За исключением книги Уильяма Блейка, я больше ничего не хотел забирать из отцовского дома, так что собирать чемоданы не пришлось. Я решил продать это место и навсегда покончить с ним, а заодно и с Кингспортом, прекрасно понимая, что не смогу осуществить мои планы, пока Ребекка не согласится вернуться вместе со мной. На телефоне я открыл приложение железнодорожной компании и купил билет на вечерний поезд – хотел съездить в Нью-Йорк, извиниться перед Моррисоном за мое внезапное исчезновение и умолять его о досрочном отпуске по уходу за ребенком. В случае возражений я сослался бы на возникшие при беременности осложнения, что, строго говоря, не было ложью. А потом я вернулся бы сюда, скрываясь в этом доме, как моллюск в раковине, и терпеливо ожидая, пока Ребекка меня простит. Это было лучшее, что я смог придумать, – дать ей немного времени и надеяться, что она рано или поздно остынет.

Прежде чем уйти, я открыл дверь в подвал и глянул вниз. Вода поднялась еще выше, ее поверхность была черной, как сгнившая плоть, и плоской, как стекло. Запах, конечно же, не исчез. Я стоял там некоторое время, просто глядя вниз, в этот полуночный бассейн, и вспоминая слова Мича о том, что Роберт показывал ему видения – отражения – на поверхности воды.

И тут я снова услышал механическое бип-бип-бип, заставившее меня в панике оглянуться. В обычном доме этот звук могло издавать что угодно – дымовая сигнализация, у которой сели батарейки, посудомоечная машина, оповещающая, что работа выполнена, таймер на микроволновке, – но это был не обычный дом. В этом каркасе когда-то жилого помещения не функционировало уже ничего. В том числе и я сам.

Я закрыл дверь в подвал, засунул книгу Уильяма Блейка за пояс и покинул это место.

* * *

Я приехал в «Причальную крысу» уже в сумерках. Стоянка была пуста, а само заведение казалось закрытым. Если бы Тиг не попросила меня встретиться с ней здесь, чтобы отдать ее джип, я бы решил, что это место заброшено.

Выбравшись из джипа, я увидел, как на стоянку въезжает «Тойота» Эрика. Он был свежевыбрит, в обычной одежде – футболке и джинсах.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я.

– Тиг позвонила и попросила зайти.

– Она так переживает по поводу смерти Дейла… Кто-то ей уже сказал.

– Ага. Это я ей сообщил. Не хотел, чтобы она узнала об этом от кого-то еще. Мне совершенно не нужно было повторение фиаско с Мичем.

– А что теперь будет с его сыном?

– Шериф Хармони лично навестил сестру Дейла и передал ей новости. Что, кстати, ты сказал ему сегодня в полицейском участке?

– Именно то, что мы и обсуждали. Про то, что ты взял меня с собой как адвоката и мы хотели конфисковать пистолет. А потом я остался на кухне, пока вы с Дейлом пошли за ним. Оттуда я услышал, как ты кричишь «Брось оружие», и выстрелы. Это было похоже на самоубийство руками полицейского.

– Что еще?

– Это все.

– И больше ничего?

– Я был там всего минут пять.

– И ты ничего не говорил про Бонни? Про мотель, в котором ты ее нашел?

– Шериф попытался меня об этом спросить, но я не стал отвечать. Просто встал и ушел.

– Сегодня полиция штата отправилась туда. Я весь день проторчал в участке, отвечая на вопросы, поэтому у меня не было возможности убрать все то, что я там разложил. Полиэтилен, газеты и прочее. Слышал, они собрали много улик.

Я только покачал головой.

– Там была утечка газа, знаешь ли. Должно быть, этот чокнутый Мич задел газопровод, пока разводил костры и проламывал стены. Неудивительно, что ты так дерьмово себя чувствовал, когда вышел оттуда.

А ведь я не говорил ему, что чувствовал себя дерьмово. И про галлюцинации, которые увидел, когда прошел через дыру в стене в форме человека, тоже не говорил. Я вообще ничем подобным с ним не делился.

– Может, они решат, что Мич и Дейл убили ее вдвоем. А может, это дело так и останется нераскрытым, и про него будут снимать документалки для «Нетфликса». В любом случае, нас никто подозревать не будет.

– Нет никаких «нас», Эрик. Я не имею никакого отношения к той подставе в мотеле.

– Да, я уже давно начал это подозревать. Что никаких «нас» нет… – Он разглядывал меня, будто что-то обдумывая. – Тебе пора в Нью-Йорк.

– Я уже купил билет на вечерний поезд из Балтимора.

– Отлично. Я тебя подброшу.

* * *

В «Причальной крысе» царил полумрак – только на барной стойке и на нескольких столах горели свечи. Здесь было чертовски влажно, воздух казался густым, как на болоте. Тиг стояла за барной стойкой и перебирала бутылки, которые тихонько позвякивали друг о друга. Она подняла голову и грустно улыбнулась нам с Эриком.

Оба ее глаза были кроваво-красными.

– Господи, милая… – прошептал я. – Твои глаза…

– Видимо, такова цена. – Она поставила на стойку бутылку виски «Макаллан», а я положил рядом ключи от машины. – Слышала, именно это пьют все крутые адвокаты в Нью-Йорке.

– Я не хочу пить, Тиг.

– Нам нужно выпить. Всем троим. Поэтому я и пригласила вас сюда. Отметим напоследок, а? – Она начала расставлять на барной стойке бокалы, считая их вслух: – Один, два, три, четыре, пять.

Я взглянул на Эрика, но он смотрел не на меня, а на Тиг, и я видел, каким напряженным был его взгляд.

Тиг откупорила бутылку и налила примерно по паре сантиметров в каждый из пяти бокалов.

– Ну вот, – довольно сказала она, ставя бутылку на место. – По одному на каждого.

В этот момент я почти поверил, что из тени сейчас выйдут Дейл и Мич: один – в окровавленной рубашке поло, другой – с иглой для подкожных инъекций, торчащей из руки.

Тиг подняла один из бокалов, посмотрела на Эрика. Затем на меня.

– Ну?

– Что ты делаешь, Антигона?

– Прощаюсь со своими самыми старыми и самыми близкими друзьями. – Она уверенно встретила его взгляд своими налитыми кровью глазами, а затем взглянула на меня, и ее лицо немного смягчилось. Она поставила бокал в дальнем конце барной стойки перед пустым стулом. – Мы храним много секретов. А секреты – это яд. Расскажи, как умер Мич.

– Ты уже знаешь. От передозировки героином.

– Ты видел его тело? – Она взглянула на меня.

– Я нашел его в своем доме. Я же тебе говорил.

– На что ты намекаешь, Тиг? – спросил Эрик.

– Мич говорил, что за ним что-то охотится. За нами. Не кто-то, а что-то. Призрак Роберта. Мать Роберта. Проклятие.

– Это не история о призраках. – Эрик покачал головой. – У него игла торчала из руки. Мы это уже…

– Нет-нет, я понимаю. Я знаю, что мы это уже проходили… – Она тревожно улыбнулась, глядя на меня.

– Хватит нести чушь, Тиг, – сказал Эрик.

– Хорошо. – Она подняла бокал Мича и осушила его. Затем взяла следующий бокал и поставила его перед другим пустым барным стулом. – А теперь расскажи о Дейле.

– Тиг, пожалуйста! – взмолился я. – Чего ты добиваешься?

– Тихо, Эндрю. Я хочу услышать это от Эрика.

– Я тебе уже рассказывал, – тихо сказал Эрик.

– Я еще раз хочу послушать.

– Господи… – Эрик провел рукой по волосам. На его виске запульсировала жилка. – Окружной прокурор собирался предъявить ему обвинение. Дейл испугался. Мне пришлось конфисковать его огнестрельное оружие, но когда он достал его из сейфа, то направил на меня. Сказал, что не собирается садиться в тюрьму за убийство жены. Я сказал ему опустить оружие, но он просто направил его мне в лицо. И я, сука, среагировал.

Тиг покачала головой. Из ее налитого кровью глаза вытекла слезинка и скатилась по лицу; в свете свечи она выглядела как кровь.

– Почему он так поступил, Эрик?

– Потому что чувствовал себя загнанным в угол. Не понимал, что делает. Подумал, что это лучший выход из положения.

– Понимаешь, это все херня. – Тиг поставила перед ним один из стаканов. – Центром жизни Дейла был его сын. Как он мог вот так оставить ребенка сиротой? Чушь собачья.

– Как я уже говорил, Тиг, он не понимал, что делает. – Эрик поднял бокал, который Тиг поставила перед ним, и быстро выпил содержимое.

– Ты видел, что произошло? – Она посмотрела на меня.

– Я был на кухне. Но слышал, как Эрик кричал, чтобы он бросил пистолет, а потом раздались выстрелы.

– Выстрелы? Сколько?

– Господи, Антигона… – Эрик отошел от барной стойки.

– Три.

– Три! – крикнула Тиг Эрику. Она облокотилась на барную стойку, наблюдая, как он вышагивает по полу. – Ты трижды выстрелил в одного из своих самых старых друзей.

– Копов не учат выхватывать пистолет и делать только один выстрел! – рявкнул он. – Ты стреляешь до тех пор, пока угроза не исчезнет. И вообще, я не собираюсь тебе ничего объяснять. Мне не нравится, к чему ты клонишь. Знаешь меня всю жизнь, а теперь такими обвинениями кидаешься?

– Ты слышал, что Дейл кричал Эрику? – Она поставила передо мной один из двух оставшихся бокалов.

– Нет.

– Ты веришь, что все произошло именно так, как сказал Эрик?

– Конечно, – промямлил я, но мой голос дрогнул.

– Ладно, пей… – Она улыбнулась.

Я замешкался, когда бокал был уже на полпути к губам, но потом решился и залпом выпил виски. В голове прозвучали слова Лори О'Делл: «Осторожнее, друг мой. Вы всем демонстрируете свой синий воротничок».

– Думаю, теперь моя очередь, – сказала Тиг. Она подняла последний оставшийся бокал. – Видишь ли, Эрик, я знаю, что твоя история – полнейшая фигня. Дейл не мог тебе этого сказать. Не мог этого сделать. Я знаю, в чем Дейл тебе признался, но он этого не делал.

– Ты о чем? – Эрик шагнул к бару.

– Дейл не убивал Синтию. – Ее рука дрожала. Голос оставался ровным, но кровавые слезы не переставали литься у нее из глаз. – Это я. Я ее убила.

Я наблюдал, как рука Эрика замерла на полпути к Тиг, а затем медленно опустилась. Я смотрел на лицо Тиг, на ее налитые кровью глаза, чувствуя, как что-то сжимается внутри.

– Да. В ту ночь она ушла отсюда пьяная, одна, и все видели, как она уходила. Когда я уже закрывала ресторан, она вернулась. Обвинила меня в том, что у меня роман с ее мужем. Сказала, что знает о случившемся с Робертом, что Дейл все рассказал ей, и теперь она хочет услышать это от меня. Она напугала меня, – голос Тиг задрожал. – Я потребовала, чтобы она ушла. Но Синтия не уходила. И тут что-то изменилось в ее глазах – словно свет померк, не знаю, как еще это описать… В общем, прежде чем я поняла, что происходит, она бросилась на меня. Пыталась вцепиться мне в горло своими чертовыми руками.

Свободной рукой Тиг протащила по барной стойке одну из огромных стеклянных пепельниц, пока та не оказалась прямо перед нами. Мы уставились на пепельницу, словно надеялись что-то в ней разглядеть.

– Я схватила одну из них, – Тиг постучала по ободку пепельницы своим бокалом, – и ударила ее по голове. Со всей силы.

– Господи… – прошептал я.

– Это случилось вот там. – Она указала на конец барной стойки, где та изгибалась под углом в девяносто градусов, образовывая букву “L”. – Синтия упала, и мне сначала показалось, что она просто потеряла сознание. Но потом я увидела странную вмятину на ее голове, а затем оттуда пошла кровь. Я попыталась привести ее в чувство, но она не очнулась. Ее глаза все еще были открыты, но выглядели очень странно, и я сразу поняла…

Она снова стукнула бокалом о пепельницу, и от звона у меня заныли зубы.

– Я запаниковала. Позвонила Дейлу, рассказала, что случилось. Он пришел сюда, сел, осмотрел ее. Я была в замешательстве, не знала, что делать. А потом он сказал, что Синтия мертва, и я… вроде бы потеряла сознание или что-то такое… не помню. Дейл ушел, а потом вернулся с большой полиэтиленовой простыней. Он завернул в нее Синтию, и я спросила, какого черта он делает. Он просто сказал, чтобы я не волновалась, что он позаботится об этом. Что он любит меня и не позволит, чтобы со мной случилось что-то плохое. Сказал, чтобы я сразу шла домой и что мы поговорим обо всем утром. А потом отнес ее в свою машину и уехал.

Она вытерла одной рукой кровавые слезы с лица, а другой подняла бокал. Янтарная жидкость покачивалась на дне, и пальцы Тиг оставляли на стекле багровые отпечатки.

– Когда я ушла отсюда той ночью, я не сразу отправилась домой. Сначала поехала в Грейси-Пойнт, где выбросила пепельницу в залив.

Тиг поднесла бокал к губам и осушила его медленнее, чем два предыдущих. Когда тот опустел, она поставила его прямо на огромную стеклянную пепельницу – дзинь!

– И поэтому я прекрасно знаю, что ты полон дерьма, Эрик, – заключила она. – Вот откуда я знаю, что ты хладнокровно убил нашего друга, чтобы спасти свою задницу. Дейл никогда не рассказал бы об убийстве Роберта, потому что это могло вывести на меня, а он бы так со мной не поступил.

– Антигона… – Эрик сделал еще один шаг к барной стойке. Он протянул к ней руку, но Тиг лишь покачала головой и отодвинулась от него.

– Вот и конец моей маленькой истории. – Антигона все еще смахивала слезы с глаз. – Я люблю вас обоих, очень люблю, но я никогда больше не смогу на вас смотреть. Мы должны были позвать на помощь в ту ночь. Мы должны были попытаться спасти его. Должны были признаться. Но мы этого не сделали, и вот итог. Это настоящее проклятие. И вы оба – его часть. Пожалуйста, никогда больше не заходите сюда. Никогда не приближайтесь ко мне и не пытайтесь поговорить со мной. Нико…

– Антигона, перестань.

– Никогда не приходите ко мне домой, не разговаривайте с моей дочерью и не пытайтесь заставить меня передумать. Я люблю вас обоих и всегда буду любить, но не хочу вас больше видеть, ясно? А теперь валите отсюда.