ГЛАВА 10

Я подождала еще секунд тридцать. Я могла без труда найти дорогу обратно, но мне всё еще требовалось немного времени, чтобы прийти в себя, да и вряд ли Рэйвен собирался немедленно вернуться, чтобы продолжить свои издевательства.

Без него эта комната казалась пустой. Здесь не было ничего, что могло бы хоть что-то рассказать о нем самом, никаких плакатов или мебели, кроме кровати. Полагаю, люди, которых он сюда приводил, были настолько одурманены его присутствием, что это место ни капли не напоминало им логово серийного убийцы.

Кем он, без сомнения, и являлся. Он мог бы убить меня. Или заставить меня убить саму себя. И тебя, малыш.

Черт. Джексон сейчас там, наверху, отлавливает людей, словно антилоп. Мне хотелось как-то этому помешать. Броситься наверх? Нажать пожарную тревогу? Но глядя на шрам на своей ладони, я понимала, что слишком напугана.

Я привыкла нервничать, переживать и тревожиться, но то, что разрывало меня сейчас, было животным, сковывающим всё тело страхом. Возможно, раньше я не особо пеклась о собственной жизни и слишком охотно полагалась на то везение, которое до сих пор помогало мне зайти так далеко, но сейчас я не могла ставить на кон жизнь своего ребенка.

Если с Рэйвеном всегда будет так, я понятия не имела, как смогу его остановить. Мне нужно было придумать какой-то способ предупредить Анну.

Она должна понимать, что идет в ловушку. Она слишком умна, чтобы этого не осознавать. Но даже несмотря на свой страх, я отказывалась верить в собственное бессилие. Бездействие оставит в моей душе шрам куда более глубокий, чем серебро.

Но как я могла помочь ей и при этом защитить своего малыша?

Мне необходимо было немедленно разузнать об этом месте как можно больше. Есть ли здесь безопасные укрытия, другие выходы или способы, которыми я могла бы помочь Анне пробраться внутрь. Неважно, что он приказал мне делать, чего требовала моя кровь или как сильно я боялась и я знала, кто я такая. Я хочу быть мамой, которой ты сможешь гордиться, малыш. А не рабыней ужасного вампира до конца моей слишком затянувшейся жизни. Я взяла себя в руки и шагнула за порог.

Справа от меня лампочки были расположены еще дальше друг от друга, напоминая булавочные уколы в темноте. Пленник, которого я встретила в своем сне — неужели он тоже заперт где-то здесь, внизу? Сможет ли он действительно освободить меня? Сейчас у меня был отличный предлог находиться здесь, ведь Рэйвен сам меня привел, но другого шанса может и не быть. Защитным жестом положив одну руку на живот, я бесшумно пошла по коридору, радуясь, что обута в теннисные туфли.

По обе стороны тянулись двери. Я прислушалась у первой, мимо которой проходила, затаив дыхание.

Склад? Или тела? Или склад для тел? Я наклонилась ближе и попыталась уловить по краям запах крови, но единственное, что я почувствовала, это всепроникающая затхлая сырость, мой собственный запах, кожа и остатки мыла Джексона, которым я мылась сегодня днем.

Я решила, что полезнее будет выяснить, как далеко тянется этот туннель, чем открывать двери, открывать двери будет куда безопаснее в дневное время, поэтому я побежала к концу коридора.

Он уходил вниз и снова поворачивал. Туннели под Катакомбами были такими же запутанными, как автомагистрали Лос-Анджелеса. Я неслась к концу этого коридора, став смелее от мысли, что сейчас все заняты наверху в клубе. Лампочки висели всё реже. Я отсчитала три штуки и добежала до последней, ожидая увидеть очередной поворот, но резко затормозила.

Я добралась до самой последней лампочки.

Я была почти уверена, что коридор продолжается, стены здесь уже давно перестали быть крашеными, а пол и потолок превратились в гладкий камень, какой можно увидеть в пещерах со сталагмитами. Но электрический кабель, который тянулся за мной по пути, обрывался на этой последней лампочке; на его конце стояла заглушка.

Были ли эти туннели заброшены? И туннель ли это вообще был впереди меня? Насколько я знала, он мог открываться в какую-нибудь огромную пещеру или в жуткий провал. Я один раз щелкнула пальцами и услышала, как эхо раскатилось в темноте.

Спускаются ли вампиры сюда вообще? Может, они здесь спят? Как они видят? Или они вместо этого полагаются на слух? Сонар? Тепловое зрение? Следы по запаху, как у муравьев? Так много вещей, которых я не знала, и так много того, что могло меня убить. Я нахмурилась, глядя в темноту. На сегодня я увидела всё, что могла — в буквальном смысле. Вот когда я раздобуду зажигалку или фонарик, тогда можно будет рискнуть и вернуться сюда снова.

***

Я пробиралась обратно по коридорам, из которых только что пришла, камень под моими ногами едва заметно уходил вверх, и считала двери. Между старыми и потертыми дверями была разница. Я предположила, что старые не имеют значения, но мысленно отметила потертые: всё, что могло пригодиться вампиру, могло пригодиться и мне.

Я снова оказалась на окрашенном участке (интересно, это тоже была работа Джексона?), когда услышала какой-то шум неподалеку от перекрестка, чуть в стороне. Я поспешила к той зоне, где мне разрешалось находиться, как раз перед тем, как появилась вампирша.

Она оказалась бы там раньше меня, если бы не тащила на себе мужчину.

Он был почти вдвое крупнее неё, и она обнимала его за талию, прижимая к себе так, как маленький ребенок иногда таскает большую куклу. Её волосы растрепались, выбившись из прически, а шпильки беспорядочно свисали во все стороны. Его рука небрежно покоилась под её воротником, обнимая за плечи и шею; свободной рукой он пытался схватить её за грудь, и она смеялась над ним, пока не увидела/почувствовала/услышала меня.

Она выпрямилась, задвигая его себе за спину, словно пыталась спрятать от меня, несмотря на то, что я никак не могла его не заметить.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

Её голос прозвучал как удар хлыста в безмолвном коридоре, и я поняла, что она пытается подчинить меня своей воле, но это не совсем сработало. Какое облегчение.

— Я заблудилась, — ответила я, неловко кланяясь. — Госпожа, — добавила я в конце, и мой голос прозвучал неподдельно робко. Я покорно выглядывала на неё из-под прядей волос.

Она посмотрела на меня по-птичьи, сначала одним глазом, затем другим, словно её глаза были широко расставлены и ей нужно было сфокусировать оба. На мужчине была темная рубашка в черную полоску с узором из блестящих точек. Часть её белого грима размазалась по его одежде, а его губы были испачканы помадой её цвета. Он отодвинул её воротник, пытаясь поцеловать в шею. Интересно, каково ему будет совсем скоро, когда роли переменятся?

Окажется ли он еще одним из тех довольных клиентов, о которых рассказывал Джексон? Вспомнит ли он завтра хоть что-то о том, как этот грим оказался на его рубашке? Она продолжала сверлить меня взглядом, пока мужчина лапал её. Тяжесть её взгляда была куда весомее, чем тон её голоса, то, что она не могла подчинить меня своей воле, вовсе не означало, что она не может причинить мне вред. Мне не хотелось, чтобы она бросила этого мужчину и переключилась на меня. Я опустилась еще ниже, коснувшись одной рукой холодного пола, судорожно пытаясь придумать оправдание своему присутствию здесь.

— Я надеялась найти какую-нибудь одежду, которая подошла бы мне лучше.

Её подведенные сурьмой глаза сузились, и она отпустила мужчину. Оставшись без поддержки, он сполз по ней прямо на пол, а сама она плавно двинулась ко мне, при этом её каблуки почти не издавали звуков на каменном полу. Было трудно не отпрянуть после всего, что я уже пережила с Рэйвеном. Мне хотелось отползти назад и защитить себя, обнять руками свой живот и свернуться калачиком, но я знала, что любое движение пойдет во вред — точно так же, как это бывает с оленями прямо перед тем, как их сбивает машина.

Она наклонилась, запустив одну из своих бледных рук мне под подбородок и приподнимая мою голову до тех пор, пока я не оказалась на коленях, а её лицо не очутилось вплотную к моему, так что её ресницы задевали мою щеку. Она глубоко вдохнула, затем выдохнула.

— От тебя пахнет им.

Я не знала, что на это ответить. Она отпустила мой подбородок и посмотрела на меня так, словно только что узнала какой-то секрет.

— Я могла бы сделать тебя неотразимой, — напевно произнесла она, и её голос звучал как инструмент, играющий для меня одной. — Я знаю его нужды. Его желания. Его страсти. Я могла бы показать тебе, как ему угодить.

У меня было предчувствие, что она говорит вовсе не о беспомощном мужчине на полу.

— Нет, спасибо, — ответила я так вежливо, как только могла.

— Жаль, — бросила она. Её тон был насмешливым, но, возможно, дело было просто в её акценте. — Я могу помочь тебе с одеждой завтра, но если я сделаю тебе услугу, тебе придется сделать услугу мне.

Я кивнула, потому что именно так обычно и работали услуги с вампирами, а мне не хотелось злить существо, способное переломить меня надвое.

— Хорошо.

Она наклонилась, подняла мужчину с земли и взвалила его себе на плечо, словно мешок с мукой, как будто в нем не было лишних ста пятидесяти фунтов по сравнению с ней и как будто сама она не стояла на каблуках.

— Ну ты и сильна! — рассмеялся он, когда его так бесцеремонно вздернули вверх.

— Они думают, что мы, женщины, слабы, но мы-то знаем правду, — сказала она, оскалив клыки в ухмылке, прежде чем повернуться и понести его дальше по коридору.

Я дождалась, пока она уйдет, и поспешила обратно в комнату Селин.

***

Я молилась о том, чтобы никого не встретить по пути, и никого не встретила. Джексон, верный своему слову, оставил мне пакет с фастфудом. Я понятия не имела, сколько времени заняла моя вылазка, но жир на бургере уже застыл, а картошка фри остыла. Полагаю, мне стоило радоваться, что это были не соленые огурцы с мороженым. Я съела весь бургер и половину картошки и понадеялась, что во всем этом найдется хоть немного фолиевой кислоты, поскольку вряд ли я могла кого-то попросить сходить ради меня за витаминами для беременных.

Пока я ела, я размышляла. О том, как в последний раз ела картошку фри вместе с Ашером на «Мараскино». С тех пор прошло совсем немного времени, но казалось, что моя жизнь продолжает стремительно ускоряться, а поступки и последствия сливаются в какое-то красное смещение, в котором становилось всё труднее разобраться.

Неизвестный вампир связался со мной во сне, я еще не знала, что именно исследует Наташа, Рэйвен хотел, чтобы я заманила Анну в ловушку, Джексон требовал, чтобы я предала Анну ради Дома Грей, а Анна оставалась моей единственной надеждой когда-нибудь снова увидеть Ашера.

Я скучала по нему. С тех пор как я попала сюда, я была так занята или напугана, что мне едва удавалось перевести дух, но, боже, как же я по нему скучала. Что бы я только не отдала за возможность свернуться калачиком в его объятиях и оказаться в безопасности или прижаться к нему спиной и вместе пробивать себе путь отсюда.

Я прижала руку к животу.

— Не знаю, слышишь ли ты меня, малыш, но я очень люблю твоего папу.

— Мы искренне тронуты, — пробормотало что-то со дна моего пакета с картошкой, после чего послышался шорох.

Я подпрыгнула от неожиданности и услышала, как Тени посмеиваются надо мной.

— Слишком слащаво! — захихикали они.

Я покраснела от стыда.

— Прекратите. Вы не должны меня пугать, мы вроде как одна команда. Вы всё это время были там?

— Достаточно долго, чтобы ты почувствовала себя дурой.

У меня возникло искушение подойти с пакетом к туалетному столику и раскрыть его под лучами ламп и может, они и не погибли бы все до единого, но им пришлось бы прятаться под оставшейся половиной моей картошки.

— Полегче, полегче, какая вспыльчивая, — упрекнули они.

— Как вы туда забрались? — спросила я, заметив это. От одного из столбиков кровати Селин к месту, куда Джексон поставил пакет, тянулась полоса тени. — Чего вы пытались добиться? — я прищурилась, разглядывая пакет снаружи. — Надеялись, что вас выбросят?

— И ползти обратно две тысячи миль своим ходом? Едва ли. Нам было просто скучно.

— Я так рада, что пока я всю ночь рисковала жизнью и имела дело с безумными вампирами, вы придумывали способы меня напугать.

— Ты не можешь нас винить, — отозвались они, и их голоса изменились. — Мы думали, ты могла погибнуть. Честно говоря, мы удивлены, что ты всё еще жива, учитывая твою склонность к самопожертвованию, хотя здесь, пожалуй, трудно найти то, ради чего стоило бы умереть.

Я видела их очертания в тенях, падавших на внутренние стенки пакета. Они пульсировали, когда говорили, точно крошечное сердце.

— Что ты узнала? Не заставляй нас копаться в твоих мозгах. Мы боимся, что царящая там пустота убьет то, что от нас осталось.

Мне не понравился их тон, но я понимала, что они просто выпендриваются. Та часть Теней, что была со мной, изначально откололась от куда большей массы, пугающей и могущественной тьмы, способной, казалось, практически на всё. Но эта маленькая группка здесь, которую легко мог уничтожить любой луч света и которая находилась на другом конце света от Порт-Кавелла, была потеряна, точно заблудшая овечка.

— Только посмей нас пожалеть, — с рычанием предостерегли они меня.

— Я пока не нашла никакого надежного выхода. Я над этим работаю.

— Ты же понимаешь, что слабеешь с каждым мгновением, проведенным здесь?

— Спасибо за напоминание.

— Мы к тому, что тебе нужно поторапливаться, девчонка. Не только ради себя, но и ради нас.

Как будто мысль об их опасности могла подтолкнуть меня к действиям. Я фыркнула. Внезапно их тень внутри пакета полностью разгладилась, словно суслик, нырнувший в норку.

Я встряхнула пакет.

— Тени?

Колокольчик зазвенел, когда Селин толкнула дверь у меня за спиной, и я поняла, почему они прячутся. Она несла точно такой же пакет с едой, как и я, и уставилась на мои пальцы, всё еще измазанные жиром.

— Клуб закрыт и по большей части убран. Спасибо за неоценимую помощь.

— Пожалуйста, — ответила я с не меньшим сарказмом. — Нам нужно снова идти показываться?

Я подумала, что если бы это требовалось, Джексон бы пришел и нашел меня.

— Нет. Обычно все просто расходятся по своим местам, когда заканчивают.

— И все твои девочки уже освободились?

— Сегодня же вторник, — пожала она плечами. — Обещание секса работает лишь до определенной степени, а позволить себе их услуги могут только те мужчины, которым завтра нужно на работу.

Она аккуратно сняла туфли, выстроив их в ряд возле кровати, затем уселась на нее и достала свой бургер. Возможно, статус дневного давал право лопать столько гамбургеров, сколько душе угодно, ура. Я непринужденно подвернула верхний край пакета, в котором прятались Тени, чтобы уберечь их, и отставила его в сторону.

— Тебе нравится быть дневным? — спросила я, чтобы поддержать разговор и чтобы она не спросила, почему я разговаривала с бумажным пакетом.

Селин скорчила мне гримасу, продолжая жевать.

— Ага. Просто фантастика. Радуги и пони круглые сутки.

Она откусила еще один огромный кусок от бургера.

Мне было трудно представить её какой-то другой, но совершенно очевидно, что она не всегда была дневным. Когда-то давно у неё наверняка были иные надежды и мечты. Должно быть, они были приколоты, словно бабочки, под её портретными снимками в рамках.

— Кем ты была до этого? Актрисой? Или моделью?

Вместо ответа она сглотнула, а затем сделала еще один укус. Я наблюдала за тем, как она ест, пытаясь переупрямить её молчанием, но это не сработало. Расправившись с едой, она забралась на кровать с ногами.

— Теперь уже можно ложиться спать?

— Кто-нибудь еще собирается попытаться убить меня этой ночью?

— Только в моих снах.

Она отряхнула руки и потянулась вверх, чтобы задернуть шторы своей кровати.

Я подошла и взвела пружину звонка над дверью. Затем, снова устроившись в своем гнезде из подушек и простыней, я выключила свет.