Прошла уже почти неделя с тех пор, как я съехала, и мой муж сказал, что хочет развода.

Письмо от адвоката Джереми всё ещё торчит в моём почтовом ящике без ответа. Я до сих пор не предприняла никаких попыток найти собственного адвоката. Если я это сделаю, это будет равносильно тому, чтобы сдаться. А я ещё не готова к этому. Если у Джереми кризис среднего возраста, я могу дать ему немного пространства. Но развод — это не решение.

Пока я стою снаружи начальной школы, ожидая, когда оттуда высыплют Тедди и другие детсадовцы, почти кажется, что всё нормально. Эшлин без умолку говорит о записке, которую она получила от учителя по поводу приглашений на день рождения её сына.

— Видимо, нельзя раздавать приглашения в классе, если только не пригласить всех, — говорит она. — Тебе не кажется, что это совершенно несправедливо? Если ты не хочешь приглашать на вечеринку детей, которые твоему ребёнку не нравятся, то нельзя приглашать никого? Кто придумал эти правила?

Я сочувственно киваю, уверенная в том, что Тедди пройдёт социальный отбор.

— Думаешь, это смешно? — говорит Шерил. — Когда у Джейдена был праздник, мы пригласили весь класс — даже того ребёнка с проблемами поведения — но, поскольку пришли не все, учительница не разрешила ему раздавать благодарственные открытки после вечеринки!

— Как абсурдно! — фыркает Эшлин. Она поворачивается ко мне. — Кстати, что ты планируешь на день рождения Тедди? Ведь он скоро, да?

Я не могу представить себе большую вечеринку со всем происходящим. Даже если мы с Джереми сможем всё уладить, не знаю, смогу ли я справиться со стрессом от всего этого.

— Мы, вероятно, сделаем что — то небольшое. Только для семьи. Ну, знаешь, из — за ремонта.

— Как он продвигается? — спрашивает Шерил. — Ты скоро сможешь переехать обратно?

Я натягиваю сапфировую блузку, которая всё ещё упрямо мнётся, несмотря на ночь, проведённую в шкафу. Я нигде не смогла найти утюг. — Эм, ещё не совсем. Мы всё ещё застряли в квартире.

— Бедняжка, — вздыхает Эшлин. — Хотя когда всё закончится, у тебя будет шикарный новый дом! Я так завидую.

Она бы не завидовала, если бы знала, что на самом деле происходит. Хотя эти две женщины стали моими ближайшими подругами, мы почти не общаемся, когда не вовлечены наши дети, и я не чувствую себя комфортно, рассказывая им, что происходит со мной. Мне не хочется получать ни их сочувствия, ни их осуждения.

Я смотрю через свежеподстриженный газон туда, где ждёт Кора Янцен, одетая в очередное платье, которое подчёркивает её атлетичную фигуру. Я не уверена, делала ли она операцию на груди или нет, но выглядит она фантастически. И всё же все остальные женщины, кажется, избегают её, будто вокруг неё невидимое силовое поле. Будто они боятся «заразиться» разводом.

Я не собираюсь оказаться на месте Коры. Мы с Джереми всё уладим. Моя грудь останется прежнего размера, спасибо большое.

Класс детского сада выходит из школы, и мы втроём подходим поприветствовать наших детей. Когда Тедди видит меня, он бежит ко мне с бо́льшим энтузиазмом, чем раньше. Думаю, он скучал по мне по ночам. Мы ещё не достигли уровня энтузиазма Джереми, но мы на пути к этому.

— Мамочка! — говорит он. — Ты можешь понести мой рюкзак? Он тяжёлый!

Не дожидаясь ответа, он снимает рюкзак с плеч и всовывает его мне в руки. И действительно, он весит шокирующе много, учитывая, что это детский рюкзак.

— Что у тебя здесь, Тедди?

— Я нашёл пять новых камней на детской площадке, — гордо говорит он. — Хочешь посмотреть?

Не дожидаясь ответа, Тедди выхватывает рюкзак у меня из рук и роется в нём, пока не достаёт маленький мерцающий камень.

— Это слюда, — сообщает он мне.

Фиксация Тедди на камнях выходит немного из — под контроля. Вероятно, он скоро перерастёт это. Или же станет геологом, что было бы довольно круто.

— Я хочу показать папе, когда пойду в его дом сегодня вечером, — добавляет он.

О боже, Тедди сказал это так громко. Я почти роняю его сумку. Шерил резко поворачивает голову в нашу сторону, с любопытным выражением на лице. Мои мысли мечутся, пока я ищу способ смягчить ущерб.

— Да, мы можем показать папе, когда он придёт домой, — говорю я.

Тедди хмурится в замешательстве. — В твой дом или в его дом?

Моё лицо горит. Нет никаких шансов, что Шерил не слышит каждое слово этого разговора. И как только они останутся одни, она передаст каждое слово Эшлин. Я съёживаюсь, представляя разговор между ними двумя.

«Тедди сказал, что его мать и отец живут в разных домах. Как думаешь, Наоми и Джереми расстались?»

«Держу пари, что да. Я всегда думала, что он мог найти кого — то получше».

«Знаешь, они поженились только потому, что она была беременна».

— Тедди, — говорю я, — папа просто остаётся в доме сейчас, пока идёт ремонт, но скоро мы все снова будем вместе.

Тедди смотрит на меня в полном замешательстве, но прежде чем он успевает возразить, я хватаю его за запястье и оттаскиваю от толпы. Он может говорить всё, что хочет, как только мы окажемся в машине. Я просто не хочу, чтобы Шерил и Эшлин слышали, поэтому я не останавливаюсь, пока мы благополучно не возвращаемся на парковку.

— Мамочка, — говорит Тедди, пока я извиваюсь, пытаясь пристегнуть его в детское кресло. — Ты заведёшь лошадь?

Я напрягаю запястье, пытаясь защёлкнуть пряжку на ремнях его автокресла. Несмотря на то, что я сажаю его в это же кресло каждый божий день, всегда кажется, что он вырос слишком большим для него с тех пор, как я пользовалась им в последний раз.

— Лошадь? — говорю я, когда пряжка защёлкивается на месте. Это что — то новенькое.

— Зак говорит, что если вы с папой больше не живёте вместе, то это значит, что ты заведёшь лошадь.

Теперь до меня доходит, что Тедди, должно быть, рассказывает всем в школе, что его родители больше не живут вместе, и мои усилия по контролю ущерба, вероятно, бесполезны.

— Где бы мы держали лошадь? — спрашивает меня Тедди. — Наверное, у папы дома, потому что он больше, правда? Твоя квартира слишком маленькая.

— Тедди…

— А я смогу на ней кататься? — с надеждой спрашивает он.

Я даже не знаю, как ответить на это.

— Ты хочешь лошадь, Тедди?

Он задумывается на мгновение над моим вопросом.

— Я бы предпочёл, чтобы ты переехала обратно домой и снова жила с нами.

Его ответ сжимает мою грудь. Мы с Джереми не совсем объяснили Тедди, что происходит. Мы ни разу не использовали слово «развод», и сейчас, вероятно, хорошая возможность сказать ему, что на самом деле имел в виду его друг, а не «лошадь». Но дело в том, что мы с Джереми на самом деле не собираемся разводиться. Не было ни звука после того письма от его адвоката, и, несмотря на зловещие предупреждения моей матери, не похоже, что на поле есть другая женщина. Так что нет нужды пугать его.

— Мы не заводим лошадь, Тедди, — говорю я ему, забираясь на водительское сиденье. — И ты можешь сообщить об этом Заку.

— Но он сказал, что именно так и случилось с его родителями. — Он вдруг выглядит почти заплаканным. — Они переехали в разные дома, а потом завели лошадь.

— Да, но не у всех так же. Мы с папой просто живём отдельно недолгое время, а потом снова съедемся вместе.

— Но папа говорил не так.

Я вытягиваю шею, чтобы посмотреть на него.

— Да? А что сказал папа?

— Он сказал, что вы теперь будете жить отдельно, но это не значит, что вы оба меня не любите.

Я пытаюсь интерпретировать, что это значит. Очевидно, Джереми чувствовал необходимость что — то сказать Тедди, что понятно.

— Тедди, — осторожно говорю я, — были ли какие — нибудь другие… э — э–э, женщины в доме?

Он кивает без колебаний.

— Да.

У меня внутри всё падает. Моя мать была права с самого начала.

— Есть?

— Розита! — говорит он. — Она приходит каждое утро.

Я выдыхаю. Няня Тедди, Розита, чрезвычайно приятная женщина, но ей почти семьдесят лет, и она бабушка восьмерых детей. Отчасти поэтому я наняла её. Я очень сомневаюсь, что у него роман с Розитой.

— Кто — нибудь ещё, кроме Розиты? — настаиваю я.

Он качает головой в отрицании.

Я не в восторге от того, что Тедди выбалтывает всем своим одноклассникам, что его родители больше не живут вместе, но я также облегчённо убеждаюсь, что Джереми говорил правду, когда сказал, что не встречается с другими женщинами.

Это кризис среднего возраста. Я думала, он выкинул это из головы, когда купил Tesla, но, очевидно, его кризис среднего возраста всё ещё продолжается. Но рано или поздно он придёт в себя.

Я уверена в этом.