— Ням, — попросило ведро, стоя под Светко.

Фонарь едва пошевелился, плафон чуть покачнулся, но смог выдавить из себя лишь жалкое подобие света. Нямко протянуло к нему руки, привстав на цыпочки, и повторило:

— Ням!

Однако фонарь безвольно поник плафоном.

— Няняняня! — повернулось ко мне ведро.

— Работаю над этим, — ответил я, задумчиво разглядывая загадочного барабашку. Свойства объектов Дикой Магии изучались как в моём мире, так и в этом, и ничего экстраординарного в них не находили.

А у меня здесь ведро, генерирующее невероятную энергию, плюс передвижной излучатель частиц, воздействие которых пока сложно описать. Разве что дыра под Мостами уменьшилась на пару сантиметров, перед этим выкачав из фонаря все его силы. Силы, которые упорный Светко собирал в весьма неожиданном для меня месте.

Хорошо, что уцелел. Плохо, что я вообще не понимаю загадки излучения, которое скрывалось под плафоном. Дар Техноманта был совершенно бесполезен. Это Дикая Магия, ей законы физики не писаны.

Ворота ангара, где мы находились, распахнулись и почти тут же захлопнулись. Специалист Тринадцатого Отдела с редким именем Тимофей вошёл внутрь. Молча прошёл мимо нас с большим кейсом. Остановился у панели питания, поковырялся там, вытащил удлинитель и, нацепив на глаза очки, взял в руки «болгарку».

— Простите, что вы собираетесь делать? — нахмурился я.

— Ням! — поддержало меня Нямко. Левая рука полезла в недра, схватилась за созревающий кристалл, с омерзением его отбросила и взяла камень посвежее.

— Работу, ваше сиятельство, — без эмоций проговорил Тимофей. — Позвольте?

— Не позволю, — встал я между ним и Светко. Фонарь медленно повернул плафон в сторону техноманта.

— Но, простите, как мне тогда замерить интенсивность источника? — искренне удивился посланник Тринадцатого Отдела. — Вы уж определитесь там по инструкциям: всецело изучить или сделать вид, что изучить, не прибегая к деконструкции.

— Удивите меня, Тимофей, — тихо сказал я. — Но если хоть одна… стружка… упадёт с этого фонаря — я лично замерю интенсивность всех ваших источников. Используя исключительно ваши методы.

Техномант, так и сжимая «болгарку», растерянно хлопнул глазами.

— Я не до конца вас понимаю… У меня приказ графа Орлова определить природу источника. Это же всего лишь барабашка, ваше сиятельство.

Я приблизился к нему так близко, что Тимофей подтянул к груди инструмент, инстинктивно защищаясь.

— Природу определяйте так, как есть. Аппаратуры у вас предостаточно. Надеюсь, вы меня услышали.

— Ням, — грозно встало рядом со мной ведро с камнем в кулаке. Тимофей покосился на него:

— В таком случае точность исследования будет иметь погрешность.

— Поверьте, я готов с этим жить…

Техномант кивнул и покорно понёс инструмент прочь. Какой-то он слишком профессиональный, до противного. Хотя гнать его взашей я не собирался. То, что привезли из Петербурга, в некоторых аспектах являлось вполне себе экспериментальным оборудованием, хотя и оно не сумело определить природу провала у Мостов. Однако сняло множество метрик, которые в будущем могут и пригодиться. Некоторые параметры я бы и не догадался исследовать, а итоговую картинку создаст именно массив данных.

Приблизительно такой объём мне хотелось получить и по Светко. Без «деконструкции», разумеется. Надеюсь, мне удалось убедить учёного.

— Черномор, — вызвал я виртуального помощника на всякий случай. Робот тут же появился рядышком. — Видишь этого человечишку? Если он сделает хоть что-то способное навредить барабашкам — разрешаю применять любые меры. Вплоть до забора крови для анализов.

— Степень вреда, Хозяин? Могу ли я сделать это при угрозе словом? При угрозе намерением? При предположении о намерении? — деловито осведомился Черномор.

М-да… Он себе верен.

— Исключительно при однозначной трактовке! Если, например, с болгаркой ещё раз подойдёт.

— Полагаю, вы имеете в виду угловую шлифовальную машину, — заметил Черномор. — Однако её использование тоже может быть неоднозначным. Быть может, аномалию Дикой Магии захотят подготовить к покраске. Или он просто будет прогуливаться мимо с включённым инструментом. Кхм… Кажется, мои слова вам неприятны. Простите, Хозяин. Наверное, я снова что-то сделал не так.

Он с виноватым видом опустил окуляры. Я же медленно досчитал до десяти и произнёс:

— Не усложняй, хорошо? Подключи своих аналитиков, если сомневаешься.

— Слушаюсь, Хозяин!

Я ещё раз посмотрел на Светко. Не знаю, что найдёт Тринадцатый Отдел, но мне тоже кое-что было известно. Несчастный прыгающий фонарь вёл себя странно уже не первый день. По моей просьбе Черномор составил графики его движений и маршруты за последние недели.

И там даже я, без особых способностей в аналитике, заметил закономерность. Светко знал о природе энергии больше, чем я. Оба барабашки то и дело удивляли меня своим пониманием. Для них природа магии была ясна и проста. Они использовали её, они жили в ней.

Светко тушил пожар. Как безумный пожарный, у которого из всех средств по борьбе с огнём нашлось лишь дырявое ведро. Он целеустремлённо углублялся в центр моих подземелий, часами торчал под камерой Обращения, задрав плафон к потолку и впитывая в себя энергию, после чего прыгал обратно по тоннелям, выбирался из шахты, скакал через топи, леса и поля к пролому у Мостов, а там попадался в лапы охране, которая отвозила его обратно в Томашовку, откуда он почти сразу начинал свой путь заново.

По всей видимости, где-то в цепях фонаря происходила утечка накопленной энергии, потому что ему приходилось возвращаться. И вот единственный раз, когда Светко сумел прорваться, он сократил зону.

Этот фонарь скрывал в себе слишком много загадок. Необъяснимый рост Нямко тоже, наверняка, связан с танцами в свете магических огней. И сейчас камушки в его руках перестали быть милыми. Сейчас таким и покалечить можно было.

— Береги его, — сказал я ведру, кивнув на фонарь.

— Ням! — ответило то и повернулось к техноманту, прячущему «болгарку». — Ня-я-ям!

Оно обещающе скрестило ручки на груди и топнуло ножкой. Со стороны специалиста Тринадцатого Отдела послышался тяжёлый вздох.

Я же вышел из ангара. События скакали одно за другим, и все требовали моего внимания. Утром один из патрулей охотников наткнулся на огненную аномалию, а значит, проявился ещё один из концентратов. Как раз неподалёку от Мостов. Вскоре должен вылупиться и тот, что был на севере, с белёсым свободным Стражем. Пригодятся.

Затем, после силовой операции, к которой готовились группы Вепря, спустя месяц ещё дюжина. Такими темпами я скоро смогу прокачать все известные мне аспекты на максимум. Это сильно облегчит некоторые моменты взаимодействия с окружающим миром. Гораздо проще отстаивать свои позиции с точки зрения архонта, а не мастера.

Да, появятся вопросы. Придётся на них отвечать, рано или поздно, но пока заострять на этом внимание не стоит. Будет и будет. В марте обещался приехать Александр Сергеевич Павлов, мой старый друг и учитель, и через него можно будет легализовать парочку новинок для общего применения. Возможно, даже Аспект-Интегратор. Хотя здесь надо подумать: если я понимаю открывающуюся мощь и готов буду её принять, то для людей несведущих есть шанс вместо нового ранга получить магическую инвалидность.

Короче, это ещё нужно обмозговать. Там одно за другим тянется: начнёшь одну технологию внедрять — ещё десяток за ней придётся вводить.

По дороге с очередным обновлением упала новость с какого-то подозрительного информационного портала о трагической гибели Эль Президенте во время визита в Австралию. Русский след, разумеется, нашли сразу же, но официального подтверждения пока не было.

Новость, прямо скажем, интересная. Накал возможного противостояния сильно отвлекал от будущего. Война не была в моих интересах. Да, человеческая натура требует выброса дикости и кровавых жертв, но у них относительно недавно вымер целый континент. Могли бы и повременить с дальнейшими разборками.

Хотя активность Скверны в Южной Америке была крайне низкой. Даже в Африке Изнанка давала прикурить как местным силам, так и корпусу Российской Империи, а вот Перуанский Протекторат щадила. Может, потому у них и не так развит инстинкт самосохранения, как у нас?

Ладно, пока информация кажется сомнительной. И у меня имеются иные дела.

Огненный аспект бурлил прямо посреди леса, деревья скукожились от Скверны и жара, снег вокруг растаял. Огненная сфера покачивалась над землёй в нескольких метрах. По ней пробегали протуберанцы, а иногда изнутри вырывались огненные фонтаны. Охотники наблюдали за аномалией издалека.

Сам глава Вольных курил неподалёку. Когда он увидел меня, то отлепился от ствола дерева и ловко выбил трубку. Я направил коня к нему, кивнул в приветствии.

— Я всё спросить хотел, ваше сиятельство, а для чего вам эти штуки? — поинтересовался бородач. Я поймал себя на мысли, что пытаюсь найти хоть что-то общее в рубленом суровом лике охотника и его дочери. Видимо, Надя пошла в мать.

— В хозяйстве пригодятся, — уклонился я от прямого ответа, после чего перевёл взгляд на сферу. Выглядела она красиво. И в тот момент, когда я смотрел на неё, один из охотников протянул к ней палку. Огненная стихия рванулась изнутри шара, в один миг сожрав предмет и перекинувшись на экспериментатора. Воина мигом окатило водой от ближайшего стихийника. Мокрый боец изумлённо разевал рот, пытаясь протереть лицо. Товарищи заржали, и почти сразу от одежды охотника повалил пар.

— Хорошо, что жив остался, — крикнул ему Вепрь. — Я видал истории и грустнее, Скала! Не суй свою палку куда не попадя, дурак!

Хохот стал ещё громче.

— Да я чего, я ничего. Оно само как-то, — сипло ответил виновник веселья.

Я двинулся к аспекту. И тут на загривке зашевелились волосы, тело напряглось, а когда вокруг заколыхались всполохи раскачиваемого дара — тело само бросилось в сторону, закрываясь каменной бронёй.

В пяти метрах от меня раскрылся портал, истекающий зелёной слизью, а из него на нас прыгнула католическая монахиня с мертвецки бледным потрескавшимся лицом. Рот её разинулся, исторгая дикий вопль. В место, где стоял монстр, ударило несколько огненных шаров и ледяной шип, но тварь уже сместилась. Вепрь попытался встать между мной и ней, закрывая щитом, однако могучего бойца снесло, как шляпку гриба под ударом сапога. Ломая деревья, лидер Вольных отлетел метров на десять, а щит — ещё на пять.

— Танцуй! — заорала на меня монахиня, брызжа зелёной слюной. — Танцуй!

И сама задёргала руками, словно сломанная кукла, уклоняясь от обстрела охотников будто играясь с ними.

— Женщина, я не танцую, — глухо сказал я чудовищу.

И оно с воплем бросилось на меня. Костлявый меч обрушился на мою выставленную руку, после чего из живота твари выстрелил шип. У меня лязгнули зубы. Несмотря на земляную броню, удар отбросил на несколько метров назад. Хорошо, что не попались ещё и деревья. Я приземлился в снег, касаясь левой рукой твёрдого наста и не спуская взгляда с монахини. Портал закрылся.

Что ж, хотя бы подкреплений не будет.

Каменная броня на груди пошла паутиной трещин, ребра болели, но я демонстративно небрежно стряхнул с себя повреждённую защиту, тут же нарастив новый слой из поднятой земли. В тыл монахине выскочило двое вольных, встав плечом к плечу. Эти сработали комбинацией воды и воздуха. Однако тварь ушла вбок так резко, будто её дёрнули за верёвку. Ледяные шипы, разогнанные воздушником, прошли сквозь то место, где она была мгновение назад, и с сухим стуком воткнулись в обгоревший ствол.

Слева снова жахнули пламенем. Огненный шар всё-таки задел тварь и остатки рясы вспыхнули пламенем, но монахиня даже не заметила смертельной магии. Она развернулась к ближней группе и выплюнула короткую очередь костяных шипов. Три ушли в снег, один разбился о щит, ещё один вошёл в бедро крепкого охотника, пробив щит. Воин грохнулся в снег, шипя проклятья. Его почти сразу же подхватил товарищ, а ещё один поднял над ними мутноватый купол защиты.

— Скала, левее! — Вепрь, поднявшись, ковылял к нам, но встревать не спешил. Умный мужик: понимал, что во второй раз щитом её не остановит.

Тварь снова нашла меня взглядом. Мне не нравилось, как она это делала — не как зверь, выбирающий добычу, а как человек, у которого есть приказ.

Я поднял руку, и в полутора метрах перед монахиней земля вспучилась, выбросив грубый частокол каменных зубьев. Тварь врубилась в него на полном ходу, костяной меч смахнул две верхние пики, но остальные сбили её с линии полёта. Её крутануло, ряса зацепилась за камень, и на короткий, очень удобный миг чудовище потеряло скорость.

Из-за деревьев вылетел один из охотников, поднырнул под костяным мечом, рубанул по ногам под рясой, однако клинок прошёл сквозь воздух, срезав гнилую ткань.

Летающая тварь захохотала, ещё один шип врезался в плечо охотнику, но почти сразу того накрыло несколько щитов, а поток пламени ударил в уродливое лицо осквернённой твари. Та зашипела и устремилась ко мне, а я распрямился, выпуская Скульптора. Хорошо, что вспомнил про него. Так-то давно пора было пополнить коллекцию.

На этот раз мой Тёмный Попутчик кочевряжиться не стал, перехватил безногую монахиню в полёте и принялся кромсать осквернённую плоть, обращая её в камень. От чудовища повалил зелёный дым, истошно вопя, оно пыталось вырваться из невидимых пут, но движения его становились всё медленнее, пока скульптура висящей в воздухе искажённой монахини не погрузилась в снег. Мой внутренний творец ухитрился замаскировать точку опоры в обрывке рясы, не потеряв сам образ полёта. Каменное лицо монахини гневно кричало, одна рука была протянута к зрителю, и скрюченные пальцы напоминали звериную лапу.

Над проплавленной поляной повисла тишина, в которой было слышно только шипение тающего снега и чью-то ругань за деревьями. Кто-то шумно выдохнул. Кто-то, наоборот, впервые за минуту вдохнул.

Эхо неплохое.

Я мельком оценил состояние раненых, убедился, что оба уже получают помощь, а затем повернулся к Вепрю. Лысый бородач тяжело перебирался через высохшие заросли и тащил за собой уже подобранный щит.

— Ты как? — спросил я его.

— Прекрасно. Но что это такое было, ваше сиятельство? Что за порталы такие?

Я пожал плечами. Ничего подобного не видел. Интересно, как часто теперь придётся с таким сталкиваться? Как с этим бороться? Чёрт…

— Тварь-то какая чудная, а, — прокомментировал Вепрь, вглядываясь в черты монахини. Его вдруг передёрнуло. — Ужас.

— Почему ужас? По-моему, неплохо получилось, — заметил я.

— Да я не про это, ваше сиятельство. Обидно. Божий человек ведь был, и всё равно Скверной заразился. А у меня к ним особое отношение, знаете ли.

— Почему? — я прикинул, как вывозить статую в Томашовку. Машина не пройдёт. Надо аспектом гнать до дороги.

— Да семейное, — огорошил Вепрь. — Когда Наде восемнадцать стукнуло, она ведь ушла из вольницы. К невестам Господа. Но через год вернулась, слава Богу. Что-то у неё там не заладилось. Я-то понимаю, что не в её характере смирение, но чего уж там. У каждого своя дорога. Хотела послужить, попробовать. Послужила… Но я не к этому. К монашкам у меня теперь особое отношение. Когда вижу их, всегда о дочке думаю. Кстати, ваше сиятельство, как там она? Вы точно её чаще встречаете. Ваше сиятельство? У вас всё в порядке?

— Да не может того быть, — не выдержал я.

— Да, по ней и не скажешь, хе-хе, — не понял меня Вепрь. — Но молодежь всё время себя ищет, вы же по себе знаете.

Я же имел в виду совсем другое…