Факт в том, что в отличие от многих генералов, родившихся в царствование императора Николая I, Михаил до семнадцати лет не получал военного образования и не носил форму вплоть до зачисления в столичный Дворянский полк (впоследствии – Константиновское военное училище). Его сосед и сверстник, будущий генерал Михаил Домонтович некоторое время провёл в полтавском кадетском корпусе, и попал в полк уже оттуда.

Дворянский полк был средним военно-учебным заведением. Конечной целью полка был, согласно «Наставлению для образования воспитанников военно-учебных заведений» 1848 года, «Христианин, верноподданный, русский, добрый сын, надежный товарищ, скромный и образованный юноша, исполнительный, терпеливый и расторопный офицер», способный «с чистым желанием отплатить Государю за Его благодеяния честной службой, честною жизнью и честной смертью».

Михаил окончил в полку полный курс в 1849 году и стал не просто фельдфебелем, а «из отличнейших» с занесением его имени на мраморную доску, выпущен на службу прапорщиком в лейб-гвардии Семеновский полк.

Генерал Карцов, его непосредственный начальник, вспоминал, что прапорщик Драгомиров «явился в роту, бывшую в походе, не имея ни одной пары личных сапог, тогда как в его чемодане оказались спальные сапоги и халат».

Исполняя служебные обязанности, Драгомиров активно занимается самообразованием с целью подготовки в академию. В отличие от Домонтовича, ни в усмирении Венгрии, ни в Крымской кампании он не участвовал.

На мраморную доску был занесён Драгомиров и как лучший выпускник Академии Генерального штаба 1856 года. Тогда же выходит и его первый капитальный научный труд – «О высадках в древние и новейшие времена». В нём выпускник академии проследил десантные операции, начиная от высадки древних греков у Трои и заканчивая недавней высадкой англо-французских войск в Крыму.

Штабс-капитан Драгомиров служит в Генштабе и оттуда направляется в Европу для изучения новаций в военном деле. Драгомирову необходимо было изучить военные институты империи Наполеона III, постановке обучения и воспитания солдат во французской армии. Особенности этой самой передовой на тот момент армии, по мнению Драгомирова, заключались «в развитии самоуверенности и самостоятельности во всех чинах, от солдата до генерала, и происходящей от этого свободе от страха ответственности, который так часто связывает руки в минуту, когда нужно действовать».

Год спустя он впервые попадает на войну, но не в качестве боевого офицера, а наблюдателем в сардинскую армию, которая при поддержке французов сражалась с австрийцами за объединение Италии. И хотя к битвам при Мадженте и Сольферино он не успел, из этой командировки вышел добротный труд Драгомирова «Очерки австро-итало-французской войны 1859.». Если французы и их североитальянские союзники проявляли инициативу в бою, то австрийцы знали, что для них, по его выражению, «быть побитым в исполнение приказания гораздо выгоднее, нежели побить в противность всяких приказаний».

Драгомиров приходит к выводу о том, что «основной единицей в военном деле является человек». Эта идея впоследствии была сформулирована им так: «в военном деле, скорее волевом, чем умовом, на первом месте стоит человек с его нравственной энергией». Он утверждал, что при низком уровне развития нравственной стороны в войсках «никакое совершенство техники не поможет».

В 1860 году Драгомиров был произведён в капитаны и получил должность адъюнкт-профессора кафедры тактики Академии генерального штаба. Среди его слушателей был и наследник-цесаревич – будущий Александр III. В то же время он участвует в подготовке новых уставов. Насколько важной он считал такую работу, видно из цитаты 1897 года: «Не нужно забывать, что под каждой запятой устава о службе в гарнизоне, (разумеется обязанностей, а не обряда) или кровью, или судом пахнет…».

Драгомиров надеялся отправиться на подавление польского восстания. Его бывший коллега, мятежник Савицкий, вспоминал такой разговор между ними:

– Вероятно и я поеду в Польшу. Я профессор тактики, а не был ни в одном сражении, я не испытал своих способностей. В войне в Польше я смогу изучить, по крайней мере, действия войск в малых делах и партизанскую войну.

– Подожди, Михаил. Быть может, вскоре будет какая-нибудь большая война, там ты испытаешь свои способности. Потому что ни один честный человек теперь не должен ехать в Польшу, теперь, когда народ столько лет угнетенный и несчастный добивается свободы и человеческих прав.

– Меня это не касается! Я поеду. Если мы встретимся, прости мне, если я тебе пулю в лоб всажу.

Но желание Драгомирова не осуществилось. В подавлении восстания он так и не поучаствовал, а впоследствии писал, оценивая военное значение СМИ: «Пусть припомнят, как ловко, при помощи французских газет, было подготовлено общественное мнение Западной Европы против нас в эпоху польского восстания…».

19 апреля 1864 года он был произведён в полковники с назначением начальником штаба 2-й гвардейской кавалерийской дивизии, совмещая с преподаванием в академии.

На войну не пускают, а жениться можно. В 1864 году он венчался с Софией Абрамовной Григорович, с которой они произвели девятерых детей, среди которых двое стали генералами, а один полковником. Генеральша также увлеклась тактикой, но не на поле боя, а на кухне, и опубликовала труд «В помощь хозяйкам. Рецепты разных блюд и заготовок».

В 1866 году он наблюдал избиение армии Франца-Иосифа ещё раз, будучи прикомандированным к прусским войскам. И опять из-под его пера выходит подробный отчёт. Возвратившись в академию, он продолжает готовить военные реформы, проводившиеся под началом министра Дмитрия Милютина. Там же его производят в генерал-майоры.