Арин пополнил свой флот захваченными валорианскими судами. Отряд дакранских моряков, посланный проверить акведук, обнаружил источник яда, который отравлял городской водопровод. Оказалось, в горах над акведуком спрятали огромную бочку. Хитрый механизм, состоящий из системы весов и противовесов, регулярно отмерял дозу густой коричневатой жидкости, которая и попадала в воду.

Бочку вынесли через один из ходов, оставленных гэрранскими рабами, строившими акведук. Арину очень захотелось скинуть ее со скалы и посмотреть, как та разлетится вдребезги. Однако он справился с собой и помог остальным осторожно спустить конструкцию с горы и доставить в город. В случае осады к валорианцам можно будет применить их же оружие.

Несколько дней Арин выжидал, чтобы акведук как следует очистился. Все это время жители города пили дождевую воду, собиравшуюся в бочках или привезенную из пригородов. Даже терпели жажду. Но наконец Арин счел водопроводную воду безопасной и первым попробовал ее.

— Думаешь, из этого что-то получится? — спросила Сарсин. Кузина лежала в постели, по-прежнему бледная. Она все еще была слаба и большей частью спала, но в последние несколько дней ее глаза блестели ярче.

— Уже получилось. — Арин описал конструкцию миниатюрной пушки, которую разработал в кузнице дакранского замка. — Именно поэтому королева согласилась на союз с нами, — добавил он, хотя в глубине души не был уверен, что это единственная причина. — Возможно, как раз это изобретение поможет победить империю. Только мы должны изготовить больше орудий. Сарсин, мне нужна твоя помощь.

Арин отвел прядку, упавшую кузине на лоб. Лицо Сарсин напоминало ему об отце, в честь которого ее назвали. В детстве кузина ненавидела свое старомодное, совсем не женское имя. Арин погладил ее по щеке.

— Один я не справлюсь.

Сарсин крепко сжала его пальцы в своих. Теперь она уже не казалась такой слабой.

— Ты не один, — улыбнулась она.

Подкрепление с востока прибыло по морю примерно через неделю после сражения у Итрии. Арин вздохнул с облегчением, когда новые одномачтовые суда бросили якорь в гавани. В ближайшее время следовало ждать нового нападения. Арин подозревал, что на этот раз валорианцы начнут атаку с западного побережья.

Одна из подошедших к причалу шлюпок устроила небольшой переполох. На ней с самого большого корабля доставили клетку с запертым внутри зверем. Дакраны на веслах напряженно молчали и жались к краю, как можно дальше от груза. Но один человек стоял у самой клетки, прислонившись к решетке. Арин тут же догадался, кто это, и его охватила радость. Он не ожидал, что Рошар приедет.

Восточный принц перевел взгляд на причал и улыбнулся. Когда-то Арину казалось, что лицо Рошара напоминает голый череп, и немудрено, ведь у него не было ушей и носа. Но в черных глазах принца, подведенных зеленой краской, светилось неиссякаемое жизнелюбие, а ровные белые зубы ярко сверкали. Воспоминание о том дне, когда Арин впервые увидел изуродованного Рошара, теперь казалось совсем далеким.

Не обращая внимания на испуганные крики гребцов, дакранский принц спрыгнул с лодки на причал. Шлюпка закачалась, тигренок в клетке зарычал. Скрестив руки на груди, Арин пошел навстречу Рошару.

— Без тигра ты обойтись не мог?

— Я морил его голодом всю дорогу, готовил к встрече с тобой, — ответил Рошар. — Иди же, приласкай его. Он так долго к тебе добирался. В награду ты должен позволить ему откусить тебе руку по локоть. Или многовато? Тогда, может, по запястье? Хотя бы несколько пальцев! Арин, ты совсем забыл о гостеприимстве!

Арин рассмеялся и обнял друга.

Затянувшись в первый раз, Арин закашлялся.

— Отвратительно!

— Говорил же, тебе понравится. — Рошар зажал трубку в зубах, поджег табак и погасил спичку. Какое-то время он курил молча, с довольным видом, что для принца было необычно. — Попробуй еще раз, — потребовал Рошар, — иначе я обижусь.

Арин, не обращая на него внимания, подошел к окну и открыл его. В отцовский кабинет ворвался теплый летний ветер.

— Закрой окно, я же замерзну, — пожаловался Рошар. — Почему у вас в стране так холодно?

— Сейчас лето. — Валорианский праздник Первого летнего дня уже прошел.

Рошар содрогнулся:

— Хочу домой.

— Так зачем ты приехал?

— Признайся, ты скучал.

Арин посмотрел на него и тихо произнес:

— Скучал.

Принц, прищурившись, уставился на него сквозь облако дыма.

— Ты выглядишь намного лучше.

Арин нахмурился, прислонившись к окну.

— Я и не знал, что в прошлый раз заявился к вам в ужасном виде.

Рошар фыркнул.

— Как представитель дакранской королевской династии, а также как образованный и воспитанный человек, я воздержусь от каких-либо высказываний по поводу того, как ты выглядел, когда незаконно пробрался в мой город. — Принц внимательно осмотрел Арина, а потом перевел взгляд на меч, который тот снял вместе с поясом и повесил на спинку стула, когда они только вошли в кабинет. — А где твой кинжал?

— Потерял, — соврал Арин. Клинок Кестрель он выбросил в море.

Рошар задумчиво повертел в руках трубку.

— Возвращаясь к твоему вопросу: я приехал, потому что королева решила, что тебе нужен влиятельный помощник.

— Я и сам справлялся.

— Вижу. Заш до сих пор под впечатлением. Кстати, он тебя ненавидит. Но теперь, когда я здесь, можете больше не соперничать. Я выше вас обоих по званию. Верно?

Помедлив, Арин кивнул:

— Конечно.

Рошар заулыбался:

— Королева велела передать тебе привет.

Арин промолчал.

— Ты надеялся на что-то большее? Ну, — усмехнулся принц, — как будто первый день ее знаешь!

Арин покраснел.

— По-моему, нам пора обсудить возможные варианты атаки валорианцев.

— Скука смертная.

— У нас нет времени на…

— Ой-ой-ой! Валорианцы уже в дверь стучат! Срочно нужно что-то предпринять!

— Ты, кажется, хотел домой?

Рошар поудобнее расположился на стуле.

— Кстати, о валорианцах. Я слышал, леди Кестрель и принц Верекс поженились втайне. Да, говорят, они воспылали друг к другу такой страстной любовью, что, наплевав на сотни гостей, провели церемонию без лишних свидетелей сразу после дня рождения невесты в конце весны. Влюбленные просто не могли больше ждать.

Арин ни на миг не поверил, что дело в страстной любви. Он покачал головой:

— Ей нужна империя. Она всегда добивается своего.

— Теперь они отправились в свадебное путешествие на южные острова.

Арин пожал плечами. Он весь напрягся, но Рошар, похоже, не заметил.

— Вижу, тебе и впрямь лучше, — сказал принц.

— Теперь мы можем перейти к военным делам?

— Как тебе угодно, мой милый гэррани.

Арин развернул карту на отцовском письменном столе. Вместе с Рошаром они изучили западное побережье, утесы и скалы, которые могли бы позволить валорианцам напасть внезапно, а также пляж на юге, носивший название Леррален. Он переходил в равнину, по которой легко было добраться до южных гэрранских поместий.

Когда солнце начало клониться к закату, веки Рошара потяжелели, и Арин сообразил, что принц не просто так шутил и поддразнивал его — он пытался скрыть усталость после долгого путешествия. Арин предложил дакрану отдохнуть.

— Выбирай любые покои, только, прошу тебя, не выпускай тигра из клетки.

— Арин еще совсем котенок, — возмутился Рошар, который исключительно из вредности назвал тигра в честь своего друга-гэррани. — Он ласковый, воспитанный и очень красивый… В отличие от некоторых.

— Ты заблуждаешься, — решительно заявил Рошар.

Они стояли в библиотеке, склонившись над картой. Арин упрямо указывал пальцем на утесы, растянувшиеся вдоль западного побережья полуострова.

— Ты не прав, — не соглашался принц.

Арин помотал головой:

— Ты недооцениваешь валорианского генерала.

— Он не пошлет солдат на скалы! В этом нет необходимости. У него численное преимущество. Проще высадиться на пляже и задавить нас количеством. Незачем ему хитрить.

Арин вспомнил Кестрель.

— Мне кажется, генералу Траяну нравится хитрить. Если помнить об этом, возможно, нам удастся заставить его перехитрить самого себя.

— Скалы слишком высокие!

— Для его элитных отрядов скалы — не препятствие. Если они незаметно взберутся по утесам и пройдут на юг, пока мы разбираемся с армией на пляже, нас зажмут в тиски и просто раздавят.

Рошар только отмахнулся. Раздраженный его безразличием, Арин бросил:

— Ты настолько ослеплен гордыней, что не способен поверить в изобретательность противника.

— А ты воображаешь генерала всесильным чудовищем просто потому, что он перерезал твою семью!

От гнева у Арина перехватило дыхание. Повисло тяжелое молчание. Рошар потер веки, размазывая зеленую краску, и вздохнул:

— Я не хотел…

— Арин. — В дверях библиотеки возникла Сарсин.

— Не сейчас.

— К тебе пришел какой-то человек.

— Не сейчас!

— Говорит, важное дело.

— Что за дело?

— У него послание.

— Какое?

— Мне он не рассказал. Хочет передать лично.

— Я занят.

— Нет-нет, — встрял Рошар. — Иди, поговори с ним. Мы закончили. Я сам изложу командующим свой план, и…

— Стой. Сарсин, кто этот посетитель?

— Гэрранский конюх. Он ухаживал за валорианскими лошадьми на станции у дороги, ведущей на север, в тундру.

— Его послание имеет какое-то отношение к готовящемуся валорианскому вторжению?

— Я спрашивала. Говорит, что нет.

— Может, он принес сведения о генерале, его войсках или императоре?

— Нет, как будто нет. Но…

Арин отвернулся.

— Пусть ждет.

Сарсин сделала вдох, будто собиралась возразить, но потом, похоже, передумала.

— Я поселю его в твоих старых покоях. Путь был неблизкий, он устал.

— Что ж, — сказал Рошар с улыбкой, сворачивая карту. — Значит, решено. Как там называется пляж? Леррален? Отправляемся завтра же на рассвете.

Арин не мог заснуть, поэтому встал и распахнул окно. В тишине летней ночи прошелестела крыльями сова-охотница. Конечно, по правилам военного искусства лучше будет отправить все восточное войско к Лерралену. Не следует делить силы, оставляя часть солдат охранять скалы. Пляж идеален для высадки армии. Начинать завоевание с широкой равнины очень удобно. Дакраны, плохо знакомые с территорией, которую им предстоит защищать, лишены преимущества перед валорианцами, и отбить атаку им будет непросто… Это играет на руку генералу Траяну. Возможно, Рошар прав.

Арин в любом случае не мог отменить его решение. Пока мало кто из гэррани успел полностью оправиться от действия яда, так что у них, по сути, не было войска, кроме дакранского. Повезло еще, что королева согласилась помочь. Впрочем, она умна. Должно быть, ей доложили, что Арин не послушал Заша, планируя важнейшее морское сражение, и командующий флотом теперь обижен. Арин был рад Рошару, но понимал, что прислали его лишь затем, чтобы поставить на место зарвавшегося гэррани.

Арин оперся на раму и прижался лбом к запястью. Зажигать лампу он не стал, и ночь окутала его. Может, валорианцы потому и тренируются обходиться без сна, чтобы добиться этого ощущения: будто ты и ночная тьма — одно целое. Прислушиваясь к шелесту деревьев, Арин представил, как валорианское войско высаживается на гэрранском побережье. Рука на раме окна напряглась. Нет, уснуть не удастся. Перед глазами стояли прибрежные скалы, белые, сверкающие. Кестрель не устояла бы перед их вызовом. Если бы план атаки продумывала дочь генерала, она бы, несомненно, оценила удобство Лерралена, однако скалы привели бы ее в восторг: идеальная ловушка! Малый отряд, подкравшись с севера, застанет врасплох защитников Гэррана, занятых обороной пляжа. Восточное войско будет растоптано, валорианцы захватят юг полуострова и по суше пойдут на столицу, гавань которой теперь слишком хорошо защищена для вторжения с моря. Кестрель поступила бы так, будь она на месте генерала. Арин решил бы действовать так, будь он на месте Кестрель. Его рука сама собой сжалась в кулак.

Он вспомнил ненавистный знак помолвки — золотую полосу на лбу невесты принца. Однажды зимним вечером Арин поймал Кестрель на крытой галерее дворца. Девушка стояла перед ним, прижавшись спиной к стеклу, покрытому морозными узорами. Арин чувствовал тепло ее стройного тела. Он поцеловал линию у нее на лбу, и на губах остался горький привкус косметического масла.

Как же трудно порой отличить правду от вымысла! В какие глупости он верил! Арин вспомнил последний вечер, когда чары наконец развеялись. Он тогда приплыл с востока, рискнул всем, чтобы пробраться во дворец. И что увидел? Смятение в ее глазах, недовольство. Кестрель нетерпеливо разглаживала юбки платья с пышными рукавами, стянутыми манжетами на запястье. Окруженная волнами темно-синего шелка, она сидела за фортепиано, всем своим видом демонстрируя равнодушие, наигрывая издевательски веселую мелодию. Когда же Арин отказался уходить, Кестрель пустила в ход жестокие, обидные слова.

Нельзя сказать, что Арин научился думать о ней с безразличием. Он содрогался от стыда, вспоминая, какие задавал вопросы: «Что ты сделала ради мирного договора? Этот договор освободил мой народ. Спас мне жизнь. Что ты предложила императору взамен? Ты согласилась выйти за принца из-за меня? Может, ты заключила с императором сделку?» Язвительные ответы Кестрель до сих пор эхом отзывались у Арина в голове.

Он поблагодарил бога везения за то, что удержался и не спросил, не она ли Мотылек. Еще одна глупая фантазия. Арин все время приписывал Кестрель качества, которые хотел в ней видеть. Тенсен ведь раскрыл Арину личность шпионки: это была Риша, восточная принцесса, живущая заложницей при дворе императора. Но он усомнился в словах своего верного, честного помощника.

Арин выпрямился. Плечи ныли от долгого пребывания в одной позе. Арин сел на широкий подоконник, прислонившись спиной к раме. Быть на границе между домом и улицей — приятное равновесие. Мысли потихоньку прояснялись. Все было не зря. И то, что произошло между ним и Кестрель, многому его научило. Арин понял, как она мыслит, нашел ее слабость — любовь к хитростям. Увидел, как сильно дочь генерала похожа на отца.

Сколько людей потребуется, чтобы сбросить разведчиков со скал на западном побережье? Впрочем, вероятно, он чересчур увлекся хитрыми ходами. Возможно, Арин, так же как Кестрель, слишком любит авантюру.

Запела первая утренняя пташка.

Когда-то гэрранская богиня игр была смертной. Арин хорошо знал эту сказку. Азартная женщина выиграла в карты бессмертие, и начался настоящий хаос. Богам совсем не нравилось терять драгоценности: кто проиграл перчатки, в которых можно было потрогать цвет и звук, кто — кольцо, в котором был заключен иной мир. Бог ночи лишился любимой кошки. Когда новая богиня выиграла солнце, терпение богов лопнуло, и к ней отправили бога войны. Но споры бессмертных никогда не решаются просто. Так что легенда о боге войны и богине игр растянулась на множество историй и содержала немало моментов, которые не годились для детских ушей…

Арин закрыл окно, взял меч из прекрасной прочной стали, принадлежавший прежде отцу. Почти десять лет клинок провисел на стене, словно труп, выставленный на всеобщее обозрение. Теперь Арин с удовольствием взял оружие в руки. На секунду показалось, что он сжимает не рукоять, а руку отца. Потом наваждение растаяло.

Арин поспешил в конюшню: времени оставалось мало, близилось утро. Он оседлал Ланса, коня Кестрель, который теперь достался ему. Жеребец был сильным, умным и быстрым. В серых утренних сумерках Арин выехал из дома. По дороге ему пришло в голову, что командующий любой армией должен молиться не только богу войны, но и богине игр. Чтобы победить, нужно уметь делать правильные ставки. Земля мелькала под копытами Ланса, а в голове у Арина промелькнула мысль о незнакомце, который пришел к нему с посланием. «Потом», — решил он и пришпорил коня.