Сойер рухнул на колени, держась за живот. Кровь сочилась сквозь пальцы. Холли стояла над ним, крепко сжимая в трясущейся руке нож. Она направила на любовника луч фонарика: щеки Сойера подрагивали, наливаясь красным, с нижней губы свисала нитка слюны.

«Вот почему его впустили, – подумала Холли. – Мэдлин хочет не просто увидеть нас в паре, ей нужен собственный кавалер».

И что же Холли могла ей предложить, кроме как скрасить наконец вековое одиночество, отдав жениха – Короля склепа? Она надеялась, что титул победительницы даст ей возможность вновь попасть в склеп, но за это выставили чек. Что ж, за проход надо платить. Нельзя было и надеяться вытащить дочь, не предложив взамен что-то равноценное.

– Холли… – простонал Сойер, поднимая на нее умоляющий взгляд.

Она отшатнулась и вонзила нож в его шею. Руку окропило теплым алым потоком, а Холли всаживала лезвие все глубже.

Сойер был слишком ошеломлен, чтобы защищаться. Падая, он выставил руку, чтобы удержаться, и нож выскользнул из шеи. Кровь хлынула из рассеченной вены, и Сойер закашлялся и сгорбился, подставляя под удар широкую спину.

Холли вонзала нож снова и снова. Струи крови брызгали из тела Сойера, как из водяного пистолета.

«Ты ударил меня в спину, – подумала она, – теперь я отплачу».

Но Холли и сама запуталась в своей же логике. Предал ли ее Сойер на самом деле? Как? Тем, что слишком сильно любил жену и не мог уйти? Тем, что любил ее недостаточно и начал встречаться с Холли? Тем, что дал Холли ложную надежду, заставил думать, что между ними может быть что-то большее и что ей, возможно, не придется умирать в одиночестве?

Холли не могла признаться в этом даже самой себе, но она верила, что Сойер Питерсон сможет заглушить ее боль. После неудачного брака, паршивой работы и невыносимого бремени того, что она сотворила с подругами десятки лет назад, Холли желала одного – любви. С Сойером она познала хотя бы ее подобие. Но все оказалось иллюзией. Его жестокие слова это доказали. Даже если на него влияла черная магия, пропитавшая каждую щель этого царства мертвых, в каждом его слове было зерно истины, скрытое в самых потаенных глубинах его сердца. Сойер действительно ее презирал. Безжалостное понимание обрушилось на Холли: она была для него всего лишь удобной интрижкой на стороне. Не девушкой и уж тем более не женой. Всего лишь легкой добычей, развлекшей его тогда, когда прискучило делить постель с супругой. Может, Холли у него даже не одна такая. Может, встречаясь с ней, Сойер крутил романы и с другими женщинами. Она никогда не считала, что заслуживает многого, но уж точно заслуживала большего. Несколько раз в жизни она осмеливалась искать близости, и каждый раз это заканчивалось разбитым сердцем. И сейчас, поднимая и опуская нож, Холли видела не только Сойера, но и Джастина, и всех остальных мужчин, что подвели ее, обманули, использовали. Она позволила ярости захватить разум и тело и выплескиваться с каждым движением ножа.

Ненавидеть оказалось проще простого.

Холли очнулась от мрачных мыслей, услышав девичьи крики. Она моргнула, пелена спала с глаз, и Холли увидела, что Сойер Питерсон пал к ее ногам, как кланяющийся раб. Его широко распахнутые глаза смотрели в пустоту. Под ним растеклась здоровенная лужа крови. Конечности безвольно повисли. Он перестал дышать, перестал жить.

Холли едва не выронила нож. Она осознала, что натворила. Нет, она не упала в обморок, но груз содеянного отрезвил ее, заставил вспомнить жизнь вне этого кошмарного места. Холли могла потерпеть крах, но в сравнении с жизнью дочери ее свобода не стоила ничего. И, отчетливо услышав крики Беллы, Холли сжала нож крепче и побежала по туннелю на звук. Сойер остался лежать в луже крови. С ним она разберется потом.

Свет в конце туннеля становился все ярче. Добежав до величественного театра, Холли ахнула: у нее захватило дух. Когда они с подругами сунулись в склеп в молодости, этого места они не видели. Сколько еще таких вот скрытых комнат было в логове Мэдлин? Но Холли даже не обратила внимания на скелеты и изуродованные тела на сцене – она моментально увидела в лучах прожекторов трех дерущихся девушек.

Роза мутузила лежащую на полу Беллу. Третья девушка попыталась оттащить ее от подруги, но, едва она приблизилась, Роза отшвырнула ее. Нога третьей девушки зацепилась за трещину в полу, и она упала, вопя от боли. Холли чуть не расплакалась, видя, что Белла дерется с лучшей подругой. Мэдлин уже успела их рассорить. И Холли невольно задумалась: какие невысказанные обиды девочки затаили друг на друга до того, как пришли сюда?

Она побежала к ним.

– Роза, прекрати!

Роза окатила Холли холодным, злым взглядом и вновь ударила Беллу – так сильно, что сломала ей нос. Раздался хруст, нос свернулся набок, хлынула кровь.

– Отойди от нее! – закричала Холли.

Она пришла в склеп, желая по возможности спасти обеих девочек. Но после такого – лишь бы собственная дочь выжила. Холли не хотела вредить Розе, но уничтожила бы ее ради безопасности Беллы, не моргнув глазом. Перехватив окровавленный нож острием вниз, она оттолкнула Розу и подняла нож в предупредительном жесте.

– Остановись! – приказала Холли.

Роза посмотрела на нее с ненавистью. Платье на ней истлело. Глаза потемнели, губы изогнулись в зверином оскале. Ее было почти не узнать. Магия склепа расточила милую девочку из соседнего дома и создала ее вновь – на основе самых темных качеств, заложенных в ней.

– Прекрати, иначе я буду вынуждена причинить тебе боль, – сказала Холли. – Не думай, что я не смогу.

Роза посмотрела ей прямо в глаза, затем на нож. При виде крови злость схлынула с ее лица, уступив место ужасу.

– Где мой папа? – спросила она дрожащим голосом.

Холли побледнела:

– Он… эм… не здесь.

Роза медленно поднялась на ноги. Холли была слишком ошеломлена, чтобы остановить ее.

– Где он? – спросила Роза. – Что ты с ним сделала?

Слезы застлали глаза Розы. Она двинулась на Холли – непоколебимо, невозмутимо, невзирая на нож в руке женщины. Роза не боялась за себя – она боялась за отца.

– Успокойся, – сказала Холли. – Если мы хотим выбраться отсюда живыми, надо работать в команде.

Но Холли знала, что никакой команды не получится. Отец Розы лежал мертвый в ближайшем коридоре, и пал он от ее собственной руки. Дороги назад нет. Можно попытаться отрицать свою причастность, но Роза вряд ли ей поверит. Девочка и сама уже все поняла.

– Где мой папа? – Лицо Розы покраснело. – Отвечай!

Даже если бы Холли решила вдруг признаться, Роза не дала ей такой возможности. Она рванула к Холли. Та рубанула воздух, пытаясь остановить девочку, не причиняя серьезного вреда. Несмотря ни на что, она по-прежнему тепло относилась к Розе. Она наблюдала, как растет эта девочка, заботилась о ней как о племяннице. Роза всегда была хорошей подругой для Беллы. Ей светило прекрасное будущее. Холли не желала, чтобы все это разрушилось из-за кошмара, устроенного Мэдлин Голдман.

Но Роза была менее сентиментальна. Нож вонзился ей в руку, но она, словно не заметив этого, схватила Холли за пояс, перехватила за ноги и подняла в воздух. Холли уронила фонарик. Ей оставалось только одно – попытаться ударить ножом. Но Роза перебросила ее через себя вниз головой, и Холли пришлось выставить руки, чтобы сберечь лицо. Нож отлетел под задний ряд, где сидели скелеты. Странные аплодисменты эхом разнеслись в стенах склепа.

Роза в мгновение ока оказалась сверху, Холли не успела даже перевернуться. Роза уселась ей на спину, схватила за волосы и начала бить головой о бетонный пол.

– Ты ранила моего папу! – закричала она. – Я убью тебя!

Из лба Холли хлынула кровь, заливая ей глаза. Мысли путались. Она пыталась дать отпор, но понимала, что вот-вот или сблюет, или потеряет сознание. Приподняв голову, она краем глаза различила девушку, что пыталась помочь. Затем Холли снова ударили лицом о бетон. Из глаз брызнули искры, а изо рта вылетели три передних зуба. Уверенная, что скоро умрет, Холли глубоко вздохнула, подняла голову, ожидая нового удара, но вдруг раздался истошный визг, и ее отпустили. Горячая жидкость хлынула по затылку, вес Розы исчез. Моргнув, Холли сквозь пелену крови увидела, как девочка катится по полу, а над ней возвышается черный силуэт.