Гулянка была в самом разгаре, когда в столовую заглянул Макар. Он задержался в дверях, поймал мой взгляд и молча кивнул в сторону улицы. Смысл жеста был вполне понятный — к нам пожаловали самые неприятные, но самые ожидаемые гости.

Началось.

Я поднялся, отодвинул табурет. Тут же со своих мест вскочили Корф, Манджгаладзе и Осеев. Едва заметно качнул головой Владимиру Николаевичу и Алексею. Мол, сидите, пока рано.

А вот Михаила останавливать не стал. С ним у нас имелась определённая договорённость. Предатель грузин или нет, конкретно в данном случае роли не играет. Только он на всей лесопилке в совершенстве владеет китайским языком. Ну кроме Манью и Шэня, естественно. Однако травник и девчонка в качестве переводчиков точно не подходят.

Кстати, за Михаилом я наблюдал всё это время. Как и за губернатором. Пытался уловить какие-нибудь сигналы с его стороны, предназначенные Бао. Ничего подобного не заметил. Они оба ни разу даже не глянули друг на друга. Либо отлично шифруются, либо князь чист.

— Ваше превосходительство, — я склонился к губернатору, — прошу простить. Хозяйственные дела. Ненадолго отлучусь.

Бао Гуйцин благодушно махнул рукой. Мол, ступайте, князь, у всех свои заботы.

Сановник сидел разомлевший, с кружкой взвара в руке. Дарья маячила неподалёку, готовая в любую секунду подлить ему ещё. Манью, кстати, за столом так и не появилась. Честно говоря, был даже рад. Боюсь представить, что еще могла бы учудить эта девица.

Мы с Михаилом вышли на улицу.

После натопленной столовой морозный воздух был как нельзя кстати, весьма неплохо проветрил голову. Я сам пил только компот, но от жары, стоявшей в пакгаузе, соображалка слегка тормозила.

Ворота караульные уже открыли. На территорию лесопилки втягивался обоз. Восемь саней, пустых, с китайскими возчиками. Во главе обоза, верхом, ехали пятеро военных. Все пятеро офицеры. Я даже немного загордился, не абы кого прислали. Впереди гарцевал тот самый «поручик», который вчера привозил бумаги.

Вояки пересекли двор, замерли напротив столовой. Спешиваться никто из них не торопился, но я как бы и не настаивал. Пока. Ждал от китайцев первого шага.

А вот насчёт саней вышла загвоздка.

Я специально велел вычистить всю территорию, но не убирать штабеля с досками и сложенные аккуратными стопками поленья для топки. Заранее прикинул в голове, что восемь саней смогут въехать во двор, а затем благополучно там разместиться, только если мы им это позволим. Однако упрощать китайцам задачу никто не собирается.

В итоге первые трое саней вкатились и заняли большую часть свободного пространства, остальные пять остались за воротами. Со стороны выглядело так, будто заняли очередь.

Военные постарались сделать вид, что всё нормально. Хотя по их скривившимся рожам сразу было понятно — они рассчитывали на более эффектное появление.

Поручик, наконец, заговорил.

— Князь Арсеньев. Согласно предписанию управления харбинского гарнизона от вчерашнего числа вам надлежало явиться в управление к двенадцати часам пополудни. Вы не явились…

— Ну, допустим, фамилия моя и правда Арсеньев, — перебил я вояку, — С титулом тоже не промахнулись. А вы кто?

Вопрос явно выбил его из колеи. Он ожидал каких-то оправданий, а тут сразу наезд.

— Вчера доставлял вам бумаги, — ответил он после небольшой паузы.

— Доставляли бумаги… Возможно. Только у нас не принято, чтобы правильные, порядочные дворяне запоминали всю прислугу в лицо.

— Я не прислуга! — тут же вскинулся китаец.

— Как так? Сами говорили, что доставляли бумаги. Значит, почтальон. Почти прислуга. Ну хорошо, — я тяжело вздохнул, мол, как же сложно с этими простолюдинами, — Не прислуга. Просто мелкий служащий. Важного человека посыльным не отправят.

Секунды две китаец соображал, стоит ли отвечать. Потом всё-таки решил, что стоит.

— Перед вами чжунвэй Сюй Даньбо. Управление харбинского гарнизона, — произнёс он высокомерно. — Будьте добры относиться с уважением.

Михаил за плечом еле слышно подсказал:

— Чжунвэй, ваше сиятельство, по-нашему поручик.

— А, ну теперь-то конечно, — закивал я головой. — Теперь исключительно с уважением отнесёмся, господин Сюй. Можете продолжать.

Один из офицеров, остававшихся позади Сюя, что-то негромко произнёс. Второй хмыкнул.

— Сказали, что вы тянете время, — перевёл Михаил. — И что им это только на руку.

— Согласно предписанию управления харбинского гарнизона от вчерашнего числа, — снова, как попугай, завёл свою шарманку поручик.

Я не стал слушать продолжения, сразу его перебил:

— Вы повторяетесь, господин Сюй. Должен был явиться, но не явился. Давайте дальше.

Поручик почувствовал себя ещё большим идиотом. Это прямо читалось по его лицу большими буквами. Русский князь упорно не желал вести себя как должно, отчего у Сюя начался стресс.

— Причина вашей неявки будет внесена в рапорт, — попробовал «напугать» он меня.

— Вносите, — кивнул я. — Причина уважительная. У нас сегодня крестины.

— Церковный обряд не является основанием для неисполнения предписания, — заявил поручик.

— Вот досада, — я покачал головой и несколько раз прищёлкнул языком. — Ну что ж, значит, вам придётся пересмотреть правила. Потому что у нас, у русских, крестины — важная причина. Полоса отчуждения, господин Сюй, построена на русские деньги. Могли бы уважить чужой обычай

Китаец помолчал немного, оглянулся на товарищей. Те с насмешкой наблюдали за бедолагой и по-моему получали огромное удовольствие от того, как их коллегу тычут мордой в грязь. Похоже, не особо дружны господа офицеры.

— Мне поручено осмотреть постройки, склады и подсобные помещения, — зашёл с другой стороны Сюй. — Прошу обеспечить беспрепятственный доступ.

— А кто вам мешает? — я развёл руки в стороны и повернулся сначала влево, потом вправо. — Идите смотрите сколько угодно. Но я бы рекомендовал для начала спешиться.

— Простите? — Сюй несколько раз моргнул.

— О господи… Как же тяжело с вами, с басурманами. Совсем русского языка не понимаете, — я тяжело вздохнул, потом заговорил, чуть повысив голос, будто поручик глуховат. — Говорю, с лошади слазьте. Иначе с досмотром ничего не выйдет. Коней в жилые помещения мы не пускаем.

Офицеры за спиной Сюя снова о чём-то закагакали.

— Русские слишком много себе позволяют, — тихо перевел Михаил.

В этот момент я услышал, как за моей спиной скрипнула дверь столовой. Оборачиваться не стал, смотрел исключительно на поручика и, скажу честно, наслаждался каждой секундой.

Сначала он просто скользнул взглядом поверх моего плеча. Мельком, как смотрят на любое движение со стороны.

Потом его взгляд испуганно метнулся обратно к двери. Глаза начали медленно расширяться. А китаец с округлившимися глазами — это весьма забавное зрелище.

Поручик моргнул. Раз, другой. Румянец, вызванный морозом, исчез в одно мгновение, китаец стал ровно того же цвета, что и бумага, которую он мне вчера вручал. Челюсть слегка отвисла. Рука дёрнула повод, конь под ним недовольно переступил.

— Что-то не так, господин Сюй? — участливо поинтересовался я.

Он не ответил. Продолжал пялиться мне за спину. Остальные офицеры тоже выглядели сильно прибалдевшими.

Вот только тогда я развернулся, медленно, с театрально растерянным выражением лица. Мол, а что происходит, господа?

Возле входа в столовую стоял губернатор. Рядом с ним, чуть позади и справа, как и полагается сопровождающему, замер барон Корф.

Всё точно, как договаривались.

Мы обсудили это ещё вчера вечером. Когда появятся военные, Владимир Николаевич через пять минут после моего ухода под любым благовидным предлогом вытащит губернатора на крыльцо. Показать хозяйство, похвастаться колонной, спросить совета — что угодно, лишь бы Бао Гуйцин оказался на улице в нужную минуту.

Барон со своей задачей справился блестяще.

Помимо Корфа и Бао тут же стояли гвардейцы из сопровождения нашего гостя.

Почти минуту все участники немой сцены пялились друг на друга. Первыми пришли в себя вояки. Они мгновенно слетели с коней и замерли, вытянувшись по струнке. Особенно Сюй Даньбо. Правда, он чуть не запутался в стремени, но чудом ухитрился не рухнуть носом в землю.

Поручик торопливо одёрнул шинель, сорвал шапку и согнулся в поклоне так низко, что я всерьёз забеспокоился за его позвоночник. Бао неторопливо прошёл вперёд, замер напротив вояк.

Дальше разговор между Сюем и губернатором пошёл на китайском.

Михаил подвинулся ближе ко мне и начал бормотать, почти не разжимая губ.

— Поручик представился. Сказал про предписание. Губернатор спросил, что за предписание. Этот ответил: за подписью начальника гарнизона, полковника Цзин Юаня.

Сановник помолчал. Отпил из кружки, которую так и держал в руке. Оглядел двор, пятерых офицеров и восемь пустых саней у ворот. Что-то снова спросил, Сюй ответил. Гуйцин громко хмыкнул и опять высказался. Бедолагу Сюя совсем перекосило.

— Теперь про подводы речь, — пояснил грузин. — Интересуется, зачем восемь саней для осмотра построек… Поручик отвечает, что ему велено обеспечить транспорт для возможного изъятия… Губернатор спрашивает, изъятия чего. Поручик утверждает, что ему не сообщили.

Сановник повернулся ко мне и перешёл на русский:

— Князь, вы вчера получили бумаги из гарнизона?

— Три штуки, ваше превосходительство, — ответил я, всем своим видом демонстрируя готовность и желание разобраться в ситуации, — Предписание об осмотре, повестка в управление, а так же требование представить посемейный список всех проживающих на территории. Все три за подписью полковника Цзин Юаня. Лежат у меня в кабинете, могу принести. Однако я не думал, что так принципиально важно явиться в гарнизон именно сегодня. Крестины всё-таки. Да и комиссию ожидал в другом виде.

— Посемейный список? — переспросил Бао.

— Так точно. Имена, возраст, откуда прибыли. К сегодняшнему полудню.

Лицо губернатора начало наливаться нехорошей краснотой. Он сразу всё понял. Потому что сам делал так же, как Юань, не раз. А может, и вместе мутили. Но сейчас полковник посмел запланировать ликвидацию князя Арсеньева в обход самого Бао. С таким владыка всея Маньчжурии точно не мог смириться.