардвик? У вас есть что сказать по поводу заявлений мистера Флетчера?

— А — а… — Хардвик перебирает свои бумаги. — Я думаю…

— Вероника не имеет значения, — резко говорит Джереми. — Да, она моя девушка. Но моя забота полностью о Тедди. — Он показывает большим пальцем в сторону папки перед своим адвокатом. — Я не выдумываю это. Тедди не в безопасности с Наоми. Она невменяема!

— Ты газлайтишь меня, — говорю я, вспоминая слова Коры из прошлой ночи.

— Газлайтинг? Ты шутишь!

— И Вероника отравила мою домашнюю комбучу! — добавляю я.

Я не собиралась говорить последнее на медиации, но меня занесло. Теперь все в комнате смотрят на меня.

— Это вызвало у меня рвоту, — уточняю я. — Я почти уверена, что она пришла в мою квартиру и подсыпала туда тайленол.

— Конечно, это вызвало у тебя рвоту, — парирует Джереми. — Это ферментированный чай. Это отвратительно. И вообще, ты…

Я не знаю, что собирался сказать Джереми, но Хардвик бросает на него такой суровый взгляд, что ясно — если он не заткнётся, его адвокат выйдет из комнаты.

— Учитывая эту новую информацию о мисс Чессон, — медленно говорит Хардвик, — я хотел бы попросить взять время на размышление, а затем собраться снова.

— Да, — говорит Эзра, — и, возможно, в следующий раз вы не будете оскорблять нас, говоря, что моя клиентка нестабильна, когда ваш клиент встречается с наркоманкой.

Мне хочется аплодировать.

Только после того, как мы с Эзрой вышли из комнаты, он шепчет мне: — Мне не следовало говорить последнее. Но я не удержался.

— Это было великолепно, — говорю я в приподнятом настроении. — Ты был великолепен. Огромное спасибо.

— Я живу ради выражения лица Ленни Хардвика. — Он поднимает руку в воздух. — Думаю, это повод для «пятерки».

Конечно, я даю ему «пять», потому что никогда нельзя оставлять человека висеть, но я ещё не готова праздновать. Мы ещё не выиграли битву за опеку, и я знаю, что Джереми будет бороться изо всех сил. И те обвинения в мой адрес…

— Я хочу, чтобы вы знали, — говорю я, — что я не делала ничего из того, что он сказал.

— Думаю, мы уже установили, что ваш бывший любит играть грязно. — Он пожимает плечами. — Мы не собираемся опускаться до его уровня. Мы всегда будем честны. И в конце всего этого вы сможете забрать своего маленького мальчика домой.

Я не могу сдержаться. Я протягиваю руки и обнимаю Эзру. Я так благодарна ему, что чуть не плачу. Но секунду спустя мне становится неловко, и я отстраняюсь.

— Извините. — Я убираю несколько прядей волос с лица. — Мне не следует вас обнимать, да?

Он ухмыляется.

— Вы можете меня обнимать. Мне не следует обнимать вас. Нью — Йоркская коллегия адвокатов не одобрит.

— Поняла.

Он хмурится на меня. — Что всё это было с комбучей? Вы действительно думаете, что девушка Джереми пыталась вас отравить?

Он выглядит обеспокоенным, но в его лице есть что — то ещё, что поражает меня. История об отравленной домашней комбуче довольно безумна, как и мои подозрения, что Вероника хочет навредить мне или Тедди. Джереми уже делает всё возможное, чтобы убедить всех, что у меня бред, и я боюсь, что если я поделюсь своими опасениями, это перейдёт все границы. Особенно потому, что у меня нет ни крупицы доказательств.

Пока.

— Это вызвало у меня рвоту, — признаюсь я, — но… возможно, я просто переферментировала её.

— Ладно. — Эзра медленно кивает. — Но если вы не уверены, что это правда, не стоит этого говорить. Мы не хотим давать им повод выставить вас нестабильной. В конце мы хотим одержать сокрушительную победу.

В конференц — зале был момент, когда я действительно думала, что всё идёт к плохому концу. Эзре каким — то образом удалось переломить ситуацию. Но самая большая победа — это то, как отреагировал Леонард Хардвик, узнав о прошлом Вероники. У меня такое чувство, что он посоветует Джереми расстаться с ней, чтобы выиграть битву за опеку. И как только это произойдёт, чары будут развеяны.