Воссоздание биографии Масокина — задача не из легких. Оставшиеся от него документы столь разноречивы и путаны, что очень тяжело бывает понять, где он говорит правду и где лжет. То, что Масокин писал до ареста, во многом противоречит рассказанному им на следствии и суде. Его показания, данные с целью избежать смертной казни и к тому же под сильнейшим давлением полицейских властей, не всегда согласуются друг с другом и в ряде мест выглядят неполными и сомнительными.

Р. Р. фон Раупах, бывший помощником прокурора на процессе, где судился Масокин (7-11 мая 1908 г.), со ссылкой на материалы Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства (членом которой он также был) заявляет: многие свидетельства арестованного боевика специально вкладывались в его уста полицией, а в действительности шли от Азефа. Мемуарист также сообщает, что Масокину за его сотрудничество со следствием было обещано полное помилование и даже денежное вознаграждение¹⁶⁹¹.

Относительно того, что сведения, идущие от Азефа, заставляли озвучивать Масокина, фон Раупах явно ошибается — имеющиеся материалы этого не подтверждают. Но, как будет рассказано ниже, охранка активно распространяла информацию о том, что именно Масокин виновен в провалах, источником которых на самом деле был Азеф.

Глава ЛБО, согласно дневнику Иванишина, в конце февраля 1908 г. так выразился о показаниях схваченного террориста: «В них ¹⁶⁹²/₈ ч[астей] правды и только скрыто то, что касается деятельн[ости] самого Масокина»¹⁶⁹³.

Фёдор Самуилович Масокин родился в 1882 г. в деревне Тетерья Покровской волости Малоархангельского уезда Орловской губернии в крестьянской семье. Судя по всему, его родители вскоре переехали в Область Войска Донского, поскольку с 1889 г. он

посещал частную школу грамотности в Новочеркасске, а два его брата и мать к октябрю 1907 г. жили в Ростове-на-Дону. Отец Масокина умер до 1907 г.¹⁶⁹⁴ По словам Зубелевич, Фёдор Масокин одно время работал слесарем на каком-то заводе¹⁶⁹⁵. А с 1 января 1905 г. он находился на военной службе. К лету 1906 г. был нестроевым унтер-офицером 1-й Туркестанской пулеметной роты, располагавшейся в Ташкенте¹⁶⁹⁶.

Приобщение к революции началось у него при следующих обстоятельствах. В августе 1906 г. Масокин, будучи в госпитале, узнал о том, что его рота приняла активное участие в пулеметной стрельбе по группе саперов, пошедших провожать осужденных на каторгу участников солдатского восстания в Ташкенте 15 ноября 1905 г. Хотя при этом погибло всего два сапера, а остальные 20 были лишь ранены, это событие потрясло Масокина. К тому же, лежа в больнице, он общался с политически продвинутыми солдатами и от них набрался оппозиционных настроений.

По выходе из госпиталя Масокин столкнулся с обструкцией по отношению к своей роте со стороны местного населения и других солдат. Пулеметчикам не давали прохода, показывали на них пальцами, говорили в их адрес ругательства и называли кровопийцами¹⁶⁹⁷. Масокин, стыдясь действий своей роты и не желая вызывать гнев окружающих, снял погоны со своей рубашки. Придя в часть, он — если сам не преувеличил свою храбрость — заявил одному из унтер-офицеров: «Эх, вы, братоубийцы, на веки вечные вы бросили кровавое пятно на роту и никогда вам не смыть его!»

Масокина вызвал к себе командир роты, сердито посмотрел и произнес: «Ты что там, мерзавец, говорил? Какое мы кровавое пятно бросили на роту? Я тебя, мерзавец, под суд закатаю за такие слова! Какой из тебя может быть верный слуга царю и отечеству?»

Масокин дерзко ответил: «Я верный слуга родине и отечеству, но неверен тому, кто заставляет стрелять в братьев».

Командир посадил его под арест. Хотя через какой-то срок Масокина выпустили¹⁶⁹⁸ и отправили из самой роты в оружейную мастерскую, он уже твердо решил активно помогать революционерам.

Масокин связывается с местными эсерами, становится членом ПСР и вместе с одним из своих товарищей по роте решает украсть пулеметы для дела революции. В ночь с 28 на 29 декабря 1906 г., когда его соратник стоял на часах, Масокин вместе с эсеровскими активистами вынес из сарая восемь пулеметов, принадлежности к ним, а также по паре наганов и винтовок. Сразу после этого Масокин и его товарищ покинули мастерскую и перебрались на конспиративную квартиру¹⁶⁹⁹.

Масокин вспоминал об этом моменте: «Настроение было радостное, гордое, мы довольны были тем, что хоть немного отомстили проклятым убийцам. <...> Мы чувствовали, что службе царской пришел конец, началась другая служба»¹⁷⁰⁰.

Однако в своих показаниях от 29 октября 1907 г. Масокин говорит, что не имел никакого отношения к краже оружия. А из роты бежал только потому, что провел ночь вне казармы и боялся, что его заподозрят в похищении. Он был вынужден обратиться к ташкентским эсерам, так как ему некуда было деваться. Эсеры помогли, дав фальшивый паспорт и 40 рублей денег. Вслед за этим Масокин уехал в Красноводск, а потом жил в разных городах и трудился на различных работах. Очутившись в Москве, он познакомился с людьми, предложившими ему работать в ПСР. Из-за безвыходного положения он согласился и перебрался в Петербург¹⁷⁰¹. А в столице ему поступило предложение убить Щегловитова.

В более поздних показаниях Масокин излагает еще одну версию. В Ташкенте он случайно познакомился с революционерами, которые стали убеждать его в необходимости свержения существующего строя. Под их влиянием он украл пулеметы, а затем, бежав с военной службы без денег и документов, оказался под полной властью эсеров и вынужден был выполнять все их

поручения¹⁷⁰². Он устроился слесарем в колонию для малолетних в Твери. Сюда к нему приехала некая девица, которая велела ему отправляться в Териоки. Там он встретился с Траубергом, неожиданно для себя оказался в ЛБО, не понимая вначале, куда попал. А потом был послан в Псков готовить убийство начальника Алгачинской каторжной тюрьмы С. А. Бородулина. Предполагалось, что Масокин даже станет исполнителем. Но он действовал крайне неудачно, потому что якобы в принципе не хотел убивать тюремщика и вообще не сразу понял, для чего его направили в Псков¹⁷⁰³.

Между тем источники из революционной среды совсем по-иному изображают обстоятельства прихода Масокина в отряд, его мотивы и поведение в ЛБО в сентябре — первой половине октября 1907 г.

Сам Трауберг так описывает появление Масокина: «Летом 1907 г. один из членов отряда находился в Твери. Узнав об этом, Масокин предложил свои услуги. На вопрос о том, достаточно ли он серьезно относится как к вопросу о терроре, так и к самому себе, Масокин ответил утвердительно, рассказав товарищу свое прошлое, присовокупив к этому, что в случае отказа со стороны отряда он самостоятельно убьет какого-то пристава или помощника полицмейстера.

Масокин был вызван через какое-то время. Присмотревшись к нему, товарищи решили перевести его на другую работу, но он со слезами умолял этого не делать, просил дать ему возможность выступить и показать, что он глубоко убежденный и достойный террорист»¹⁷⁰⁶.

Информация Фельдмана близка к тому, что пишет Трауберг. Проживая в Твери, Масокин сообщил эсерам, что желает «идти в террор». На встречу с ним поехала Карташёва, которой было поручено вынести «заключение о его использовании». Масокин не понравился Карташёвой, поскольку «имел вид человека запуганного». Тем не менее он был всё-таки приглашен в Териоки и принят в ЛБО¹⁷⁰⁷. Впоследствии, будучи свидетелем на процессе над Карташёвой и Фельдманом 16 февраля 1908 г., Масокин по каким-то своим соображениям не опознал Карташёву¹⁷⁰⁸.

Зубелевич познакомилась с Масокиным вскоре после его возвращения из Пскова. Он чувствовал себя виноватым в том, что не смог убить Бородулина при посещении его квартиры: «Около рта были две большие глубокие складки, кот[орые] придавали такое трагическое выражение его лицу, что невозможно было смотреть на него»¹⁷⁰⁹. Масокин боялся осуждения со стороны товарищей и исключения из их рядов. Один раз от расстройства и нервного напряжения он даже пришел на какое-то деловое свидание нетрезвым.

Об этом, разумеется, было доложено Траубергу. Тот встретился с Масокиным, они поговорили по душам, и молодой человек остался в ЛБО (Зубелевич ошибочно утверждает — принят в отряд, но Масокин в действительности уже был членом отряда). Зубелевич, видевшая его к концу разговора с Траубергом, свидетельствует, что складки на лице Масокина уменьшились, а взгляд был бодрый и радостный.

Масокин готовился к своему боевому выступлению, и Зубелевич заметила это по характерной в таких случаях манере поведения — сосредоточенности, немногословности, углубленности в себя. Создавалось ощущение, что он ничем не отличается от тех боевиков ЛБО, которые готовились к террористическому акту¹⁷¹⁰.

29 сентября Масокин собственноручно написал послание матери и братьям, в котором были следующие слова: «...Я вам сообщаю, что предал и отдал всю жизнь свою народу, и готов был умереть всегда за него. <...> Дорогая моя мамаша, если Вы живы, то

я Вас прошу, чтобы Вы не убивались и не плакали обо мне, и также прошу дорогих братьев, чтобы не проклинали и не ругали меня, что я начал бороться за народ <...> Вам, дорогие мои родные, низко кланяюсь и желаю всего хорошего, и еще я вас прошу простить меня и простить навсегда»¹.

Письмо это, конечно же, напыщенное и полуграмотное, но есть в нем и искренняя революционная убежденность человека, идущего на политическое убийство и почти неизбежную гибель.

В поздних, зачастую противоречивых показаниях Масокина четко прослеживается определенная идейная установка — выставить себя жертвой коварных революционеров, безжалостно эксплуатировавших попавшего в их когти несчастного человека. Представляется, что это была ложь, необходимая для того, чтобы приуменьшить собственную вину и спасти себя от виселицы. Может быть также, что эту линию Масокину навязали жандармы с целью дискредитации ПСР.

Кто повинен в том, что Масокин оказался в отряде и даже был несколько раз посылаем на важнейшие террористические предприятия? Точка зрения Трауберга на этот счет такова: «Виноват он, что недостаточно строго отнесся к себе, виноваты товарищи, в данном случае я, что вняли его мольбам»¹⁷¹¹. Ответственность главы ЛБО, разумеется, наибольшая. Большое доверие Трауберга к людям, во многом духовно сплачивавшее отряд, сыграло с ним в этом эпизоде злую шутку.

* * *

Личность Леонида — постоянного партнера Масокина в деле о покушении на Драчевского — так и осталась загадкой. Правда, полицейское ведомство, исходя из его внешнего сходства (на одной из найденных впоследствии фотографий членов ЛБО) с ранее арестовывавшимся эсером М. Ф. Слепухиным, предположило, что Леонид — это Слепухин¹⁷¹².

20-летний (к 1906 г.) мещанин г. Никольска Вологодской губернии Митрофан Фёдорович Слепухин под партийной кличкой Вадим входил в Поволжский областной комитет ПСР

и подчиненный ему Летучий боевой отряд Поволжской области. Был организатором убийства в Самаре местного губернатора И. Л. Блока (дяди поэта), осуществленного 21 июля 1906 г. Г. Н. Фроловым. Задержанный на следующий день, Слепухин по приговору Временного военного суда в Самаре 12 февраля 1907 г. получил всего лишь ссылку на поселение в Сибирь¹⁷¹³. Впоследствии он бежал из Сибири и вновь был арестован 18 января 1908 г. в Саратове, где заведовал боевой дружиной ПСР, готовившей террористические акты¹⁷¹⁴.

Однако следователям, ведущим дело ЛБО, так и не удалось доказать тождество Слепухина с Леонидом. Дознание о принадлежности Слепухина к ЛБО было прекращено из-за недостаточности улик¹⁷¹⁵. Поэтому, хотя Фигнер и подтверждает, что Леонид совершил побег из сибирской ссылки¹⁷¹⁶, у нас нет уверенности, что он и Слепухин — одно и то же лицо. Дальнейшая (после 1908 г.) судьба Слепухина нам неизвестна.

Фигнер упоминает также, что членом отряда была и супруга Леонида — «несимпат[ичная] женщина» (видимо, характеристика дана со слов Леоновича)¹⁷¹⁷. Масокин говорит, что жена Леонида жила на одной из дач в Териоках и помогала главному химику ЛБО (Велтистову?) изготавливать взрывчатые вещества, Леонид же жил в гостинице вместе с Масокиным. Примерно в начале октября 1907 г. произошел несчастный случай: жена Леонида сушила на лампе какую-то смесь из бертолетовой соли, и этот

раствор неожиданно взорвался, опалив ей лицо. Тогда Трауберг велел перенести лабораторию для изготовления бомб в другое место, а Леониду поселиться вместе с женой¹⁷¹⁸. Это, судя по всему, и произошло.

Добавим также, что, по словам Е. А. Ивановой, у Леонида имелись дети¹⁷¹⁹, а в показаниях Карла значится: Леонид покинул отряд «еще при мне»¹⁷²⁰, т.е. в промежутке между 18 октября и 22 ноября 1907 г. Вероятно, супруга Леонида ушла из ЛБО вместе с мужем.