Кручу в руках нашу фотографию со свадьбы — она стоит на моем рабочем столе, на самом видном месте. Десять лет прошло? А кажется, всё случилось только вчера.

— Котёнок, привет. Как ты? — говорю, набрав номер и дождавшись её привычное: «алло, да», в трубке.

— Нормально, — отвечает она ровным тоном.

— Что случилось? — меня не проведешь, за это время я научился слышать в её голосе малейшее расстройство.

— Ничего особенного. Хандра напала какая-то.

— Через полтора часа буду — выходи, — предлагаю я. — Посидим в кафе, пиццу пожуём. А? Котёнок?

— Хорошо, — тяжело вздыхает она.

— Ну, тогда, до встречи. Люблю тебя.

Она разъединилась не ответив на моё признание.

Нисколько не сомневаюсь в её чувствах и прекрасно знаю, подобные признания ей говорить сложно.

Полтора года назад, уговорил её сменить дизайнерские увлечения. Она оставила студию Лили, и Эд, муж подруги, подхватил работу с воодушевлением. Катрин же присоединилась ко мне в моих многочисленных командировках, с каждым годом их число только увеличивалось. В общем-то, она — человек увлекающийся, разносторонний, любое новое для неё как глоток свежей воды. Творческие занятия скуки не любят — убивают энтузиазм.

По-прежнему, помогаю людям приятно проводить отпуск, но уже мы делаем это вдвоём и наши поездки дают шанс не остаться без отпуска самим. Моя работа — это разговор о том, куда лучше съездить в определенное время года, где дешевле и комфортнее гостиницы, да ещё и самому, иногда, отправиться в подобное путешествие, проверить, на том же уровне предоставляются услуги, если меняется хозяин отеля или гостиницы. Доступна ли вся эта информация в интернете для людей, желающих отдохнуть. Её дело — воображение в действии, в новом деле работают и голова, и руки. В моём же случае задействован только язык.

Подъезжаю к дому и сбрасываю звонок, давая знать о том, что я на месте и жду. Выхожу из машины и по старой привычке, ожидая её, усаживаюсь на капот. Мой котёнок торопливо выбегает, протягивая ко мне руки и я, обнимая, спешу поцеловать.

За эти годы в ней исчезла угловатость и неуклюжесть, присущая молодости, она стала более уверенной и сейчас, её, действительно, можно сравнить с кошкой. Плавные движения осторожны, грациозны и не торопливы. А я смотрю на неё и радуюсь тому, что незапланированный отпуск, устроенный мной в марте, пошёл ей на пользу. Да изменившиеся обстоятельства, пополнение нашего семейного дуэта — волнительно.

Многие не могут спокойно пройти мимо, оглядываются. Уже не злюсь и не ревную как раньше, стараюсь, по крайней мере. Смотрю на прохожих со счастливой улыбкой. Да, мне повезло, поэтому-то моя рука так уверенно обнимает её и мы идём рядом.

Конечно, так было не всегда. Порой, вспоминая прошлое, думаешь: как, вообще, мы смогли остаться вместе. Да и сейчас, десять лет — не предел совместной жизни. Хоть мы держимся и все разногласия, случающиеся в нашей жизни, казалось бы, позади, но нам, всего по тридцать четыре (хотя раньше были уверены, что это начало старости) и уверен, мы наломаем дров ещё больше.

Многое пережили за это время. И обиды, и битьё посуды, и ругань, и молчаливый бойкот. Честное слово, нервы выдерживали не всегда. Сначала задыхаешься от любви, а потом тебе не хватает воздуха от злости. Всё идёт хорошо, любовь и всё такое, а после, будто бомба взрывается — вдребезги разлетается и на мелкие кусочки. Швыряет в крайности.

Любишь, задыхаешься от эмоций, а после готов придушить собственными руками. Злость отступает, но продолжаешь отстаивать, какие-то, свои, никому непонятные и необъяснимые принципы. Раздражение проходит, понимаешь как соскучился по простым, человеческим, отношениям, а вернуть всё назад — сложно, вроде бы хочешь, да что-то, обязательно, помешает. Порой одолевает утомление и апатия, накатывает злость на самого себя, за то, что допустил подобное.

Мы могли рассориться молча, одного взгляда, порой, бывало достаточно.

Сейчас, спустя годы, понимаешь, в основном, наши конфликты случались из-за внутренней боли, возникающей от недопонимания и обид. Хочешь сделать лучше, помочь, но почему-то становишься врагом и всё идет наперекосяк. Да, влияет многое: разность в культуре, воспитании, да и личный характер никуда не денешь. Но когда она уходит из дома, чтобы успокоиться, — умом понимаешь, что и самому не помешает присмиреть. Но когда остаешься один — начинается настоящее мучение. И тут даже не страх: вдруг что-то случится или не вернется, тут что-то ещё, какое-то неприятие в тебе самом.

Ходишь по пустой квартире в недоумении. Бежать за ней? Собираешься, но тут же останавливаешься. Гаденькие мыслишки одолевают. Ты мужик или кто!? Совсем обнаглеет и будет вертеть тобой как вздумается. Но ведь оставить как есть тоже не вариант! Да и я разве не человек, чтобы не постараться понять другого?

А на улице уже темно, почти ночь.

Помнится, самое продолжительное время, которое выдержал — три часа, но подобная ситуация случилась лишь однажды. Срываешься, бежишь за ней, в ночь, нет, скорее, поздний вечер. Ищешь, бродя по тёмным улицам.

А она спокойно, — ну, это на первый взгляд, — сидит в полуночном кафе. Одна за столиком, взгляд в никуда. Что происходит вокруг — не замечает и не осознаёт. Не видит меня, стоящего на улице, хоть и смотрит почти в глаза. Стучусь, привлекая внимание, но она реагирует на звук не сразу, через несколько, тянущихся бесконечно, секунд. По взгляду сразу видно как постепенно и медленно возвращается она к реальности и восприятие начинает осознанную работу.

Если она выходит — идём домой. Если продолжает не замечать — захожу в кафе и молча сажусь рядом. Возвращаемся домой, но нервы-то всё равно на пределе.

В бессилии валишься на кровать, но уснуть не можешь. Утром ждёт работа, люди, с которыми ты сотрудничаешь, с ними нужно держаться и не показывать, что жизнь летит ко всем чертям.

И только через время начинаешь понимаешь, что всё случившееся сущая ерунда. Кто я чтобы воспитывать и учить? Поздно, взрослого не перевоспитать. Разве я или она ребёнок? Ничего не понимаем. Зачем лезть в душу. Навязывать свои идеи и мнения. Мы взрослые люди. Искать кто прав, а кто виноват — глупо. Мы — разные и ничего с этим не сделаешь. В конце концов, если мы любим друг друга — зачем всё это!? Ведь можно обсудить и договориться. Каждому из нас просто нужна поддержка близкого человека, если кто-то что-то не понимает — скажи, объясни или оставь на потом.

А еще вот это:

— Схожу с парнями, поиграю в футбол?

— Иди, я тебя не держу, — её короткий, кажется что безразличный взгляд гасит весь свет.

Так значит?! Ладно.

Накидываю куртку и ухожу. Не держишь? Понятно. Весь пыл злости растрачивается в активной игре. После душа все договариваются выпить пива, но мне не до этого.

Она права — это я стараюсь удержать ее. Всё очень просто — люблю, что тут поделаешь. Бросаю друзей, — конечно, так не всегда происходит, чаще я провожу время с ними, но не пью, а развожу их по домам, — мне же не каждый раз говорят подобное, — возвращаюсь в полутёмную комнату.

Она спокойно сидит в кресле, поджав под себя ноги, читает книгу. Для неё ничего не произошло, — это задело меня, — смотрит на меня, улыбается.

— Не стал их ждать? — спрашивает просто, без тени недовольства.

Не отвечаю, молча подхожу и опускаюсь около неё на пол, пряча лицо в женских коленях. Она откладывает книгу и я чувствую как её пальчики погружаются в мою шевелюру. Всё правильно, если меня держать, буду стремиться на свободу, а так, возвращаюсь к ней, боясь за то, что сам не удержу.

— Перекусишь? — спрашивает, а я киваю, но не даю ей подняться. Притягиваю к себе и вся злость уходит в небытие.

— Начнем с десерта, — шепчу, задыхаясь.

И как у неё просто получается?

А если она вечером или в любое другое время, молча подходит к тебе, даже когда занят, склонит голову на плечо или приляжет к тебе на колени, свернувшись калачиком и, тихо, — не издавая ни одного звука, не произнося ни единого слова, — остаётся рядом. Это незабываемо. Сначала и не обращаешь на неё внимание, так как поглощен работой или каким-то делом, а через время ощущаешь её тихое дыхание, ритмичный стук сердца. Это заставляет прерваться, но только на секунду. Она, будто улавливает, шестым чувством, происходящие изменения, посмотрит на тебя взглядом коньячных глаз, с дымкой вселенской грусти, улыбнется, только одним уголком губ и опять погрузится в непостижимое тобою состояние задумчивости.

Невесома, её будто и нет рядом, кажется, лишь игра воображения, но прослушиваемый стук сердца не даёт вернуться к прежнему занятию. В такие минуты прощаешь ей всё: и прошлое, и настоящее, и даже будущее. В эти минуты ты почему-то чувствуешь её по-особому, будто заглядываешь в саму душу, — но не тревожа, а успокаивая. Беседуешь, не произнося при этом ни слова и понимаешь, как она извела себя, какая тяжёлая усталость лежит грузом у неё на сердце. Берешь её бесформенное, словно вытекающее из рук тело, а в голове, невольно, возникает вопрос: сколько жизней у кошки? — семь или девять? Может эта последняя? И от ужасающего холода возникшей мысли, прячешь в ней своё лицо. Маслянистый аромат духов обволакивает и ты вдыхаешь его, будто последний раз в жизни.

— Люблю тебя, — тихо прошепчет она и я ей верю, сохраняя это признание в потаённых глубинах сердца.

— Люблю, — шепчу в ответ. — Всё будет хорошо.

Тебе, как сильной личности, — привыкшей справляться со многими трудностями самой, — нужна любовь и поддержка, а не оппозиционная сила. Впрочем, как и мне, — в который раз убеждаюсь в этом и крепко прижимаю к себе, стараясь защитить.

Вот и сейчас, после прогулки, волнений о будущем и о новой для нас жизни, она тихо засыпает на руках, уткнувшись в меня носом.

Вот и отдыхай. Мы справимся со всеми трудностями. Вместе. Обязательно!