Трауберг собрал отряд на совещание. Он сказал, что выполнить поручение ЦК будет очень сложно, и добавил: «Одно мы твердо знаем <...> — это необходимость для Столыпина выезжать в Царское Село к царю для докладов. Из этого обстоятельства и будем исходить при налаживании слежки».
Затем Трауберг предложил следующий план. Одна группа боевиков ведет свое наблюдение в районе Зимнего дворца (где проживал премьер), а вторая снимает квартиру или несколько комнат в доме, окна которого выходят на подъезд Царскосельского (ныне — Витебского) вокзала. Если удастся установить время поездок Столыпина на вокзал, то это чрезвычайно упростит подготовку покушения. Если же выяснится, что премьер ездит к императору другим путем, то придется вырабатывать новую диспозицию.
Всё было сделано так, как намечал Карл. Однако ситуация складывалась для ЛБО неудачно. Первая группа, едва приступив к слежке около Зимнего дворца, была вынуждена уйти оттуда: там оказалось слишком много охранников. Ее перевели вести наблюдение на самом вокзале. Вторая группа сняла комнаты в удобном для обзора месте. В каждой из них находились по два человека, которые, периодически меняясь, следили за дорогой. Прошло десять дней, но никто из них не видел выездов Столыпина983.
Члены отряда порядком устали и, как и в деле Павлова, подозревали ЦК ПСР в том, что тот опять намеренно поставил перед ними практически невыполнимую задачу. Впрочем, такого отчаяния, как тогда, всё же не было, ибо все верили в способность Трауберга найти выход из самого затруднительного положения984.
Фельдмана немедленно снять комнату вблизи Царскосельской железной дороги, куда должен прийти состоящий в ПСР солдат-железнодорожник из бригады, обслуживающей вокзал. Назначенный пароль для начала разговора: «Привет от Ивана Ивановича!» — «Он мой друг»985.
Фельдман поселился в комнате на Рузовской улице. Через несколько дней явился тот солдат, о котором говорил Карл. После обмена паролями завязалась беседа. Железнодорожник рассказал, что ему всегда известно время отбытия специальных поездов в Царское Село. За два часа до этого в их бригаду поступает предписание подготовить состав из двух вагонов и паровоза. Но к паровозу, приготовляемому для Столыпина — в отличие от других, — неизменно прицепляется лишь один вагон.
Далее солдат поведал, что премьер уже давно не ездит к царю с платформы Царскосельского вокзала, а либо проходит через одну из калиток в заборе, окружающем вокзал, либо доезжает в автомобиле по Лиговской улице до места в открытом поле, где его ожидает поезд. Регулярности в поездках Столыпина к императору нет. Для того чтобы оперативно передать в ЛБО информацию о выезде премьера, железнодорожник должен иметь возможность в любой момент видеть Фельдмана. Последний тут же заверил солдата, что начиная со следующего дня не будет выходить из своей квартиры ни на минуту.
В тот же день на собрании отряда в общежитии Политехнического института Фельдман сообщил Траубергу и всем боевикам о рассказе железнодорожника. Трауберг тут же предложил новый план. Он состоял из следующих пунктов:
1) Как только Фельдман получает от солдата известие о предстоящей через два часа поездке Столыпина, он немедленно извещает об этом членов ЛБО. В ожидании этого все они должны постоянно находиться в своих квартирах.
2) После этого боевики распределяются по двум группам. Меньшая из них сосредотачивает свое внимание на калитках забора, окружающего вокзал, причем из-за возможного наличия сотрудников полиции следует прогуливаться там с непринужденным видом. Более значительная группа ведет наблюдение на Лиговской улице.
3) При уходе на место действия оружие с собой не берется, ибо пока речь идет лишь о разведке.
Спустя шесть дней к Фельдману явился железнодорожник и передал, что поезд премьера скоро поедет в Царское Село. За полчаса до его отправления члены ЛБО начали наблюдение. Группа, следившая за калитками у вокзала, сразу же наткнулась на множество агентов охранки. Стало ясно, что они ждут Столыпина. Все боевики, выполняя указание Карла, шли деловой походкой на большом расстоянии друг от друга и так же уходили обратно. Приблизиться к премьеру у вокзала не представлялось возможным, тем более что было непонятно, через какую калитку он пройдет987.
Спустя неделю ситуация повторилась. А вот на третьей неделе, приблизительно 20 января, Столыпин решил-таки ехать по Лиговской улице. Собравшиеся там члены ЛБО находились, как и было условлено, далеко друг от друга. Минут за пятнадцать до назначенного времени дорога стала наполняться полицейскими служителями, которые, как выразился Фельдман, «словно в какой-то сказочной феерии выходили из переулков и закоулков». Затем боевики услышали звуки приближающихся машин. Фельдман свидетельствует: «Я оглянулся и увидел, как издали с бешеной скоростью направляются в нашу сторону три автомобиля с сильными прожекторами, широко освещающими улицу. Первый и третий автомобили были набиты агентами охранки, а в среднем сидел Столыпин»988.
У членов ЛБО, наблюдавших эту картину, появилась непоколебимая уверенность, что премьер не уйдет из их рук. Трауберг решил, что достаточно еще двух наблюдений на Лиговской улице, чтобы попытаться устроить покушение. Решено было на днях собрать отряд, конкретизировать план, приготовить снаряды и выбрать участников. Фельдман продолжал постоянно находиться в своем жилище. Солдат еще один раз приходил к нему, чтобы известить о предстоящем выезде Столыпина, но на этот раз тот уехал через калитку на вокзале. Однако боевики не отчаивались, будучи убеждены, что он еще не раз проедет по удобному для них маршруту989.
Но внезапно ситуация резко изменилась к худшему для ЛБО. К Фельдману пришел Трауберг и сообщил, что только что получил указание устроить встречу представителей ЦК и ЛБО
на следующий день в четыре часа. Цель свидания — передача отряду касающегося его постановления.
У Карла именно на этот час была назначена важная встреча, поэтому он попросил Фельдмана сходить на явку в ЦК990.
Фельдман пишет, что, придя в назначенное место, он застал там члена ЦБО В. М. Сулятицкого — того самого вольноопределяющегося 57-го Литовского полка, который лично вывел Савинкова из Севастопольской тюрьмы в ночь с 15 на 16 июля 1906 г. Сугубо официальным тоном Сулятицкий объявил: ЦК поручил ему довести до сведения ЛБО, что подготовка покушения на премьер-министра изымается из ведения отряда, а все связи и наработки должны быть как можно скорее переданы в ЦБО. А перед ЛБО ставится другая задача — организовать убийство командира 3-го армейского корпуса (у Фельдмана ошибочно — командующего войсками Виленского военного округа) генерал-лейтенанта П. К. фон Ренненкампфа.
После этих слов наступило длительное и мучительное молчание. Собравшись с духом, Фельдман спросил: «Знает ли Центральный комитет, в какой стадии находится у нашей боевой организации дело Столыпина?»
Сулятицкий ответил: «Не знаю».
Фельдман нервно воскликнул: «А если мы не подчинимся этому крайне вредному и недопустимому решению Центрального комитета?»
На это Сулятицкий сказал: «Это ваше дело».
Уходя со встречи, Фельдман заявил Сулятицкому, что отряд примет все меры к тому, чтобы объявленное им постановление было отменено991.
Тут надо внести некоторые уточнения. Сулятицкий был арестован в Петербурге 21 января 1907 г. под именем мещанина Т. С. Гронского992. Между тем, если следовать Фельдману, описанное свидание состоялось позднее. Значит, либо мемуарист сильно затянул события, развивавшиеся более стремительно, либо он имел встречу не с Сулятицким, а с каким-то другим человеком, представлявшим ЦК. Второй вариант кажется нам более вероятным.
Как бы то ни было, Фельдман в этот же день вечером пришел на собрание ЛБО и поведал членам отряда о своем разговоре с эмиссаром ЦК. Его сообщение потрясло присутствующих. Потом начался обмен мнениями. Наибольшую поддержку получило следующее предложение: требовать от ЦК отмены принятого постановления, а в случае отказа — просить отсрочить его хотя бы на две недели, чтобы успеть довести до конца дело Столыпина. Альтернатива — роспуск ЛБО.
Трауберг, выслушав своих товарищей, во многом согласился с ними, но добавил, что, как ни тяжело бросать хорошо надаженную работу, надо думать и о партийной дисциплине. В окончательном варианте обращения ЛБО в ЦК осталась только первая часть предложений боевиков, а о возможном расформировании отряда речь уже не шла.
Эсеровский ЦК не пересмотрел своего решения и не согласился пойти на уступки. Карл вынужден был передать все имеющиеся у него связи по данному делу в ЦБО993.
Глава этой группы Л. И. Зильберберг, подобно Траубергу, пользовался сведениями сочувствующих эсерам лиц из разных учреждений. У него имелся свой человек среди низших служащих Зимнего дворца, который готов был дать условный сигнал в момент, когда премьер выйдет на прогулку. Поэтому всерьез рассматривался план нападения на Столыпина в саду дворца, куда должны были проникнуть члены ЦБО994.
Возможно, это же лицо или кто-то другой иногда сообщал Зильбербергу сроки выезда премьера в Царское Село и приезда его обратно. В одном из таких случаев наблюдатели из отряда расположились на улицах возле Зимнего дворца и видели отъезжающие автомобиль и карету, но понять, где именно находился Столыпин, не смогли995. В какой-то из январских дней, получив известие о предстоящем возвращении премьера в Зимний дворец, группа даже предприняла попытку покушения. Двое боевиков — Никитенко и бывший член ЛБО Б. С. Синявский — с двумя бомбами ждали Столыпина на Обводном канале. Однако информация оказалась ложной, и премьер мимо них не проехал996.
Зильберберг был арестован 9 февраля 1907 г.997 После этого ЦБО возглавил Никитенко. Организация существовала еще почти два месяца — вплоть до арестов многих ее членов (включая лидера) 31 марта 1907 г.998 Никаких покушений на Столыпина за это время не произошло.
Таким образом, ЦБО в меньшей степени продвинулся к успеху, нежели ЛБО. Весьма вероятно, что, если бы эсеровский ЦК не отнял это дело у ЛБО, Столыпин не дожил бы до открытия II Государственной Думы 20 февраля 1907 г.