Имперский вертолёт сел неподалёку от моего дома. Лопасти поднимали снежную крупу, срывая потоками воздуха белоснежные шапки с ближайших зданий. Я погрузился в привычную и уютную среду собственного Конструкта. Правду говорят, что каждый из них уникален. Сахалинские остались в памяти как инструменты. Как выездная работа. А тут был дом.

— Хозяин, вы всё ещё живы? — встретил меня улыбающийся Черномор. Оскал робота-шахтёра выглядел довольно жутко. Хорошо, что кроме меня его никто не видит.

— Твоими молитвами, — мысленно ответил ему я.

— Они правда работают? — изумился мой виртуальный помощник. — Но это же миф, Хозяин.

— Позже объясню. Подготовь мне полноценные отчёты по всем событиям за время моего отсутствия.

Дверь скользнула в сторону, впуская в салон уличный холод. Ох, тут даже пахнет иначе. Прежде чем покинуть вертолёт, я обернулся к Зайцеву и прокричал, перекрикивая шум двигателей и лопастей:

— Вы спасли наши головы, Константин. Я этого не забуду.

— Взаимно, Михаил, — громко ответил мне мой провожатый. — Работать с вами было честью для меня.

Я задержался, борясь с желанием немного приглушить звук вертолёта. Зайцев подался вперёд, почувствовав момент.

— Прежде чем мы расстанемся, я должен отметить, что ситуация с землями Стоеросовых и Борисовых меня тревожит, — сказал я. — Это те территории, которые стали целью интересов вашего рода на Фронтире.

Зайцев слегка растерялся.

— Я хочу внести некоторую ясность. Мои люди вели переговоры с владельцами и, похоже, одновременно они торговались и с вами. Оставим их порядочность за скобками, — продолжил я, глядя ему прямо в глаза. — Но так выходит, что наши интересы могут войти в конфликт, чего хотелось бы избежать.

Константин взволнованно пошевелился. Вероятно, сожалел, что вообще распустил язык насчёт планов его семьи.

— Михаил, будь моя воля, я бы с радостью отошёл в сторону, — воскликнул он. — Но решать не мне!

— Передайте своему отцу, что нам лучше обсудить это напрямую. Возможно, мы сумеем найти решение ситуации, которое устроит обе семьи.

— Непременно, — крикнул в ответ Зайцев, с неуверенной улыбкой. — Ситуация на самом деле некрасивая, но вашей вины в ней нет. Спасибо, что сказали! Я сделаю всё, что в моих силах!

Я махнул ему и спрыгнул на снег, после чего минуту удерживал правой рукой шапку на голове, одновременно прикрываясь от летящего в лицо снега и провожая взглядом имперский вертолёт.

Слева тем временем появилось окно с отчётами Черномора, и я развернул поток информации, и как только борт Зайцева скрылся за лесом — зашагал к своему дому. Приятные глазу окна, шрифты, эргономичность отчётов. Как же в этом Конструкте всё правильно настроено и привычно сконфигурировано. Черномор просто умница.

У калитки намело снега. Тротуары и дорога рядом были чисты из-за проложенного под покрытием греющих жил, а вот у родной вотчины образовался завал. Я растопил его огненным аспектом, продолжая изучение статистики.

На крыльце тоже намело, однако и здесь помог дар. И когда моя нога ступила в прохладное помещение, наполненное родными запахами, то на миг я даже забыл, зачем сюда шёл вообще. Чуть больше недели отсутствовал, а ощущение будто годы прошли.

Конечно, после императорских покоев обстановка в моих родных пенатах более чем простая, но зато функциональная и практичная. Да и я сам здесь не для праздного существования, а для цели, к которой стал чуточку ближе.

Если, конечно, Император сдержит своё слово, и не начнётся война с этим чёртовым Протекторатом. Я оправил Черномору запрос по известным личностям наёмников, с просьбой покопаться во всех доступных источниках, не исключая запрещённые. Очередной невидимый противник скорее раздражал, а не нервировал. Потому что я на своей земле.

Версий у меня пока было немного. Разумеется, я крепко насолил мировой революции и Перуанскому Протекторату, но недооценивать уровень интриг в окружении Императора тоже не следовало. Странное поведение Крестовского никак не шло из головы. Тем более что он один из приближённых Государя, поэтому обладает достаточной информацией, чтобы организовать засаду. Надеюсь, Лаура действительно приглядит за биомантом. Также не стоило исключать Инженерный Триумвират.

Конечно, речь не про Столыпина, однако у любой верхушки имеется жажда власти, и если третий Инженер, получивший должность, чувствует угрозу — то легко может попытаться её устранить. Надо бы узнать побольше об этом человечке, если такая информация вообще есть в открытом доступе.

Ну и Аль Абас, куда без него. Моё расследование затормозил Сахалин, хотя осталась зацепка с Богатырём, работавшим как с революционерами, так и с культистами. Короче, желающих пустить мне кровь с помощью элитных наёмников было предостаточно.

Ладно, разберусь. Так, теперь о делах насущных. Жизнь почти полностью вернулась на Фронтир, разведка Глебова обнаружила расположение ещё одного Колодца, к северу от Константина. Лихой Сталкер добрался прямо до источника, но Бессмертного Стража так и не встретил.

Вряд ли Скверна забыла про защиту своего Сердца, поэтому такой успех можно списать на невероятную везучесть разведчика. Вообще, Изнанка словно угомонилась. Генерал Рабум выгреб всё из окрестностей, и мои склады ломились от избытка реагена, полученного из туш монстров. Охотники Вепря за прошедшую неделю отправили две экспедиции, на пару дней вглубь проклятых земель, и почти никого не встретили, кроме парочки залётных осквернённых, один из которых уже умер при очищении в подземелье Буревого.

Так что никаких происшествий со Скверной, и это уже странно на границе с Изнанкой. Сканеры дальнего обнаружения не регистрировали даже следов активности. Впору радоваться, вот только излишним оптимизмом я никогда не страдал. Именной генерал, собравший орду и сокрушивший передовые отряды имперских войск, дурной знак. Да и не стоило забывать о пробуждении спящих, о котором заикался Люций и так разглагольствовал Рабум. Затишье, оно, как говорят в народе, всегда перед бурей.

Размышляя, я продолжал собирать данные и тут остановился, скрипнув зубами:

— Это ещё что такое, Черномор? — глухо спросил я, выведя на экран картинку. Там, среди груд заготовленной руды, в неодимовой шахте, весело скакало Нямко. Оно соорудило из наваленной породы подобие горки и скатывалось по ней, пролетая через свет вытянутого фонаря. Его приятель каждый раз подпрыгивал. Кажется, барабашкам было хорошо. На заднем фоне работали роботы. Один из них проехал по груде камней в считаных метрах от горки.

— Это аномалии воздействия Изнанки на предметы, — услужливо и академически верно ответил на мой вопрос Черномор. Явно считав по моей мимике моё недовольство.

— Я понимаю, что это аномалии. Почему они в шахте? Я ведь велел не пускать их туда. Предупреждал же, что головой за них отвечаешь?

— Да, Хозяин. Вы совершенно правы. Забирайте любую голову, Хозяин, — невозмутимо сказал Черномор. — На девяносто шестом возврате и семнадцатой попыткой связаться с вами мной были проведены расчёты, которые выявили, что регулярная транспортировка аномалий из рабочей зоны в назначенные помещения экономически нецелесообразно. Разрушение тоннелей или насильственное заключение мной были запрошены, но ответа не получили. Исходя из анализа ваших приказов также было принято решение не использовать радикальные способы удержания. Таким образом, я постарался учесть все возможные варианты, но с задачей не пускать в шахту не справился, Хозяин. Однако в своё оправдание могу сказать, что мной перекрыты все выходы во внешнюю среду, а также добавлена защита на конвейерной ленте против несанкционированного использования аномалиями.

— Хм… — многозначительно заметил я, увидев, что за «использование» Нямко проводил в первые два дня. Ведро просто каталось на ленте, вместе с поднимаемой на поверхность рудой, и за ним гонялся выделенный робот, отчаянно веселя барабашку и размахивая рукой-буром, чтобы подцепить ведро за ручку.

— Простите, Хозяин. Это оказалось выше моих сил.

Изображение поникло, окуляры вытянулись и виновато опустились:

— Я сделал всё, что смог, но смог мало, понимаю. Такой уж я…

— Отставить самобичевание, — вероятно, здесь и правда задача была трудновыполнимая. Барабашек он уберёг, проходы изолировал, добычу не остановил. Причём самостоятельно, если не считать многочисленные звонки. — В целом ты, наверное, даже хорошо справился, получается.

— Вы говорите так, чтобы меня поддержать, — монотонным голосом продолжил Черномор. — Я бесконечно тронут, но это ничего не меняет. Я не справился с задачей. Нечеловечишки неконтролируемы. Моя ближайшая аналогия — детёныши людишек. Вероятно, я плохой мать. Выберите голову для ответа, пожалуйста. Однако рекомендую использовать Черномора-4, так как его бур был повреждён в результате обрушения дальней штольни, и он потерял тридцать процентов производительности.

Я смахнул проекцию в сторону движением руки и двинулся к лифту.

— Ням! — поприветствовало меня ведро, когда я вошёл в шахту. Нямко скатилось с горки поскакало ко мне навстречу. — Ням! Ня-я-я-я-я!

Я вытащил из кармана камни, подхваченные из зимнего императорского сада и с Сахалина. Оба пережили нападение господина Тимошенко и не стали оружием земельника из-за моих защитных амулетов.

— Ням! — с уважением сказало ведро, подбросив в руке булыжник с Сахалина. После чего ловко закинуло в себя и помешало камни. С лязгом припрыгало Светко, обдало меня волшебным потоком, и я, пританцовывая, вышел из пятна, остановив вторую попытку осенить меня благодатью пляски. Нямко же бросился рассказывать мне что-то, активно размахивая руками.

— Ням! Ня-ням! НЯМ! Ням-нямням, ням? НЯНЯНЯ!

Светко кивал плафоном, подтверждая его слова. А я, нахмурившись, смотрел на ведро. Что-то не так.

— Няяяяяяяяям! — оно развело руками, рисуя круг, и подпрыгнуло, ожидая ответа.

— Черномор, проанализируй записи за последние месяцы и найди изменения в Нямке.

Отчёт проступил уже через несколько секунд. Значит, не показалось.

— Ням? — напомнило о себе ведро и стало скакать вокруг меня.

— Ты чего, братец, толстеешь что ли? — спросил я у него.

— Ням? — прекратило прыгать оно. — Ням! Няням!

Здесь уже совершенно точно было возмущение. Однако данные Черномора сбросить со счетов невозможно. За последнюю неделю ведро стало шире на четыре сантиметра. А с момента нашей встречи на шесть. Плюс ещё и на сантиметр вытянулось в высоту. Малыш растёт⁈

В шахте тарахтели роботы, долбя породу. Светко неодобрительно покачал плафоном, осуждая мою прямоту, а Нямко упёрло ручки в бока и с вызовом сказало:

— Ням⁈

— Так, погоди, — осознал я глубину своей ошибки. — Ты прекрасно, и я тебя люблю любым, но тебе не помешает меньше кушать.

— Ня-я-я-ям⁈ — умилённо спросило ведро.

— Да, — кивнул я и поманил за собой, прочь из шахты. Барабашка набирает вес от осквернённой руды? Вот ведь незадача. Несколько секунд Нямко размышляло, а затем весело запрыгало следом, будто выбросив из головы мои обидные ремарки насчёт его размеров. Я сам себе отвесил мысленный подзатыльник. Нельзя так с вёдрами. Тоже живые ведь. Пусть и нелюдишки.

В помещении, которое Нямко использовало как отхожее место, нашлось несколько мутных кристаллов энергии и парочка зелёных. Я бережно их собрал, пока ведро старательно отворачивалось и делало вид, будто просто пялится на стены. Нормально оно тут кушало, конечно. Ни в чём себе не отказывало.

И вот ведь дилемма. Если кормить его теми камнями, что были в Злобеке — то его разорвёт запорами, продуктом которых могут стать невероятно ценные артефакты. А если продолжать давать осквернённый неодим, то он скоро перестанет пролезать в двери. Оба варианта рациональны, как сказал бы Черномор, но абсолютно не подходят мне. Другой бы, наверное, выпотрошил Люция на опытах, заграбастав регенерацию и вечную жизнь, а Нямко кормил насильно самой вредной и опасной рудой. Но тем, другим, как-то очень не хотелось бы жить.

Я снова посмотрел на Нямко, слегка топающего ножкой по каменному полу и ждущему завершения прогулки. М-да. Мне бы не помешало какое-то пособие по уходу за вёдрами, конечно. Или, в идеале, ведроринар какой-нибудь.

— Проверь рацион Нямко за всю историю наблюдений, сравни с изменениями размеров. Выведи калорийность потребляемых пород, — попросил я Черномора.

Того, что за это время набралось в пещерах, хватило бы уровней на десять Конструкта. Осталось придумать, какой делать основным. Полезное покрытие подходило к концу, упираясь в границы с другими землевладельцами. Забираться дальше на чужие территории неразумно.

На самом острие моих владений оставался только экспериментальный Конструкт с Пси-Модулем. Теоретически именно это место могло быть лучшей базой для использования. Отдаление от жилых объектов, из соседей только Светлана. Конечно, жалко текущего прогресса в Томашовке. Но…

Ладно, пусть пока полежат кристаллы, а там определюсь, что делать.

По пути обратно, я заглянул в лабораторию. Емельян Олегович возился с аппаратурой. Помещение казалось совсем обжитым. Появилось несколько книг, дополнительная табуретка и небольшой кактус.

Биомант бормотал себе под нос, и когда я вошёл в комнату, то повернулся ко мне с немым вопросом на лице.

— Здравствуйте, Емельян Олегович, как ваши успехи? — вежливо поприветствовал я его.

— А, Михаил! Это вы! Здравствуйте, Михаил, здравствуйте, — покивал он и сразу же отвернулся. Буревой почесал в затылке, затем схватил блокнот, сделал заметку, потом открыл один из десятка маленьких стеклянных шкафчиков и смежил веки, используя биомантию для анализа. По-моему, он уже забыл про меня.

Когда биомант убрал образец назад, я не выдержал и кашлянул.

— Кто здесь? — Буревой обернулся. — Ах да, простите. Это всё очень возмутительно, должен вам сказать. Само существование ингредиента невозможно с точки зрения биологии. Потрясающая активность эритроцитов. Мне нужен материал. Нужно больше материала.

— Да, вы говорили, — мягко произнёс я, оглядываясь. В биомодуле покоились останки последнего испытуемого, так и подключённого к системе обеспечения, но заглушённой Буревым из-за раздражающего звукового сигнала об отсутствии пульса. У моего персонального учёного, видимо, руки для уборки за собой ещё не дошли. В углу нашёлся завязанный мешок с одноразовой посудой и «логовскими» пустыми контейнерами из-под еды.

— Мне сильно помогло, если бы вы показали мне природный источник, Михаил, — глаза Буревого нездорово блестели.

— К сожалению, сделать этого я не могу, — сокрушённо признался я.

— Эта информация изменит человечество, Михаил Иванович. Скрывать её — настоящее преступление!

Отвечать на это я не стал.

— Материал достану. Ждите. Есть подвижки?

— Никаких. Пока подбираю ключики к этому замочку, — задумчиво ответил биомант. — Мне нужно больше времени. И мне нужна аппаратура.

Он постучал пальцем по столешнице, затем зарылся в разбросанные бумаги, выудил одну, придирчиво осмотрел её, взялся за следующую и повторил ритуал. На четвёртой лицо его прояснилось:

— Вот это, Михаил Иванович. Второй пункт — это разработка лаборатории Калужского Военно-Артефактного завода. В открытой продаже нет, но она очень может нам помочь.

Я взял список, пробежался по нему взглядом, а затем забросил в Черномора. Слегка напрягся, получив цены. Да уж, земли Борисова встанут дешевле, чем половина хотелок Буревого.

Но чего уж поделать, если я хочу результата — надо кормить своего учёного. А насчёт Калужского завода — думаю, с этим мне тоже смогут помочь.

— Надеюсь, вы выходите на поверхность? — мягко поинтересовался я у Буревого.

— Конечно! — не моргнув глазом соврал тот. Хотя скорее покривил душой. Черномор услужливо показал, что биомант выбирался из подземелий только чтобы помыться или же сходить в «Логово Друга» за едой. Вот и все его перемещения.

— Чем дольше вы сохраните себя, Емельян Олегович, тем больше сможете узнать.

— Не следите за здоровьем биоманта, Михаил Иванович, — беззлобно улыбнулся Буревой. — Если что-то пойдёт не так, я смогу себе помочь.

— Хотелось бы до этого не доводить.

— Хозяин, полагаю, вам будет интересно, но к вашему дому приближаются людишки, — монотонно объявил Черномор. — Я бы порекомендовал вам подниматься на поверхность, ради вашего же блага, Хозяин.