8 октября 1870 года в Орле в семье командира 143-го Дорогобужского полка генерал-майора из потомственных дворян Гродненской губернии (по другим данным – получил дворянство за беспорочную службу) Ксаверия Викентьевича Булатовича родился сын Александр.

«В 1870 г. была в Ельце холера, носили по домам мантию св. Тихона. Холера поражала больше всех беременных, а мать носила меня тогда под сердцем. Когда мантия была принесена в наш дом, мать молила Бога сохранить ей и младенцу жизнь. Унесли мантию, и у матери случилась холера. Но благодатная сила сохранила её, и меня. Это было 13 августа. Ровно через 33 года в этот день о. Иоанн Кронштадтский благословил меня идти в монахи. Я вижу в этом Промысел Божий», – рассказывал сам Булатович в 1913 году сотруднику «Русского слова» Панкратову.

Вот так коротко он, бывший гусар и путешественник, ставший к тому времени схимомонахом Антонием, и сформулировал главные вехи своей жизни. Фактическое её начало и трагический конец неразрывно связаны с селом Луциковка Лебединского уезда Харьковской губернии (ныне – Белопольский район Сумской области Украины).

Отец умер, когда Саше было всего три года, и мальчик знал его только по рассказам матери и наградам, оставшимся в семье. Вдова генерала, Евгения Андреевна, перевезла в слобожанское имение Луциковку, принадлежавшее её бездетной тётке Елизавете Львовне Курис, троих детей – Сашу, Машу и Лизу. Там они и жили до 1884 года, получая семейное образование.

Исследователь жизни и творчества Булатовича Исидор Кацнельсон утверждает: «Уже тогда складываются некоторые черты его характера и мировоззрения: смелость, настойчивость, страстная любовь к родине и глубокая религиозность».

С детства Саша слушал рассказы Елизаветы Львовны о своих славных родственниках. О прибывшем из Франции прадеде Льве (Алоизии Луи) Альбрандте – херсонском городском голове с 1800 по 1821 год, о брате деда – герое кавказской войны генерал-майоре Льве Львовиче и деде-полковнике Андрее Львовиче, который строил Военно-Грузинскую дорогу и в тех местах был зарезан чеченцами вместе с женой.

Рассказывала она и о своём покойном супруге Платоне Ивановиче – потомке казацкого гетмана Данилы Апостола, бывшем феодосийском полицмейстере и секретаре генерал-губернатора Новороссийского края Михаила Воронцова. В благодарность за службу, император Николай I дважды дарил ему бриллиантовый перстень, а в 1836 его пожаловали камер-юнкером Высочайшего Двора.

Эти перстни, а также награды покойного отца постоянно напоминали Саше Булатовичу, что он «рождён для службы царской».

Вскоре после смерти тётки Евгения Андреевна переехала с детьми в Петербург. В Луциковку, которую генеральша получила в наследство, они ездили на лето. В столице девочки поступили в Смольный институт (Елизавета вскоре скончалась от брюшного тифа, а Марию впоследствии выдали замуж за князя Орбелиани, она прожила 103 года и умерла в Канаде). Саша, которому шёл тогда четырнадцатый год, стал посещать подготовительные классы Александровского лицея.

Успешно сдав вступительные экзамены, Саша Булатович стал лицеистом. Неудача постигла его на экзамене по… географии: ему едва удалось добиться проходного балла. И это человек, который в будущем сотрёт с карты не одно «белое пятно»! Вплоть до окончания лицея он учился отлично, переходя с наградами из класса в класс. Там ещё с первого набора, где были Пушкин и князь Горчаков, готовили будущих дипломатов и высших государственных чиновников, поэтому воспитанники тщательно изучали иностранные языки – французский, английский, немецкий, а также юридические дисциплины. Математикой и геодезией Булатович овладел самостоятельно.

Сам же он вспоминал о своих лицейских годах так: «В молодости я любил уединяться и молиться. Когда я учился в Александровском лицее, была у меня пуговица с вделанным в неё Спасителем. Я держался за неё, когда отвечал урок, и учение моё поэтому шло успешно».

В 1891 г. Булатович окончил лицей в числе лучших и определился на службу в собственную Его Императорского Величества канцелярию по ведомству учреждений императрицы Марии, которое руководило учебными и благотворительными учреждениями. Ему был присвоен чин 9-го класса, т. е. титулярного советника.

Однако он подаёт прошение о выдаче на руки документов и зачисляется рядовым на правах вольноопределяющегося в лейб-гвардии гусарский полк 2-й кавалерийской дивизии.

После пятнадцати месяцев службы Булатович получил первый офицерский чин – корнета (на пять классов ниже, чем ему полагалось после лицея на гражданской службе!). Ещё через год он был командирован в фехтовальную команду, а затем вернулся в полк инструктором фехтования и в декабре 1894 года был назначен заведующим полковой учебной командой. По словам тренера И. С. Гаташа, «для Александра Ксаверьевича не существовало лошади, которую он не смог бы укротить».

Отдавшись полковой работе, он требовал от подчиненных солдат неукоснительного соблюдения дисциплины и за строгость был прозван Мазепой.

Несмотря на образованность и изысканность в манерах, Александр Булатович во время балов и приёмов не танцевал, а стоял в стороне, словно отбывая утомительную повинность. Почему?

Приблизительно к этому времени относится первая встреча Булатовича с о. Иоанном Кронштадтским. Прошёл в алтарь и плакал, стоя на коленях, потом исповедовался и причастился. В этот день произошло его духовное перерождение. Портрет пастыря он впоследствии всегда носил в «ташке» парадной формы, где офицеры обычно носили портреты любимых женщин.