С ЛЕГКОЙ РУКИ АЛЬБИНЫ

Несмотря на позднее время, по возвращении в Бонн Стрелец не поехал домой. В посольстве его с нетерпением ждал резидент. Конечно, если бы все это происходило в его родном XXI веке, информация, которую добыл советник, уже давно лежала бы у полковника на столе — вернее, в памяти его смартфона. Но отсюда до появления прорывных технологий было расстояние в несколько десятилетий.

Такие временные задержки сначала Стрельцу были непривычны и вызывали глухое раздражение, но, как человек умный и несклонный к рефлексии там, где она не имеет никакого смысла, он потихоньку научился жить по правилам и возможностям семьдесят третьего года.

У Стрельца даже появилось ощущение, что время здесь течет куда медленнее, чем там — дома, в двадцатых годах следующего столетия. В первые недели ему было странно оттого, что поделиться своими новостями и сомнениями с семьей он может только вечером за ужином. Раньше для него все было проще: увидел нечто интересное — снял на смартфон и тут же отправил тем, кого это касается. Позвонить по мессенджеру можно было хоть на Луну, и не надо было ждать, пока измученная заказами телефонистка в очередной раз ответит, что на линии ЧП и связь будет восстановлена только через сутки.

А уж эти телефоны-автоматы, в которые нужно было опускать самые настоящие монеты… Да еще и стоять в очереди, дожидаясь, пока освободится кабинка. Огромные металлические ящики с тяжелыми трубками гигантских размеров. Рассказал бы друзьям в будущем — они бы ни за что не поверили.

Еще ему было страшно неудобно рассчитываться наличными. Стрелец давно привык вести учет расходов по автоматическим выпискам с карточек и оплачивать текущие счета электронным способом. Здесь все было не так. Регулярные походы в отделение местного банка занимали довольно много времени. Важные немецкие клерки в своих строгих костюмах никуда не спешили, методично штампуя бумажные бланки, а посетители безропотно ждали своей очереди. Никакого намека на автоматизацию!

В эти моменты деятельный темперамент советника бунтовал. Он даже готов был подсказать нерасторопным банкирам. А толку? Технологий еще не было. А если где-то что-то, какие-то наметки, то прежде всего для армии.

Удивительно было осознавать, что мир может двигаться на других скоростях, и наблюдать за этим. Здесь не было мгновенных текстовых сообщений, спутниковых карт в смартфоне и терабайтных баз данных, доступных по одному клику. Информацию приходилось добывать ногами, фиксировать карандашом на клочке бумаги и передавать из рук в руки. Но в этой архаичной медлительности крылся и свой плюс — у него всегда оставалось время подумать.

С этой мыслью Стрелец решительно потянул на себя ручку двери и переступил порог кабинета резидента.

— О! Давненько я не наслаждался ароматами переполненных пепельниц, — беззлобно поддел друга советник. — Смотрю, заждался!

— Заждался, — ответил резидент с надеждой в голосе. — Надеюсь, Костя, ты рисковал не напрасно. И эта холодная вобла из MAD все-таки позволила вам с Нойером повидаться с гражданином Гордеевым.

— Ты имеешь в виду Вебера?

— А кого же еще?

— Согласен, тип действительно неприятный. Ну так и ты бываешь — лучше бы я тебя не видел, — советник находился в отличном расположении духа.

— Кажется, Костя, ты наслаждаешься… моей… недостаточной информированностью, — усмехнулся Кузнецов, откидываясь на спинку кресла.

— Есть немного, — Стрелец не торопился раскрывать карты.

— Давай уже, не томи.

Советник опустился на стул напротив резидента, достал из внутреннего кармана пиджака красивый миниатюрный блокнот и раскрыл его на нужной странице.

— Он дал нам ровно час.

— Ну да, и ни минутой больше, — засмеялся Игорь Прокопьевич. — Он там сам устанавливает и отменяет правила.

— Цитируешь практически дословно, — отметил Стрелец. — Как и договаривались, Нойер задавал вопросы, я переводил — с некоторыми нюансами. Вебер караулил на входе. Посыпался этот лейтенант на мелкой детали, которую подсказала Альбина.

Игорь Прокопьевич с недоумением уставился на советника.

— Костя, только не говори, что ты с ней советовался…

— В следующий раз я подумаю над этим. А пока… нет, — Стрелец едва заметно улыбнулся. — Женщины просто видят по-другому. Она смотрела телевизор и обратила мое внимание на странный наряд перебежчика, ну а дальше слово за слово… Вот!

Стрелец вырвал из блокнота листок и протянул его полковнику. Кузнецов опустил взгляд на миниатюрную бумагу, исписанную аккуратным почерком друга.

— Это то, что я имею в виду? — на всякий случай уточнил Кузнецов.

— Да, Игорь Прокопьевич, именно.

Резидент быстро пробежался по фамилиям. По большому счету, они ему ни о чем не говорили. Всех этих персонажей еще предстояло установить.

— Так какое у него было задание?

— Как ты и предполагал, Западный Берлин.

— Вот дерьмо! — негромко выругался полковник.

— Не спорю.

— А почему?.. — Кузнецов запнулся, не договорив, и вопросительно взглянул на напарника.

— Жить захотел, — просто ответил советник.

Кузнецов с облегчением рассмеялся. Это была лучшая новость за день.

— Какой прекрасный парень!

— Надо ему помочь, — заметил советник. — Техник этот, если уж откровенно, заслуживает награды.

— Это, если бы он вовремя обратился куда следует, — резонно возразил Кузнецов.

— А ты уверен, что там, куда Гордеев мог обратиться, сидят незапятнанные люди? — спросил советник, подавшись вперед. — Решиться на такое… Это каким же ресурсом надо обладать, чтобы попытаться кардинально изменить сценарий жизни всей планеты! По этому аэродрому даже бродячим кошкам нужно ходить, оглядываясь. Так что, дорогой друг, поиски продолжаются!

— Поиски продолжаются, — пробормотал Игорь Прокопьевич вслед за товарищем. — Видит Бог, Костя, я этого не хотел, но тебе придется прокатиться в Берлин.

— Прежде все-таки давай закончим по Гордееву, — советник посмотрел в глаза Кузнецову. — Мы здесь все оказались его должниками.

— Чего ты хочешь? — Кузнецов устало потер переносицу.

— Надо помочь парню получить новую биографию.

— Как ты себе это представляешь? — махнул рукой Кузнецов. — Ты же понимаешь, что в Союз этому Гордееву возвращаться нельзя.

— Я и не прошу. Ежу понятно, что подобный вариант даже не рассматривается. Хотелось бы, чтобы немецкие товарищи позаботились о технике, — вкрадчиво произнес Стрелец. — Они должны ему не меньше нашего.

— Ты еще попроси Нойера своего к государственной награде представить, — саркастически заметил резидент.

— Игорь, ты зря смеешься, — серьезно ответил советник. — Мой журналист ради мира горы свернет, и он нам уже не раз помог. По-крупному помог. Но даже если ты изыщешь возможности, он откажется. Не такой человек. Его регалиями не купишь. А теперь еще и подписку дал.

— Какую подписку? — встрепенулся полковник.

— Мы с Нойером дали обязательство о неразглашении.

— Вот гад! — не сдержался Кузнецов, со стуком опустив кулак на стол.

— Это ты прав, — согласился Стрелец. — Видел бы ты рожу этого контрразведчика, когда Гордеев выложил план полетного задания. Он так растерялся, что даже виски нас с Фридрихом угостил у себя в кабинете.

— Ну да, как же, держи карман шире, — съязвил полковник, раздраженно покачав головой, — виски он их угостил. Подписочку он с вас вытянул. Обычный тактический ход, а вы и уши развесили.

— Вариантов не было: подписка в обмен на продолжение интервью, — ответил советник. — В тот момент этих фамилий у нас еще не было. Если бы мы встали в позу и начали качать права, Вебер просто выкинул бы нас за дверь.

Кузнецов промолчал, признавая правоту советника. Ведь он был вынужден покинуть перебежчика на самом интересном месте.

* * *

Игорь Прокопьевич набрал домашний:

— Римма, ужинай без меня.

— А ты вообще придешь сегодня домой? — поинтересовалась жена.

— Как получится, прости, — ответил полковник и дал «отбой».

У Риммы Карловны было много вопросов к мужу и даже некоторые претензии. Она была хорошей женой и искренне переживала за его здоровье. Супруга резидента старалась не вмешиваться в его дела, но за ходом событий в посольстве пристально следила. Сначала эти Ледниковы, черт бы их побрал, — никто не ожидал подобного кульбита со стороны Юрия Антоновича, потом партийная проверка с пристрастием. После обнаружения предателя другого и быть не могло. И вот теперь — угон самолета. Не досмотрели в ГДР, а разгребать завалы ее Игорю.

Но Римма Карловна также знала, как полковник любит свою работу. Для него все эти тайны, интриги, расследования, преследования и выяснения были неотъемлемой частью жизни. Иногда она даже сравнивала, сколько времени он уделял ей и работе, и выходило преимущественно не в ее пользу. Но Кузнецова была мудрой женщиной и понимала, что работа — это часть личности мужа. Без нее он будет другим мужчиной, а не тем уверенным в себе защитником родины, к которому она привыкла и которого когда-то полюбила. Римма Карловна не стала разогревать себе еду, взяла только немного салата и кусочек ветчины.

Полковник прикурил очередную сигарету. Дым красиво поплыл по комнате, отражаясь в полированной столешнице, и исчез. «Вот бы так с заговорщиками!» — подумал он.

Теперь, когда основные элементы мозаики сошлись в его руках и даже имелись некоторые фамилии, можно было подумать о плане дальнейших действий. Люди, которые затеяли аферу с покушением на Западный Берлин, не были ни банальными предателями, ни агентами ЦРУ или какой-либо другой вражеской спецслужбы.

Напротив, они считали себя истинными патриотами, последними защитниками растаптываемых идеалов империи. Для этих «ястребов» брежневский курс на разрядку международной напряженности был личным оскорблением, актом геополитической капитуляции перед Западом. Они искренне ненавидели министра Громыко с его дипломатической армией и жизненным кредо, умещавшимся в одну, но емкую фразу: лучше сто дней переговоров, чем один день войны.

Однако больше всего, по мнению Игоря Прокопьевича, заговорщиков волновали бюджеты. Переход от противостояния к сотрудничеству кроме всего прочего обозначал постепенное встраивание СССР в мировую экономику со всеми ее законами, финансовыми отчетностями и прозрачностью. Немецкие банкиры, в процессе реализации проекта «Газ в обмен на трубы» и так уже получили доступ в святая святых. Не всем это нравилось, но нашлись те, кто решился на протест, на выступление против генеральной линии партии.

Кузнецов снова затянулся, краем глаза наблюдая, как тлеет уголек сигареты. «А ведь нас действительно спасла случайность. Что если бы на месте Гордеева оказался условный Иванов? — рассуждал Игорь Прокопьевич. — Не наделенный ни способностью сомневаться, ни смелостью принимать самостоятельные решения? Мир оказался бы на пороге ядерного апокалипсиса».

«К счастью, они просчитали не все. Не учли человеческую волю к жизни, — подумал Кузнецов, и на его губах появилась довольная усмешка. — Думали: нашли дурачка, а простой, совсем еще не искушенный двадцатитрехлетний парень из русской глубинки оказался умнее всей банды заговорщиков!»

От этой мысли на сердце полковника потеплело. Но радоваться было рано. Кузнецов опустил взгляд на листок с фамилиями. Полковник Сизов, майор Кравцов и какой-то мифический Грек. Пока было неясно, что это за люди, как к ним подобраться, и, самое главное, кто стоит за этими офицерами среднего звена. Кузнецов был уверен, что настоящих бенефициаров заговора стоит искать не в командовании ГСВГ, а в Москве.

Игорь Прокопьевич взял ручку и начал быстро, уверенным четким почерком набрасывать текст докладной записки на имя Председателя КГБ СССР Андропова. Слова ложились на бумагу легко, не вызывая желания что-либо исправлять или перефразировать. Он понимал, что этот документ сыграет важную роль при принятии решения на самом верху.

'Совершенно секретно.

Лично Председателю КГБ СССР

товарищу Андропову Ю. В.

В ходе оперативных мероприятий и конфиденциального опроса интернированного на базе Бундесвера техника Гордеева А. К., проведенного политическим советником Басовым К. И. под видом интервью местной прессе, полностью подтверждена версия об умышленной инсценировке катастрофы Су-7БМ в воздушном пространстве Западного Берлина.

Установлено, что угон воздушного судна являлся спланированной акцией группы офицеров 16-й воздушной армии ГСВГ. Целью провокации являлся срыв мирных усилий Советского Союза и дискредитация внешнеполитического курса КПСС на разрядку международной напряженности.

Сценарий заговора был сорван исключительно благодаря человеческому фактору — нежеланию лейтенанта Гордеева А. К. расставаться с жизнью и тянуть за собой случайные жертвы из жителей Западного Берлина.

Установлены фамилии исполнителей среднего звена в ГСВГ: полковник Сизов, майор Кравцов и некто Грек.

Обращаю Ваше особое внимание на то, что обстоятельства указывают на наличие высокопоставленных покровителей заговора непосредственно в Москве.

Прошу Вашего разрешения направить в Берлин советника Басова К. И., чтобы на месте проверить некоторые обстоятельства.

С немецкими властями достигнуто соглашение о неразглашении реальных обстоятельств произошедшего. Угон самолета будет трактоваться исключительно как персональный срыв Гордеева А. К. От дальнейших интервью Гордеев А. К. отказался.

Партийная комиссия товарища Шмакова ориентирована на выдачу нейтральных отчетов.

Полковник Кузнецов И. П.'

* * *

Сквозь стекло иллюминатора Альбина с любопытством рассматривала строения аэропорта Темпельхоф. «Боинг-727» авиакомпании Pan Am, выполнявший рейс Кельн/Бонн — Западный Берлин, тяжело подпрыгнув на бетонных плитах, покатился по рулежной дорожке.

Лететь пришлось американским бортом через специально выделенный для полетов в Западный Берлин коридор безопасности. В семьдесят третьем году прямых рейсов из Бонна в Восточный Берлин не существовало — последствия разделенной Германии проявлялись и в этом, а право на беспрепятственное сообщение между ФРГ и этим городом в городе гарантировалось в том числе и СССР. Пассажирские самолеты трех стран — США, Франции и Великобритании — ежедневно курсировали над территорией ГДР, связывая Федеративную Республику с капиталистическим островом, изолированным в недрах социалистического немецкого государства.

После подписания в мае двустороннего соглашения между СССР и ФРГ, заинтересованным лицам стало ясно: Советский Союз молчаливо согласился на протекторат ФРГ над городом. Интенсивность экономических и человеческих связей зашкаливала. В Западный Берлин тянуло всех: дипломатов, бизнесменов, банкиров, шпионов, дам полусвета и разного рода авантюристов. Наступило золотое время.

Согласно командировочному предписанию, МИД СССР направлял в Берлин опытного германиста, политического советника Басова для усиления оргкомитета Х Всемирного фестиваля молодежи и студентов. В последние дни аэропорт работал на пределе возможностей. Молодые люди со всех частей планеты стремились попасть в Берлин, ворота от которого по иронии судьбы для многих из них находились в его Западном антиподе. Американский офицер равнодушно взглянул на документы советника и на секунду задержал восхищенный взгляд на его жене.

— Милая, я начинаю ревновать, — Стрелец с улыбкой посмотрел на Альбину.

— Да ладно тебе, Костя, — ответила она и слегка покраснела.

Было видно, что женщине приятно осознавать впечатление, которое она производила на окружающих.

«Волга» советской военной комендатуры уже ждала советника у самого выхода из терминала. Появление советского автомобиля в самом сердце американского сектора никого не удивляло: по условиям четырехстороннего соглашения, военные патрули стран-победительниц имели право беспрепятственного проезда по всему Берлину, независимо от того, под чьим контролем находился конкретный сектор.

— Майор Богданович! — воскликнул Стрелец, протягивая руку для приветствия. — Искренне рад. Вот уж не думал, что снова встречу вас. Позвольте представить, моя супруга — Альбина.

— Взаимно, — ответил военный, крепко пожимая протянутую ладонь. — Константин Иванович, Берлин ждет вас. По поручению товарища Кузнецова я буду сопровождать вас во время всей поездки.

— В таком случае я спокоен за успех нашего предприятия, — заметил Стрелец.

Он действительно был приятно удивлен. Еще в прошлую поездку, когда их преследовали агенты Штази, Стрелец проникся уважением к этому рассудительному, ответственному и хладнокровному человеку. Советник не знал, с чем ему придется столкнуться в ГДР, но ожидать от людей, которые сделали попытку организовать кровавый теракт, можно было всего. Вопрос стоял ребром: или мы, или они.

Эта командировка была запланирована еще месяц назад. Сразу после угона самолета, чтобы по свежим следам выявить заговорщиков. Однако Андропов столкнулся тогда с ожесточенным противостоянием со стороны армейских. Военное ведомство, пользуясь своим колоссальным весом в Политбюро, выстроило непробиваемую стену из бюрократических проволочек, секретных регламентов и обвинений в стремлении «подорвать боеготовность передового рубежа обороны». Высокие стороны намертво вцепились друг другу в глотки, и операцию пришлось временно свернуть. Однако заговорщики рано праздновали победу.

Через двадцать минут «Волга» уперлась в длинную, нервно гудящую очередь из легковушек на Фридрихштрассе. Впереди показался знаменитый КПП «Чарли» — узкое горлышко, через которое Запад перемещался на Восток и наоборот.

С американской стороны за проезжающими машинами из окон деревянной будки лениво наблюдали двое военных полицейских в белых касках. Но стоило «Волге» пересечь белую разделительную черту и въехать на советскую сторону, как их окружили глухие бетонные стены, колючая проволока и вышки восточногерманских пограничников. После угона Су-7БМ государственная граница ГДР находилась под усиленным контролем. Штази сделала все возможное, чтобы обезопасить страну от возможных провокаций.

Восточногерманский пограничник в высокой фуражке внимательно изучил командировочные предписания советника, заглянул в салон и, зафиксировав у себя номера советской военной комендатуры, молча козырнул. Тяжелый стальной шлагбаум с шипением поднялся вверх.

Стрелец не узнавал город. Восточный Берлин встретил их непривычным фантастическим ритмом. Обычно строгий, дисциплинированный, серый Берлин словно сорвался с цепи, превратившись в Вавилон социалистического интернационализма.

Поездку по Фридрихштрассе пришлось прервать почти сразу — комендантской «Волге» перегородила дорогу бурлящая интернациональная толпа. Сотни молодых людей со всех концов планеты — в ярких национальных костюмах, джинсах, комсомольских куртках-штормовках и синих рубашках Союза свободной немецкой молодежи — пели, смеялись, скандировали лозунги и обнимались прямо на проезжей части.

Под транспарантами с лозунгами «За антиимпериалистическую солидарность, мир и дружбу!» Царило пьянящее ощущение свободы. Пахло жареными немецкими колбасками с горчицей, сексом и марихуаной.

— Костя, посмотри! Это же кубинцы! — Альбина восторженно указала рукой на группу парней в полувоенной зеленой форме, которые прямо на тротуаре били в барабаны, собирая вокруг себя плотное кольцо немецких пионеров с блокнотами для автографов.

— Ну да, солдаты Кастро! — с иронией произнес Стрелец.

Майор Богданович уверенно лавировал между фестивальными автобусами «Икарус» и юркими «Трабантами». Над шпилем знаменитой на весь мир телебашни на Александерплац сияло яркое солнце.

Машина свернула с шумной магистрали на извилистые, тихие улочки Панкова, где за роскошными каштанами прятались аккуратные двухэтажные особняки со следами времени и угля, которым здесь топили, на фасадах. «Волга» затормозила у небольшого дома с кованым забором.

Здесь, в этом скромном, неприметном строении, советника уже ждали. Сводная группа особо доверенных специалистов из различных ведомств, созданная по личному указанию Леонида Ильича, расследовала заговор. Работа проводилась в обстановке строжайшей секретности.

* * *

От автора:

Я — капитан МЧС, врач экстремальной медицины. Каменный век встретил жестко: найди еду и не стань едой. Поехали! https://author.today/reader/515809/5520551