Проснувшись несколько дезориентированным, я увидел над собой пару одинаковых розовых лиц. Тут же вспомнился ночной кошмар, и я рывком приподнялся на локтях. Близнецы действительно склонились надо мной; я отчетливо видел, как в ноздре одного из них при каждом вдохе и выдохе двигалась козявка. Решив, что они достаточно напугали меня, дети убежали.

Следом пронеслась девочка постарше, настолько занятая своим мобильным телефоном, что не заметила меня, примостившегося на раскладном диване. Жена Эрика, возглавлявшая группу, повела их по коридору к открытой входной двери. Она остановилась, чтобы представиться: то ли Труди, то ли Трейси. Я забыл ее имя, как только она его назвала.

– Надеюсь, эта штука не повредила тебе позвоночник. На кухне есть свежий кофе. Чувствуй себя как дома.

– Большое спасибо. Который час?

– Полдень.

А затем семейство Келли вышло за дверь, погрузилось в семейный минивэн и понеслось по дороге.

Щурясь от дневного света, я скатился с матраса. Спина затекла. Распрямившись, я почувствовал тупую пульсацию прямо над ягодицей и потер это место, ощущая под кожей затвердевшую мышцу – плотную, как персиковая косточка.

Одежда, в которой я спал, намокла от ночного пота.

По коридору шел Эрик в форме. Он казался мрачным и вряд ли смог хорошо отдохнуть. Я пробормотал что-то вроде очередной благодарности за приглашение переночевать в его доме, но он сразу же направился на кухню, даже не удостоив меня отрывистым кивком. Я последовал за ним. Эрик наливал кофе в термос.

– Я иду к Тиг, пока она еще дома. Хочу рассказать ей о Миче, пока это не сделал кто-нибудь другой.

– Я с тобой.

Мы поехали на патрульной машине Эрика на Си-Грасс-Лейн. У меня болела голова, и я был рад, что Эрик не пытался завязать разговор. Казалось, он погрузился в свои мысли, и это меня вполне устраивало. Мы подъехали к дому Тиг. Ее джип стоял на подъездной дорожке, но, когда мы поднялись на крыльцо и постучали в дверь, никто не ответил. Удивленно хмыкнув, Эрик постучал сильнее, зовя Тиг. Я неловко переминался с ноги на ногу у него за спиной, разглядывая пару грифов, круживших прямо у нас над головами.

– Может, она пошла на работу пешком, чтобы не стоять в пробке из-за перекрытых дорог, – предположил я. Эрик подошел к одному из окон и заглянул внутрь.

Вдалеке послышался женский крик.

Я обошел дом с торца. С заднего двора ко мне решительно направлялась Тиг. Я помахал рукой, привлекая ее внимание, но сразу же понял: что-то не так.

– Эрик, она здесь!

Когда Тиг приблизилась, я увидел, как она взволнована. Ее волосы были растрепаны, футболка с логотипом «Причальной крысы» и джинсовые шорты насквозь промокли. Тиг была босиком. По ее голеням и лодыжкам тянулись коричневые полосы грязи.

– Что случилось?

– Она ушла, ушла! – Голос прозвучал так хрипло, будто Тиг несколько часов подряд кричала во все горло и сорвала его. – Пропала, Эндрю!

Она плакала. Но, что еще страшнее, на склере ее правого глаза появилось кроваво-красное пятно, будто вместо слез по ее слезным каналам струилась кислота.

– Что происходит? – спросил подбежавший Эрик. – Что случилось?

– Бонни пропала! Она пропала!

– Спокойно… – Он осторожно взял ее за руки, успокаивая. – Антигона, сделай глубокий вдох. Выдохни. Мне нужно, чтобы ты взяла себя…

– Не указывай мне, что делать, Эрик! – Она отбросила его руки. – Ты же знал, что это случится! Я говорила тебе, что так и будет. Но ты, мать твою, меня не послушал. Ну да, конечно, это же не твоим детям грозила опасность!

– Успокойся…

– Да хватит это повторять! – Тиг ткнула в него пальцем. А затем повернулась и посмотрела на меня так, словно только сейчас заметила мое присутствие. – Зачем вы приехали?

– Расскажи мне, что случилось, – попросил Эрик.

– Ты не захочешь слушать ту «чушь», о которой я пыталась тебе рассказать прошлой ночью…

– Антигона…

– Поэтому скажу кратко. – Она провела рукой по взъерошенным волосам. – Когда я проснулась, Бонни уже пропала, ясно? Входная дверь была открыта. Я вышла во двор, звала ее, но она не отвечала. Ее там не было.

– Она все еще ходит во сне? Я же сказал тебе закрывать дверь на засов.

– Я и закрыла. Но дверь все равно открыли. Черт подери, Эрик…

– А Реджи? Он в городе? У него есть ключ от дома?

– Нет у него ключа. И Реджи не стал бы приходить за ней посреди ночи.

– А это откуда? – Эрик нежно погладил большим пальцем ямочку под ее правым глазом, на котором красовалось красное пятно.

– Неважно. – Она отшатнулась от него. – Я в порядке. А вот Бонни…

– Просто хочу сказать, что если Реджи опять…

– Это не Реджи, Эрик, ты меня не слушаешь.

– Ладно-ладно! – Он сделал шаг назад, почему-то глядя на меня. – Не волнуйся. Мы найдем ее. Пошли к машине. Я сообщу по рации о пропаже ребенка. – Он снова перевел взгляд на Тиг. – Все будет хорошо, обещаю.

– Господи Иисусе… – Она провела руками по лицу.

Кивнув мне, Эрик направился к машине.

– Пойдем, Тиг! – Я положил руку ей на плечо и повел ее к джипу. Она передвигалась как зомби. Когда мы подошли к подъездной дорожке, Эрик уже передавал по рации какие-то указания, прислонившись к открытой двери своей патрульной машины.

– Это из-за нас, – пробормотала Тиг, приложив пальцы к губам. – Это наша вина.

Я не знал, что она имела в виду, и не хотел об этом спрашивать, прекрасно понимая, в каком состоянии она находится.

– Эрик прав, – промямлил я. – Все будет хорошо.

Она снова подняла на меня глаза. Ярко-красное пятно на ее лице выглядело как огнестрельное ранение.

– Зачем вы приехали? – снова спросила она.

Прежде чем я успел ответить, Эрик подошел и встал между нами.

– Ребята прочешут ближайшие районы, а я поищу ее в этом, спущусь к заливу и вернусь через Кингспорт-парк. Она не могла уйти слишком далеко.

– Ты не можешь быть в этом уверен, Эрик.

– А ты подожди в доме вместе с Эндрю. Вдруг она сама вернется!

– Я не хочу сидеть и ждать. Ты же знаешь, что произошло. Не пытайся больше убедить меня, что я сошла с ума. Это моя дочь…

– Я ни в чем не собираюсь тебя убеждать. Но, пожалуйста, не мешай мне. Я обязательно найду твою дочь. – Он посмотрел на меня. – Эндрю, проследи, чтобы она не выходила. И сам не выходи.

Он вернулся в патрульную машину, переехал несколько кустов лаванды и вырулил на улицу.

Тиг на мгновение замерла, глядя ему вслед. Потом повернулась ко мне, изучая меня своим окровавленным глазом. Она выглядела так, словно вот-вот упадет.

– Пойдем внутрь! – Я положил руку ей на плечо.

Дом выглядел так, будто его только что ограбили. На полу валялись вещи, небрежно выброшенные из шкафов. Тиг тут же скрылась в ванной.

Я поднял упавший журнальный столик, поставил на место. Рядом лежала разбитая лампа – осколки стекла разбросаны по ковру, на абажуре вмятина. За диваном стоял детский стульчик и пластиковый стол. На нем валялось множество художественных принадлежностей. Подойдя поближе, я увидел разбросанные по столешнице рисунки, сделанные мелками и акварелью: птицы и маяки, как я и ожидал.

На листке, который лежал в центре стола, было изображено какое-то морское существо, выпрыгивающее из колючей голубой воды, похожее на русалку, но с голым черепом вместо головы и копной зеленых водорослей вместо волос.

Тиг вернулась в комнату. Она сменила одежду и смыла грязь с ног.

– Что тут произошло? Ощущение, что здесь устроили погром…

Не отвечая, она села на диван, чтобы зашнуровать кроссовки.

– Куда ты собралась? Эрик же сказал сидеть тут.

– Плевать я хотела на Эрика. С тех пор, как все это началось, он игнорирует каждое мое слово.

– О чем ты?

Она встала с дивана и взяла ключи с крючка у двери.

– Куда ты?

Проигнорировав вопрос, Тиг направилась к выходу. Поспешив за ней, я догнал ее на полпути к джипу. Попытался взять за плечо, но она отмахнулась с такой силой, что ударила меня в челюсть.

– Черт возьми, Тиг!

Она села на водительское сиденье джипа, и я успел плюхнуться рядом как раз в тот момент, когда двигатель зарычал. Из мощных динамиков зазвучали «Раневейс»[13], исполняющие «Вишневая бомба». Я успел выключить радио, прежде чем Тиг нажала на газ. Машина понеслась на бешеной скорости, вздымая клубы пыли.

– Господи, Тиг, мы так разобьемся…

– Я не просила тебя ехать со мной.

– Пожалуйста, – взмолился я, – сбавь скорость!

Она покосилась на меня – я опять четко увидел ее больной глаз, – но все же чуть убавила скорость, когда мы выехали на главную дорогу. По напряженной челюсти и стиснутым зубам Тиг я понял: она зла, как никогда в жизни. А еще очень напугана.

Я вспомнил ее рассказ о том, как Бонни ходила во сне и Тиг нашла ее за домом, стоявшую в воде залива.

– Говорю тебе, с ней все хорошо. Мы ее найдем. Может, она ушла куда-нибудь в поля и там заснула.

– Какой же ты наивный, Эндрю!

Джип так подпрыгнул на ухабе, что я чуть язык не прикусил.

– Ты сказала: мол, Эрик знал, что это произойдет. – Я вспомнил их недавний разговор. – Почему ты так думаешь? И какую «чушь» ты пыталась рассказать ему прошлой ночью?

Кровоизлияние в ее глазу выделялось, как клякса ярко-красных чернил на промокашке.

– Он отказывается про это говорить… – Ее голос был едва слышен за гулом двигателя.

– Что ты имеешь в виду?

– Он думает, что мы все сошли с ума или вот-вот свихнемся. Что Мич втянул нас во что-то вроде секты… – Тиг всхлипнула и покачала головой.

При упоминании этого имени я с ужасом вспомнил, что Мич мертв. Мне стало плохо, и я наклонился вперед, ухватившись за приборную панель – думал, что меня вырвет. Приступ тошноты, вызванный воспоминаниями о смерти друга детства, усиливался каждый раз, когда машина подпрыгивала на очередной кочке.

– Хочешь узнать, что произошло прошлой ночью? – спросила Тиг. – Или ты тоже скажешь, что я сошла с ума?

Мы проехали еще один ухаб на дороге, и я почувствовал, как у меня свело живот. Она ехала не в город, а, напротив, на окраину Кингспорта, где росли кукурузные поля и возвышались силосные башни.

– Да, – промямлил я. – Расскажи мне, что случилось прошлой ночью.

Она вцепилась в руль так крепко, что костяшки пальцев побелели.

– Тиг, расскажи мне о…

И она рассказала.

* * *

Вчера вечером, попрощавшись с Дейлом, Тиг отвезла Эрика к нему домой и поехала к себе. Эрик молчал всю дорогу. Она чувствовала на себе его взгляд – осуждающий, будто ему не нравилось, что она заботится о Дейле в трудную минуту. Но ей было плевать, даже если бы он ее за это возненавидел. Она прекрасно осознавала, что ее старому другу очень нужна поддержка.

Тиг припарковалась, заглушила двигатель и некоторое время просто рыдала, не решаясь выйти из машины; потом вошла в дом. Милли – няня девочки – радостно поблагодарила за чаевые и сказала, что Бонни вела себя как паинька всю ночь. Милли ушла. Все еще расстроенная из-за Эрика, Тиг отправилась на кухню, налила себе виски и выпила залпом. Затем вымыла в ванной комнате лицо и руки, пытаясь вернуть самообладание.

На правой склере, у внутреннего уголка глаза, появился маленький кружок крови. Приблизив лицо к зеркалу, Тиг оттянула веко пальцами и посмотрела внимательнее. Ну да, пятнышко крови, совсем крохотное…

В ванной замигал свет.

Она прошла по коридору на кухню. На микроволновке мигали цифры 88:88 – явный признак сбоя электропитания во всем доме. На Рок-Бич-роуд стоял трансформатор, который вырубался только во время сильной бури. Сегодня ночью дул разве что легкий ветерок.

Тиг заглянула в спальню дочери…

…и увидела, что кровать Бонни пуста.

Тиг затрясло. Перед глазами промелькнули картины той ночи, когда она обнаружила, что дверь кухни открыта, а Бонни стоит в воде залива и смотрит в темноту на…

На что?

На мертвого мальчика?

Она уже хотела бежать во двор, но внезапно осознала, что окно рядом с кроватью открыто. И не просто открыто – с него еще и сетку от насекомых сняли. В комнату спокойно влетела большая черная муха, зигзагом облетела спальню, а затем исчезла в коридоре.

Тиг поспешила к окну и высунула голову наружу, осмотрелась, глянула вверх – и обнаружила противомоскитную сетку на крыше. Она осмотрела крышу и сначала ничего не увидела, но потом заметила Бонни, стоявшую на краю. Белая рубашка девочки блестела в лунном свете.

– Бонни! Бонни!

Малышка не откликнулась.

Тиг поднялась на крышу и подползла к дочери. Прямо перед ней небо проре́зала неожиданная молния, и в этой вспышке она увидела, что голова Бонни сонно склонилась набок, руки опустились, а колени в любую секунду могут подкоситься. Если Бонни упадет, то перевалится через край и…

Тиг протянула руку, схватила дочь за запястье и заключила в крепкие объятия. Девочка упала без сил, как тряпичная кукла. Тиг откинула ее голову назад, потрясенная липкой прохладой тела Бонни и закатившимися глазами девочки – под трепетавшими черными веерами ресниц сверкали только белки.

– Малышка? Доченька!

Второй разряд молнии проре́зал небо прямо над домом и осветил фигуру во дворе внизу. Тиг узнала Роберта Грейвса. Он смотрел на нее своим единственным глазом. От второго глаза остался только тлеющий кратер, излучавший перламутрово-голубое сияние.

Свет во всем доме погас.

Закричав, Тиг потащила дочь обратно через открытое окно – в спальню, на кровать. Голова девочки прижалась к руке мамы, а ветер набирал силу и яростно хлестал Тиг листьями по лицу. Она продолжала бормотать: «Давай, детка, просыпайся», – легонько шлепая Бонни по щеке, но глаза девочки оставались все такими же белыми.

«Просыпайся! Пожалуйста…»

И тут рот девочки открылся в беззвучном крике, взгляд прояснился – теперь она смотрела на мать, – обмякшее тело зашевелилось, руки обхватили шею Тиг. Та выглянула во двор, чтобы проверить, стоит ли еще там мертвый мальчик, ожидая, пока ее дочь вновь появится на крыше и шагнет с карниза в ночь.

Но его там не было. Тиг, все еще прижимая к себе девочку, закрыла окно и вышла из спальни с Бонни на руках. Она до последнего смотрела на окно, ожидая, что в любой момент по ту сторону стекла появится фигура, стоявшая во дворе, загорится свет в пустой глазнице мертвого мальчика, руки прижмутся к оконному стеклу, скользнут вниз и ухватятся за створку, чтобы открыть окно…

Нет.

В коридоре она потянулась к выключателю, но света не было – из-за грозы отрубилось все электричество. Молния сверкнула разом во всех окнах, а затем раздался оглушительный раскат грома.

В дальнем конце коридора что-то зашевелилось. Тиг повернулась и уставилась в горло этой черной пропасти, ничего не видя, но в то же время испытывая непоколебимую уверенность в том, что к ней приближается какой-то огромный враг. Разумный сгусток зла, медленно заполняющий коридор и преграждающий ей путь. Грозовая туча, объединяющая в себе несколько сознаний.

– Мамочка, мне страшно… – Бонни прижалась к ее шее.

Тиг отступила в спальню и заперла дверь. Она понесла Бонни к кровати, уложила на матрас…

– Мамочка!

Под кроватью лежала алюминиевая бейсбольная бита – на случай, если их попытаются ограбить посреди ночи или если Реджи снова заявится пьяный и злой и захочет затеять драку.

– Мамочка…

– Ш-ш-ш, детка. Не бойся.

Тиг покрепче ухватила биту. В темном углу спальни кто-то стоял, и она ударила… но бита беспрепятственно прошла сквозь темноту. Позади скрипнула половица. Тиг снова взмахнула битой, но и там никого не оказалось.

– Мамочка! Пусть молнии закончатся!

– Это всего лишь гроза, детка!

Но дом ходил ходуном: оконные стекла дрожали в рамах, а закрытая дверь спальни болталась на петлях. Раздался хлопок, а затем дверь распахнулась. Тиг почувствовала, как порыв ветра пронесся прямо сквозь нее. Она снова взмахнула битой, кружась в темноте, как балерина. Что-то – или кто-то? – было в доме и играло с ней.

– Оставьте нас в покое!

Замах.

Еще один.

И еще.

В коридоре мелькнула фигура.

– Мааам…

– Не вставай!

Тиг искала незваного гостя, беспорядочно размахивая битой. Та вре́залась в стену, осыпав пол штукатуркой. Роберт оставался вне досягаемости биты. Он скользил по коридору спиной вперед – едва различимый в лунном свете из окон, но все же различимый. Еще одна вспышка молнии – и Тиг увидела, как он скрылся в гостиной.

– Ублюдок! – с придыханием вскрикнула она. – Паршивый ты сукин сын, оставь меня и мою дочь в покое!

Пошатываясь, она спустилась по лестнице, продолжая вслепую размахивать битой. Лампа упала на пол. Опрокинулся столик. Тиг врезалась спиной в шкаф, и вещи лавиной посыпались на пол, задевая ее плечи. А она все замахивалась, замахивалась…

– Тварь!

Замахивалась…

– Мааааааама!

Тиг остановилась, вся мокрая от пота, в центре темного дома, переводя дыхание. Когда дочь снова закричала, она бросилась обратно в спальню.

– Я здесь, детка! Мамочка здесь…

Она забралась в кровать рядом с Бонни, все еще сжимая биту в руках. Дом скрипел, будто корабль, вышедший в открытое море. Молнии то и дело сверкали в окнах. Гром грохотал по крыше.

Тиг прижала к груди влажную от пота голову дочери. Девочка обхватила ее руками и крепко обняла.

– Это всего лишь гроза, – прошептала Тиг на ухо дочери. Широко раскрыв глаза, она высматривала в темноте фигуру, которой там не могло быть, которой не могло быть в принципе. – Засыпай, детка. Это просто буря. Она пройдет. Все будет хорошо.

– Я боюсь!

– Все будет хорошо, детка.

Вскоре Бонни уже спала, прижавшись к ней, выдыхая теплый воздух на потные плечи матери. Тиг положила биту рядом с собой, чувствуя, как глаза слипаются под успокаивающий шум ветра на улице. Когда ей послышался звон велосипедного звонка, Тиг открыла глаза, вглядываясь в клубящееся черное облако, висевшее перед ее лицом, – стаю мух, множество трепещущих птичьих крыльев, темный кратер глазницы с тусклым голубым светом, исходящим с самого дна. Но тут она снова услышала звон, снова открыла глаза – и поняла, что ей все это только приснилось.

– А утром она пропала. Входная дверь была открыта, несмотря на засов, до которого Бонни даже дотянуться не смогла бы. Даже следов на мокрой земле не осталось. Потому что земля не намокла. Прошлой ночью не было грозы.

Я мог подтвердить ее слова. В то время, когда она искала дочь, я ворочался на раскладном диване Эрика, тщетно пытаясь заснуть, а если мне это наконец удавалось, вскоре просыпался от тревоги и беспокойства. Но в одном я не сомневался: грозы прошлой ночью действительно не было.

Я не знал, что сказать. За короткий промежуток времени я пережил столько ужасающих событий, что невольно стал чувствовать себя жертвой какого-то отвратительного розыгрыша. Как такое могло случиться в реальности? Как все это могло происходить вокруг меня?

Тиг еще немного сбросила скорость. Я мысленно поблагодарил ее за это, потому что в ушах у меня до сих пор стоял гул, заглушающий даже шум мотора.

– Можно спросить тебя кое о чем как адвоката?

– Валяй.

– Что нам грозит? Ну, если мы все сейчас признаемся. Прошло столько лет, мы не хотели его убивать… Нас бы все равно посадили за убийство? Непредумышленное? Неужели это хуже, чем продолжать скрывать эту ужасную тайну, которую мы столько лет хранили?

– С чего ты решила это обсудить?

Тиг выехала на Грейвс-роуд, и теперь мы мчались по ней, петляя между кукурузных полей. От сырости в кабине меня лихорадило и тошнило.

– Куда мы едем, Тиг?

– С меня хватит… – Она еще сильнее нажала на педаль газа.

Мы пересекли лесистую опушку, и вдали показался дом Грейвсов. Меня вдруг охватила уверенность, что нас, как животных, заманивают в ловушку.

– Что мы здесь делаем?

– Она забрала ее. Старая ведьма пробралась в мой дом и забрала мою дочь. Ведьмам такое нравится.

– Тиг, пожалуйста…

Она резко затормозила посреди дороги, прямо перед домом Рут Грейвс. Прошло много лет с тех пор, как я последний раз видел это место, но меня не удивило, что оно осталось таким же неприглядным и негостеприимным: цементный дом, увитый плющом, передний двор, заполненный множеством отвратительных кукол размером с ребенка, украшенных костями животных и птичьими перьями.

Не успел я произнести и слово, как Тиг выскочила из джипа и зашагала через дорогу. Я вылез из машины и понесся за ней.

– Эй! – Я схватил ее за предплечье.

– Если еще хоть кто-то попытается схватить меня за руку, я сломаю ему нахер челюсть! – Она рывком высвободила руку.

– Это безумие. Пожалуйста, Тиг, вернись в машину.

– Не могу, Эндрю. У меня нет выбора.

– Ты сейчас слишком зла, чтобы трезво оценить ситуацию. Нам нельзя туда идти.

– У меня нет выбора, Эндрю. Неужели не понимаешь?

Она толчком открыла ворота – петли заскрипели – и направилась к дому. Куклы, выстроившиеся вдоль заросшей бурьяном дорожки, походили на часовых, следивших за каждым ее шагом.

– Антигона!

Она не обращала на меня внимания.

– Хочешь знать, что может случиться? – Я старался говорить тихо, но в то же время авторитетно. Меня внезапно охватила паника и дрожь. Казалось, что весь мой мир вот-вот рухнет. – Мы можем попасть в тюрьму. Не только за сам несчастный случай, но и за побег с места происшествия. И за давний сговор с целью скрыть наше преступление. Мы все можем попасть в тюрьму, и ты потеряешь свою дочь. Эрик потеряет семью. Сын Дейла останется без родителей. Ты этого хочешь?

Тиг повернулась и посмотрела на меня.

– Я просто хочу спасти свою дочь. – Она говорила спокойно, но в глазах блестели слезы. – Вот и все.

Входная дверь дома Рут Грейвс открылась. На крыльцо вышла владелица дома. На ней было хлопчатобумажное платье с короткими рукавами, волосы – теперь уже совершенно седые – были заплетены в косу, лежавшую на плече.

Рут Грейвс смотрела на Тиг, и на лице старухи не отражалось и намека на эмоции. Затем она перевела взгляд на меня – я стоял возле забора, с двух сторон окруженный процессией ее отвратительных кукол, и потел в своей влажной, нестираной одежде.

– Где моя дочь? – сразу же крикнула Тиг.

– Дочь? – Губы старухи сжались. Она сделала шаг к краю крыльца, и я услышал, как скрипнули половицы.

– Не притворяйся! Я знаю, что ты с ней что-то сделала! Ты уже несколько недель нас мучаешь! Хватит. Верни мне дочь! Твою мать, она нужна мне…

– Ты решила, что твоя дочка у меня? Поэтому вы двое сюда приехали? – Черные глаза сверкнули, и старуха повернулась, чтобы еще раз взглянуть на меня. Затем она указала на открытую входную дверь. – Можете зайти осмотреться. Уверяю, твоей дочери тут нет. Тут вообще детей нет.

Тиг начала подниматься по ступенькам крыльца, но я поспешил за ней и взял за запястье. На этот раз, когда она попыталась отцепиться, я не дал ей освободить руку.

– Хватит уже, Тиг. Бонни здесь нет.

Тиг посмотрела на меня. Красная гематома распространилась, и теперь только небольшой участок склеры в уголке глаза оставался белым.

– Это нужно прекратить, – сказала она дрожащим голосом. – Пожалуйста, Эндрю! Пожалуйста, помоги мне все исправить…

– Да ничего это не исправит. Только хуже сделает.

– Хуже? – Тиг издала какой-то звук, похожий на смех. – Моя дочка пропала! Куда, черт возьми, хуже?

Я снова потянулся к ней, но она быстро поднялась по ступенькам крыльца и оказалась вне моей досягаемости.

– Пожалуйста… – Она упала на колени перед Рут Грейвс. – Пожалуйста, верни мою дочь! Мне очень жаль. Нам всем очень жаль.

– За что именно ты извиняешься, дорогая? – Рут склонила голову набок.

– Антигона, – обратился я к подруге, привлекая внимание старухи.

– За то, что случилось. За то, что мы сделали… Пожалуйста, позволь мне снова увидеть дочь!

– Нет у меня твоей дочери! – Рут нахмурилась.

Теперь она смотрела на меня, а не на Тиг. Я вспомнил, как свет ламп отражался в ее глазах, когда много лет назад Рут шла за моим отцом по коридору. Ее глаза будто светились изнутри.

– Тиг… – Я поднялся по ступенькам крыльца. – Бонни здесь нет. Пойдем.

– Пожалуйста! – умоляла Тиг, все еще стоя на коленях перед Рут Грейвс.

– Тиг, милая… – Я легонько коснулся ее плеча и помог подняться на ноги, а затем взял за руку. Потная ладонь Тиг крепко сжала мою.

Я поднял взгляд на Рут, на ее черные маслянистые глаза.

– Она безумно переживает, – объяснил я. – Ее дочь пропала, вот она и…

– Я прекрасно знаю, кто она, – вдруг сказала Рут.

Я почувствовал, как Тиг ослабила хватку на моей руке.

– Возвращайся в машину, – приказал я ей.

Тиг выронила руку из моей. Она замерла на мгновение, все еще рыдая, и посмотрела сначала на меня, потом на Рут и, наконец, на входную дверь. На секунду мне показалось, что она бросится в дом, и я затаил дыхание. Но Тиг повернулась и спустилась с крыльца. Ее тень следовала за ней, покачиваясь на ступенях, пока не скрылась в высокой траве, выбеленной солнцем. Над головой Тиг лениво кружились два стервятника.

– Я и тебя знаю… – Рут не отрываясь смотрела на меня.

– Да. Меня зовут Эндрю Лаример. Мой отец – Эрнест Лаример. Он был адвокатом здесь, в городе. Я вырос здесь. И раньше…

Уголок рта Рут Грейвс дрогнул в подобии улыбки. Над ее головой, под навесом крыльца, висел ветряной колокольчик, сделанный из маленьких тонких косточек и проволоки, украшенной переливающимися черными перьями. Он издавал звук, похожий на далекий топот лошадиных копыт.

– Надеюсь, твоя подруга найдет свою девочку живой и невредимой.

– Я уверен, что найдет. Простите за беспокойство.

Я направился к машине. Оглянувшись на дом, увидел, что Рут Грейвс подошла к краю крыльца. Ее лицо оставалось в тени; бледная рука протянулась и обхватила перила костяными белыми пальцами, похожими на когти. Мне показалось, что я слышу скрип жестких сухожилий. Выбившиеся пряди серебристых волос хлестали старуху по лицу, хотя ветра не было.

Я спустился с тротуара и поспешил на улицу. Тиг стояла, уставившись на дом и на женщину на крыльце. По ее лицу катился пот. На глазах – даже на кровавом – блестели слезы. Я проводил ее к пассажирской стороне джипа и уже собирался забраться на водительское сиденье, как вдруг остановился и еще раз оглянулся через плечо.

Я увидел, что старуха все еще стоит на крыльце и что-то бормочет себе под нос. Я не мог расслышать, что она говорит, но конечно, мой мозг поддался паранойе: показалось, что я могу понять ее слова по движениям сухих губ.

Она считала.

Один, два, три, четыре, пять.

Старая ведьма считала снова и снова…

– Не вези меня домой, – сказала Тиг.

– А куда тогда?

– Просто поехали искать моего ребенка.

Я свернул в первый попавшийся переулок и направился через квартал каркасных домов к пляжным дорогам. Мы проехали мимо дюн, причалов и разваливающихся деревянных рыбацких хижин, петляли, кружась на джипе, как хищная птица, – и к концу третьего круга увидели, что навстречу нам едут полицейские машины.

– Поедем за ними? Посмотрим, куда они направляются…

Тиг на секунду задумалась. Затем ответила:

– Нет. Поехали к Грейси-Пойнт.

– Она не смогла бы добраться так далеко, Тиг.

– Хватит спорить, черт возьми!

Я развернул машину и по одной из старых пляжных дорог направился в сторону Риббон-роуд, ведущей прямо к Грейси-Пойнт.

Я бы соврал, если бы сказал, что встреча в доме Рут Грейвс не выбила меня из колеи. И не только потому, что Тиг чуть не совершила ужасную, непоправимую ошибку. Еще больше меня напугала старуха, смотревшая мне в душу своими темными глазами так пристально, словно мы с ней хранили один и тот же секрет. Казалось, что она знает все обо мне и моей жизни – знает даже больше, чем я сам.

Конечно, я понимал, что мои переживания так же нелепы, как и заявления Тиг, подозревавшей, будто старуха, как ведьма, пробралась ночью в ее дом и похитила Бонни прямо из кровати… и все же я не мог выбросить из головы все эти старые сказки о пряничных домиках и наивных детях, которых держали в клетках, пока они не наберут достаточный вес, чтобы стать едой.

«Я и тебя знаю», – сказала мне Рут Грейвс.

Чушь какая!

– Останавливайся.

– Зачем, Тиг?

– Сейчас же, Эндрю.

Я не спорил, просто остановил джип посреди дороги. Выйдя из машины, Тиг сделала несколько маленьких шагов к обрыву. Потом заглянула за край, осмотрев скалистый берег внизу. Издалека маяк Грейси-Пойнт выглядел как царапина на кинопленке.

Я потянулся к ручке на дверце машины, но в этот момент зазвонил мой мобильный телефон. Звонила Лори О'Делл из Нью-Йорка, и я засомневался, стоит ли отвечать, но потом решил, что этот звонок я не смогу игнорировать.

– Лаример, где тебя черти носят? Моррисон в ярости.

– У меня возникли срочные дела.

– Ты пропустил запланированную встречу с Рэмми Штейном.

– Черт…

Я совсем забыл об этом.

– Ага, отличная реакция. Разбирайся как можно скорее со своими «срочными делами» и тащи свою задницу сюда.

Она повесила трубку, прежде чем я успел ей ответить.

Я сунул телефон обратно в нагрудный карман рубашки, вылез из джипа и подошел к Тиг. День был жаркий, воздух неподвижный, но я почувствовал холодок, когда подошел к краю обрыва и посмотрел на такой далекий каменистый пляж внизу.

– Зачем мы сюда приехали, Антигона?

Ее взгляд был прикован к скалам внизу, где волны прибоя бились о берег.

– Так забавно, – прошептала она, будто разговаривала сама с собой. – Самые важные события в жизни человека зависят от миллиона различных ситуаций, которые в нужный момент собираются вместе и обрушиваются на тебя, как шторм. Какое-то мимолетное решение или необдуманное действие может изменить траекторию наших жизней. Или оборвать чью-то жизнь. Неужели мы так хрупки? Я имею в виду человечество в целом. Ты когда-нибудь ехал на машине по мосту, без какой-либо определенной цели, с единственной мыслью в голове: «Стоит мне лишь раз повернуть руль – и все закончится»?

Я не знал, что на это ответить.

– Жизнь такая хрупкая штука, Эндрю. Удивительно, что мы еще живы… – Она отвернулась от меня и снова стала смотреть на воду. – Почему вы с Эриком сегодня ко мне пришли?

Ни с того ни с сего я почувствовал тяжесть в легких и боль в груди.

– Сейчас неподходящее время, Тиг… – Стоило мне это сказать, как я понял: теперь она точно добьется от меня ответа. Мне так хотелось взять слова назад!

– Черт бы тебя побрал, Эндрю. Скажи мне! Это Дейл? С ним что-то случилось?

– Дело в том, что Мич… – Я глубоко вздохнул. – Я вчера вернулся домой и нашел его в одной из спален. У него была передозировка, и я не смог его…

– Нет, нет, нет, нет, нет… – Она зажала уши.

– Мне жаль, Тиг…

Она опустила руки, и над бездной пронесся ее крик:

– Сука!

Она повернулась и уставилась на меня.

Я почему-то почувствовал стыд. Как будто я ее подвел. Да и Мич тоже… Мы, сами того не ведая, стали причиной всего этого. Как будто в истории нашей жизни была допущена еще одна ошибка, что и привело нас к этому моменту, – как и предполагала Тиг, – и во всем виноват я, и…

…и теперь наша жизнь навсегда изменилась.

– Антигона…

– Нет. Заткнись. Ничего не говори.

Она отвернулась от меня и снова посмотрела на залив. Маяк смотрел на нас в ответ, темный в это время суток. Тиг обняла себя за плечи, словно ей было холодно, а потом повернулась и направилась обратно к джипу.

Остаток пути до ее дома мы проехали в молчании, а когда доехали, едва я затормозил, она выскочила и направилась к полицейской машине Эрика, припаркованной на стоянке перед домом. Эрик стоял на крыльце, но при нашем приближении спустился по ступенькам, чтобы поприветствовать Тиг, спешившую к нему. Я заглушил двигатель, выпрыгнул из машины и трусцой побежал за ней.

– Мы все еще не нашли ее. Департамент природных ресурсов прочесывает водные пути, и я связался по рации с полицией штата. Еще мы собрали группу добровольцев, чтобы помочь в поисках по всему району. Мы прочесываем леса, пляжи – и вплоть до шоссе. Я также объявил в розыск твоего бывшего, на всякий случай. Итог: в городе нет ни одного человека, который бы не знал, что мы ее ищем.

– Поговори с ведьмой, – велела Тиг.

– Я не собираюсь этого делать, – спокойно ответил Эрик, а потом наклонился к ней. – Твой глаз все краснеет и краснеет.

– Она медленно убивает меня. Эта старуха. Эта ведьма… Она сожгла мой бар, отключила электричество в нашем доме, а теперь добралась и до меня. Она убивает меня! Уже убила Мича, а теперь забрала мою дочь!

Эрик неодобрительно посмотрел в мою сторону.

– Я знаю, что ты не веришь во все это, Эрик, – продолжила Тиг, – но Бонни пропала примерно тогда, когда умер Мич. Ты правда думаешь, что это чертово совпадение?

– Мич был наркоманом. Он упорно отказывался от помощи, так что его дни были сочтены. Обычно такие, как он…

– Да ты только послушай себя! Речь идет о Миче. О нашем друге. К черту твою статистику. Это не просто несчастный случай!

– Я не хотел сказать…

– Знаешь что? Я думаю, что Мич был прав с самого начала. Вместо того чтобы называть его сумасшедшим, игнорируя все, что он пытался сказать, нам стоило его послушать. Ты сказал, что это бред, обычные истории о привидениях… Но истории людей не убивают!

– Совершенно верно, Тиг. Не убивают. А вот героин – да. Ничего сверхъестественного в этом нет.

– Черт, Эрик, мы должны были позвать на помощь той ночью! Он был еще жив. Мы могли его спасти.

– Пожалуйста, Тиг. Прекрати уже… – Эрику как-то удавалось оставаться спокойным.

– Рут Грейвс знает, что мы сделали! – Тиг не собиралась успокаиваться. – А может, с самого начала знала. Ждала подходящего времени, чтобы заставить нас за все заплатить.

– Успокойся, ладно? Подумай логически. Даже если ты веришь во всю эту ведьминскую чушь, зачем этой женщине ждать двадцать лет, чтобы отомстить нам, если она все это время знала, что произошло? Это же чушь!

– Я не знаю, Эрик. Не знаю. Может, у нее есть свои причины.

Эрик положил руку ей на плечо.

– То, что случилось с Мичем, не имеет никакого отношения к исчезновению твоей дочери. С Бонни все будет в порядке. Мы найдем ее. Клянусь.

– Меня сейчас стошнит… – Она поспешила в дом.

– Я же просил вас остаться здесь, – заметил Эрик. – А вы весь день колесили по городу.

– Она не хотела оставаться. Сам видишь, в каком она состоянии! – Я сглотнул, чувствуя, что в горле будто камень застрял. – Сначала она поехала прямо к Рут Грейвс и умоляла отдать ей дочь…

До этого лицо Эрика было свекольно-красным из-за жары, но после этих слов он стал медленно бледнеть. Однако выражение его лица – безэмоциональное, совершенно спокойное – не изменилось.

– И что произошло?

– Да так, ничего. Я имею в виду, она просто…

– Что, черт возьми, произошло, Эндрю? Что сказала эта старуха?

«Я и тебя знаю», – услышал я слова Рут и мотнул головой, чтобы вытряхнуть из памяти паутину ее голоса.

– Ничего. Тиг была не в себе. Несла какую-то чушь. Старуха ничего не ответила. Ничего не произошло. Я просто хотел, чтобы ты знал, куда мы ездили.

Эрик положил руки на бедра и зашагал по двору. Я все еще чувствовал боль в груди, только теперь она казалась физическим отголоском той ночи на Риббон-роуд – боль от той пощечины Эрика, когда у меня пошла кровь из носа, теперь просочилась в грудь и легкие, пустила метастазы в теле. Как там назвал это Дейл, яростно потирая ладонь?

Фантомная боль.

– Знаешь, – сказал Эрик, – это твоя вина.

– Моя?

– Ты обсуждаешь с ней эти безумные истории, делаешь вид, будто Мич не был чертовым наркоманом, которому уже никто не мог помочь. Ты хоть представляешь, что теперь творится в ее голове? А? Людей с таким воображением нужно заземлять, Эндрю. Контролировать. Нельзя позволить их страхам и слабостям взять верх над здравым смыслом.

– Господи Иисусе… Да я даже не хотел сюда приезжать!

– Мы тут задницы свои спасаем, приятель. Это не игра.

– Эрик…

– Я серьезно, Эндрю. Это не игра, мать твою.

Тиг вернулась во двор, немного успокоившись.

– Пойдем поищем ее, – обратилась она к Эрику. – Если она спустилась к воде… к пляжам…

– Мне кажется, тебе лучше остаться.

– Я не собираюсь сидеть дома, пока моя дочь неизвестно где.

Эрик закусил нижнюю губу.

– Хорошо, – сказал он. – Поехали.

– Я тоже поеду, – предложил я.

Тиг поспешила к полицейской машине.

– Возьми джип Тиг, – приказал мне Эрик. – Если мы совсем допоздна задержимся, ты сможешь отвезти ее домой.

Я смотрел, как они садятся в машину Эрика. Направляясь к джипу, я взглянул на небо и увидел, что прямо над моей головой медленно кружит в воздухе большая черная птица.