На фоне победы Петра Великого над грозными шведами как-то в тени остаётся тема его битвы за Украину. А между тем та стала местом главного сражения России с ранее непобедимым воителем Запада. Подчеркну один важный момент: Карлу удалось провести русского царя и тот смог соединиться с Мазепою. Отношения с Украиной обрели невиданную остроту. Через неё и через Польшу цари, элиты получали доступ к Европе. Ведущая роль украинцев была заметна, и в 1686 г. патриарх Иерусалимский Досифей настаивал, чтобы «в Москве был сохранён старый порядок вещей, чтобы там не было игуменов, архимандритов казачьих людей (украинцев), но только московские». Украина – земля, где знать наследует польское влияние. Православная церковь почувствовала опасность западничества.

Украинцы известны как учителя и воспитатели сыновей русской знати; из их рядов вышло немало ораторов, кто на празднествах и торжествах в России витийствовали, восхваляя благодетелей. С. Полоцкий, приехав в Москву в 1663 г. с Украины, до 1667 г. был учителем царской семьи. Его ныне считают величайшим учёным России тех лет[1]. Этому народу свойственны как некие достоинства, так и большие недостатки.

Современнику непросто его понять. Следует прочесть труд М.С. Грушевского «История Украины-Руси» (написанный с позиции укрофила и русофоба). «Гусь свинье не товарищ!»[2] Живя и обучаясь во Львове, бывшей Галиции, Грушевский стал глашатаем идеи, что Киевская Русь – центр и начало исключительно украинской государственности. Он отрывает Киев от Руси! Российская академия наук признала украинский язык самостоятельным языком, а не одним из наречий русского (1903). Власти империи запретят его преподавание в школе[3]. В отместку те лишают русский язык элементарных прав. Но в XVII в., когда русский народ бился со шведами, малороссы были на стороне России. А вот её знать желала союза с Польшей, на которую ориентировалась. И не случайно Швеция и Карл XII в планах нападения на Россию рассчитывали на помощь украинцев, запорожских казаков, крымских татар в войне. История земель «независимой Украины» второй половины XVII в., как и в конце XX – начале XXI в., являла собой пример кровавого хаоса, смуты, междоусобиц, предательств её знати.

Турция тогда мудро заняла нейтральную позицию, не желая ссориться с Россией из-за Украины. Турецкий султан запретил крымскому хану выступать на стороне шведов против русских. В 1709 г. шведы сообщают крымскому хану Девлет-Гирею, что запорожцы Сечи с ними заодно. «Мы стоим на пути, по которому татары обычно ходили на Москву. Теперь и они пойдут туда с нами», – такие сообщения поступали из шведской армии в Стокгольм с Украины. Возникла угроза тройного удара против Петра I и России – со стороны шведов, крымских татар и запорожцев. В сложной ситуации русским удалось решить вопрос с помощью денег. Петру I с помощью эмиссаров удалось подкупить часть больших султанских чиновников (в Стамбул было отпущено 5500 рублей золотом и на 10 000 собольих шкурок). Султан запретил крымцам выступать против русских, заодно и запретил принимать запорожцев в состав Крымского ханства[4]. Турки тогда были мудрее.

Исторически Малороссии (её хотят сделать анти-Россией) суждено было стать субъектом постоянных интриг против России. Народ Украины был раздираем своей знатью между Польшей, Австрией, Турцией и Россией. Поэтому у царя Алексея Михайловича в отношении малороссов (украинцев) было две тактики: мирная – найти на Украине среди оппозиции силы, что могли бы обуздать бунтующую, а порой разбойничью Украину, и силовая – решить вопросы военным путём, возможно, с восстанием прорусской части. Собственно, сегодня мы находимся в схожей ситуации. Нужно опираться на прорусские силы, а они там есть.

Тем более что угнетение малороссов поляками часто вызывало в их среде восстания. В 1625 г. поднялись казаки и крестьяне во главе с Жмайло. В 1630 г. вспыхнет восстание Трясило, в 1635–1638 гг. следует цепь восстаний Сулимы, Павлюка, Остряницы, Полторакожуха. Их жестоко подавляли, истребляя восставших. Вождей поляки подвергали истязаниям, казням. Ясновельможные господа и дамы приходили полюбоваться, как тех вешают на крюках под рёбра, ломают кости на колесе, зажаривают заживо в медном быке. Участники восстаний и мирные жители, охваченные ужасом, бежали от смерти в Россию. Беженцев расселяют в районах Харькова, Сум, Изюма, Чугуева, Острогожска, ибо земли те принадлежали не Польше, а московскому царю.

Так возникла еще одна «украина» – Слободская, получившая название в силу того, что переселенцы жили в слободах, освобождаемых от налогов. За это те должны были нести службу по охране границ, получая жалованье от русской казны[5]. Особо подчеркнём: то, что сегодня называют Малороссией, Слободской Украиной, является сугубо российским детищем. Обратимся к поляку М.К. Любавскому, автору глубокой книги по истории русской колонизации. Для постройки городов и укреплений на этих землях были вызваны посошные люди низовых городов. Сюда хлынули люди «со всего Заднепра, даже из Заднестра», хлынули в бесчисленных количествах и «повольно» (т. е. по своей воле). Им не хватало места в Малой России, они стали заселять Великую Россию, за реками Донец и Дон. «В это время (в эпоху руины) Украйна, раздиравшаяся внутренними усобицами, подвергалась беспрестанным опустошениям со стороны турок и татар». Ей и оказывало большую помощь московское правительство. Выполнение задачи «поребовало от русского народа больших средств и усилий, но зато и вознаграждение было с лихвой. Русский народ получил возможность развивать своё земледельческое хозяйство на тучном чернозёме при более благоприятных климатических условиях, чем в лесной области…»[6] Так появились городки Богодухов (1668), Городное (1672), Красноутск (1668), Колонтаев (1665), Рублёв (1677), Мурахва (1665), Харьков (1656), Золочев (1676), Соколов (1675).

Среди тех, кто заселял эти земли, были преимущественно русские люди, поселяли тут татар и мордву, а также конных казаков. Все они получали от России на первых порах деньги и хлебное жалованье, пока не обзаведутся хозяйством. Эти и другие города, местечки созданы русскими, народами России и останутся Россией! Хотя в этой пёстрой массе, конечно же, были и те, которые их положением и привычками тяготели к Польше. Но ещё больше среди колеблющейся публики было тех, кто был готов за злато продать душу и тело кому угодно. Ф. Уманец в XIX в. писал о двойственной натуре малороссов (в основном, конечно, привилегированной части), тяготевшей к Польше, но в трудные минуты истории вынужденной обращаться за защитой к России. «Отношение малороссиян к Польше было иным. Та являлась им во всём обаянии ягеллонской унии… в блеске западной цивилизации, пред которой преклонялся даже ближайший поверенный русского царя Ордин-Нащокин; наконец, в пользу Польши говорили целые века совместно пережитой истории»[7]. Действительно, культурная Польша обладала неким очарованием. Можно даже понять сына Тараса Бульбы, Андрия, что не устоял пред красотами панночки. Само малороссийское население находилось в физическом и культурном плену у поляков. Так, каштелян Хельмнский бахвалился, что скоро «Украина опять будет за Польшею». Устрялов, рассказывая о борьбе на Украине различных интересов и сил, отмечал со ссылкой на резидента русской разведки в Польше, что там настроены к России скорее враждебно[8]. Хохол более привык к сапогу пана. Так складывалась холопская жизненная философия.

А потому всё непросто: Новороссия и часть народа Малороссии – с Россией, элиты скорее тяготели к Европе и Польше. Конфликт имеет сложную историю. В основе, если представить географически, лежит «бермудский треугольник Украины», тремя сторонами которого в XVII–XVIII вв. выступят главным образом три страны – Турция, Польша, Россия. Борьба та началась в 1672–1673 гг. при царе Алексее Михайловиче. Тогда Россия и Левобережная Украина начали войну против Турции. Их союзником была Польша. Кровавые бои развернулись на огромном пространстве – от Днестра до Азова. На стороне Турции в войне активное участие принимали и татары крымского хана. Но уже в самом начале войны Речь Посполитая заключила сепаратный договор с турками, и те ринулись на Правобережье. К 1675 г. началась битва между двумя Украинами – русско-украинской (войсками Г. Ромодановского и русских украинцев Самойловича) и турецко-украинскими и татарскими войсками (с их союзником Дорошенко). К осени оба гетмана, русской и зарубежной ориентации, с ужасом наблюдали, как вся Правобережная Украина превращается в мёртвое пространство. Нигде не было видно «даже духа человеческого». Неужто повторится?

Поляки выступили против русских, и готовились те, вместе с турками, ударить по Киеву, используя «нацбатальоны» предателя Дорошенко. Но польский полководец Ян Собеский предпочёл заключить мир с турками, а Украину и Киев отдать тем на разграбление. Тем более что в руках у них находилась мощная крепость Чигирин, что неподалёку от Киева. Ну а потом Чигирин перешёл в руки русских. Уже тогда Украина была важнейшим военно-стратегическим объектом. Султан Турции, претендуя на эти земли, заявил, что он покорил Украину «своею саблею и силою», а вы, русские, «московские люди», вы заняли пустой Чигирин, когда уже гетман Дорошенко ушёл. Султан прислал Хмельницкого, «властного дедича, чтобы тот отныне властвовал над всей Украиной, и послал войско, чтобы „его на гетманство посадить“. Русским же предлагалось убраться подобру-поздорову, сохранив жизнь и имущество. А не послушают – так „мечом и огнем побеждены будут… не досадуйте, что вам прежде времени не дали ведать“[9]. Прислал грамоту и изменник Ю. Хмельницкий, убеждая казаков сдать город и страну ему как наследнику отца. Командующий русским войском, принявший православие генерал-майор Трауернихт с военным советом решили: „Отвечать не иначе, как пушками“. И по предателю ударили пушки.

Меж тем Россия тоже не дремала… 4 мая 1676 г. на Украину выехал князь В.В. Голицын, дипломат с секретными полномочиями. Как уж разговаривал будущий канцлер с украинскими старшинами, как и чем убеждал, неизвестно, но у тех произошёл разворот. Конница полковника Г. Касагова (соратника знаменитого атамана Сирко) совершила бросок под крепость Чигирин. Дорошенко, узрев возникшее войско, сложил гетманство и сдал русским крепость с артиллерией (250 пушек), знамёнами и с турецкими бунчуками! Теперь ни турки, ни поляки уже не могли овладеть Киевом, не взяв крепость Чигирин. Понимая это, русское правительство, не мешкая, ввело на Украину (в Чигирин) „гвардейский корпус“. Говорят, история имеет тенденцию повторяться. В каких формах и лицах – вот вопрос!

Гарнизон крепости укрепили 1200 солдатами М.О. Кровкова, одного из создателей русской регулярной пехоты. Нижний город готовили к обороне казаки Самойловича[10]. По окончании Первого Чигиринского похода русское правительство пыталось восстановить дипломатические отношения с Турцией. 12 декабря 1677 г. в Стамбул был направлен посол Афанасий Поросуков с грамотой о вступлении на престол Фёдора Алексеевича и предложением мира. Русские, очевидно, надеялись удержать Правобережную Украину[11].

Почему же так важен Чигирин? Когда московские бояре послали к Самойловичу стольника В. Тяпкина с предложением разрушить Чигирин до основания и тем предотвратить его захват неприятелем, гетман на это ответил: „Если Чигирин будет содержаться крепко под царскою рукою, то и обе стороны Днепра будут пребывать в верности великому государю; если же Чигирин разорить, то уж лучше прежде сказать украинскому народу, что он царю не надобен, а потому-то Чигирин разоряется либо неприятелю отдается! У нас в народе говорят: за кем Чигирин, затем и Киев, а затем и все мы в подданстве. Засядет в Чигирине Юраска – все те, что с правой стороны к нам сюда перешли, пойдут к нему опять на правую сторону, и нам трудно будет их удержать. Если же. Боже сохрани, овладеют Чигирином турки и посадят там своих людей, тогда царь турецкий велит брать запасы с сей стороны Днепра и все наши малороссийские города станут поневоле отдавать ему послушание. Тогда и в великороссийские города проста будет туркам дорога! Вот и теперь уже казаки только того и ждут, чья сторона верх возьмет в Чигирине“[12]. Поскольку Киев был второй целью османов после Чигирина, были проведены инженерные работы под руководством полковников фон Залена и фон Фростена. Оценки численности турецкой армии в источниках разнятся, но из иных сообщений современников – секретаря французского посольства де ла Круа и Патрика Гордона – исследователи делают вывод, что собственно турок было около 80 тыс., татар – около 30 тыс. и тысяч 20 вспомогательных „пионерных“ частей (валахи и молдаване); итого 130–140 тыс. Русско-украинские войска (общая их численность с гарнизоном крепости около 80–90 тыс.) стояли насмерть, обороняя крепость, которая, как ныне Харьков, открывала путь на Киев. Турки засыпали крепость ядрами, обстреливали дома и церкви, делали подкопы и взрывали мины. Город пылал. Но русские (всего 11 713 чел.) мужественно оборонялись. Копили силы. Ромодановский использовал артиллерию. Однако опытных артиллеристов в русской армии оказалось мало, и тогда к орудиям приставили ещё необученных солдат. Воевода запретил пристрелку орудий под предлогом сбережения пороха и боеприпасов. Всё это отрицательно сказалось на действиях русской артиллерии во время осады: мало того, что на четыре турецких выстрела русские едва могли отвечать одним, так ещё и стрельба их велась неточно, в то время как умелые турецкие канониры редко промахивались[13]. Как видим, турки учили нас не хуже шведов! Однако придёт время – и мы будем бить и турецких янычар!

Кровавая битва кипела, не затихая… Особую отвагу проявили полки генерала Шепелева, генерал-майора Кравкова, драгуны Змеева. В ходе боёв воевода Ржевский убит. Гордон, получив при осаде четыре ранения, в том числе пулей в лицо, был произведен в генерал-майоры и назначен одним из командиров киевского гарнизона (на чём настаивал гетман Самойлович). Матвей Кравков был пожалован в генерал-поручики, а в следующем году царь сделал его и Шепелева полными генералами и приказал „писать ему (уважительно) с вичем“[14]. Битва русских за Чигирин и вынудила султана отказаться от нового наступления на Украину. Причина в том, что великий визирь в походе на Чигирин потерял 60 тыс. воинов, половину армии[15]. Царь и Дума оказались решительнее, нежели либеральные „херои“! И Чигирин туркам и татарам „костью в горле стал“.

Говоря о свершениях Петра I, обычно имеют в виду прорыв России к Балтике… Но с точки зрения большой стратегии и политики куда важнее закрепить русское влияние на Украине. Надо понять: то, что называют Украиной, является русскими землями. Никакого украинского государства там не было, как не было и разделения на русских и украинцев. Этнос малороссов стал складываться в ходе массового сопротивления крымским татарам, туркам, полякам со стороны украинского казачества. Политик отметил, что „на данной территории не существовало и не существует украинского государства“. Там были Россия, Польша, Турция и крымские татары. Процесс тянулся с XV по XVIII в. В итоге победу одержала Россия, осваивая Дикое поле, Северное Причерноморье, строя города, дороги и впоследствии развивая промышленность. „Таким образом, утверждать, что украинцы жили на их прародных землях, всё равно что говорить, будто современные турки – потомки древних греков, а арабы в нынешнем Египте – это наследники древнеегипетской культуры“, – пишет „АиФ“. В. Медведчук при этом акцентировал внимание на том, что „русские и украинцы происходят от одного народа“ и что „под эгидой Русского государства эти земли на протяжении веков и были частью России“ (Медведчук. Украина находится на исторически русских землях // АиФ. 06.11.2024). История Украины пронизана смутами и изменами знати. Пётр I первым понял (увы, не сразу) двойную игру элит Украины. Историческое значение имело то, что это битва за народ, его душу, язык, будущее. Куда и с кем идти? С Польшей, Швецией, с Турцией или с Россией? В XVIII веке сделан судьбоносный выбор – с Россией. К сожалению, сейчас этот факт истории на Украине усиленно замалчивают, перевирают[16].

Показательна история гетмана Мазепы… Мазепа – эмигрант и „выкормыш“ Запада. Его отец, Адам-Степан Мазепа, вначале был сторонником Богдана Хмельницкого. Он участвовал в Переяславских переговорах, но достигнутыми соглашениями был недоволен. После смерти Хмельницкого занял сторону гетмана Выговского, зачинателя Руины на Украине и польского сторонника. В 1662 г. решением польского короля назначен на важную должность черниговского подчашего, а после его смерти в 1665 г. пост унаследовал сын И. Мазепа[17]. Получивший польское образование, воспитание, он начал карьеру на Украине при гетмане Петро Дорошенко. Тот отправил перспективного молодого человека с ясаком к турецкому султану. Ясак состоял из сородичей, пленённых левобережных казаков. Так что „любовь“ Мазепы к Украине имела исключительно корыстные корни. Он побывал во Франции и Италии, где пребывал вплоть до 1668 г., после чего возвратился на Украину. С 1669 г. Мазепа служил в казацком войске, которое возглавлял гетман Пётр Дорошенко. Но пребывание в польском кругу, где ему, православному украинцу, приходилось всё время скрывать мысли и чувства, сделало его человеком „себе на уме“, коварным, скрытным и хитрым. Уманец писал: „После ряда измен своей вере и народности он смог добиться лишь ничтожного места, чтобы, под командой Чернецкого или коронного канцлера, терзать свою родину и ежедневно слышать её проклятия. Мазепа изверился в Польше и перестал надеяться устроить в ней своё личное положение и счастье родины“[18]. В 1674 г. гетманом Украины в Переяславле избрали „русского“ Самойловича. Бывший гетман Дорошенко выступал за Речь Посполитую Украины, за Украину по обе стороны Днепра, свободную от России и Польши. Он стал искать помощи у врагов России. Тут под руку и подвернулся Мазепа. Его-то он и отправил к туркам в Стамбул за поддержкой. Причём „христианин“ Дорошенко шлёт с ним 15 казаков как заложников.

Запорожцы Сирко его перехватили, заложников освободили, предателя хотели зарубить на месте, но отдали царским воеводам. Те, допросив, завербовали генписаря. Мазепа согласился работать на русских. Состоялась Рада: решением большинства новым гетманом избран Мазепа. В знак благодарности он занёс Голицыну 10 000 рублей, прежде реквизированных им у опального Самойловича. Русские чиновники без взяток тогда ничего не делали (даже канцлеры). Когда Мазепа добрался до гетманской булавы, он завёл барщину, захватил земли крестьян, растащил церковную и войсковую казну. Он предал гетмана Самойловича, написав на него донос после неудачного Крымского похода войск с участием казаков. Затем он занял место гетмана, прибрав к рукам его богатство, оклеветал, ограбил семейство Кочубеев. За подобные дела полагался топор палача. Но чтобы избежать этого, Мазепа стал „борцом за незалежность“, найдя себе могущественного союзника в Петре.

По оценке Н. Костомарова, „гетман Мазепа как личность не был представителем никакой национальной идеи“. „Это был эгоист в полном смысле этого слова. Поляк по воспитанию и приёмам жизни, он перешел в Малороссию и там сделал себе карьеру, подделываясь, как видели, то к московским, то к польским властям, отнюдь не останавливаясь ни перед какими безнравственными путями. Самое верное определение для него будет сказать, что это была сама воплощённая ложь. Он лгал перед всеми, всех обманывал – и поляков, и малороссиян, и царя, и Карла, всем готов был делать зло, как только представлялась ему возможность получить себе выгоду или вывернуться из опасности“, – писал Костомаров[19]. Такой подлый и скользкий тип сегодня практически полностью возобладал в Киеве. Украинская правящая элита вскормлена иудством.

Российская либеральная печать преподносит Мазепу героем, едва ли не титаном культуры. Любопытно, что сегодня, когда в России Николай II стал предметом упований и воспеваний для нынешних элит, Мазепа на Украине стал национальным героем. Вот пример такой исторической фальшивки. Таирова пишет: „Мазепа был щедрым и умным меценатом, покровительствовал развитию искусства и культуры, образования и просвещения. В его эпоху создавались шедевры граверного искусства, печатались книги, в том числе на арабском языке. При нём достигла расцвета культура „украинского барокко“, построены десятки храмов и монастырей. Мазепа поддерживал, продвигал многих духовных деятелей, сделавших карьеру в России, в том числе Дм. Тутгало (будущего св. Дмитрия Ростовского), Стефана Яворского, Феофана Прокоповича“. Автор, превознося якобы великие качества Мазепы как дипломата, уверяет, что Мазепа стал едва ли не главным советчиком Петра I в его делах с Османской империей, и те осуществлялись „при консультациях Мазепы“[20].

Для господ в Киеве герой не мужественный и честный Сирко, а Мазепа. Так, предателя, врага России подают нам как пример для подражания. Кто проявлял расположение к Мазепе? Поляки в лице краковского воеводы князя Вишневецкого были готовы взять Мазепу в союзники. Старшины Украины, недовольные указом Петра I, ибо он требовал сформировать из казаков Малороссии полки для борьбы с шведом Карлом. Мазепа и сам признавался своему окружению в готовности изменить России: „Знаю я и сам очень хорошо, что они (Пётр I) о вас и обо мне думают: хотят меня уконтентовать (успокоить) княжением Римского государства, а вот гетманство взять, старшину всю выбрать, города под свою область отобрать, воевод или губернаторов в них поставить, а когда бы воспротивились, за Волгу перегнать, своими людьми Украйну населить“[21]. Сама же казацкая старшина (часто с примесью польской крови и униатского вероисповедования) склонна к интригам и изменам, не раз ставя под угрозу великое дело воссоединения русского народа. Её непомерные шляхетные амбиции стоили свободы и даже жизни сотням тысяч людей в Малороссии. В период Руины предатели-гетманы не раз наводили на Русь татар. Иезуиты настраивали Мазепу против русских, подталкивая его к шведам (Заленский прямо предложил ему перейти на сторону Карла XII).

Вначале Мазепа шлёт на имя кошевого атамана Гордиенко грамоту в 1708 г. с призывом выступить на стороне русского царя. Запорожцы согласились, но требовали вольницы для себя в Сечи, да ещё отдать казакам все перевозы. Царь на это не захотел пойти. Основания для жалоб были. Русские градоначальники повели себя, как привыкли вести как у себя дома. Глуховским комендантом был назначен князь Б.И. Гагарин (с гарнизоном из 150 солдат). По словам резидента при гетманском дворе (а Пётр проверял действия его назначенцев), Гагарин и его подьячие породили массу злоупотреблений: требовали не только провианта, но „и напитков разных“, стали вымогать у местных верхов взятки („просячи себе взятков денежных“)[22]. Эти вымогательства обостряли и без того сложные отношения с Россией. Шведский историк Енсен писал: „При своём вероломстве, хитрости, ненасытном эгоизме, Мазепа не был ни украинским державником, ни исторической личностью“. Он – изменник. С точки зрения малоросса времён национального пробуждения (или, как ныне, безумия), всё выглядело иначе. Костомаров сформулировал эти понятия в рукописи на украинском языке „Книга буття украiнського народу“ („Книга бытия украинского народа“), где в библейской форме даны важнейшие мировоззренческие позиции и взгляды автора на судьбы страны. Живописуя евангельские времена, автор книги констатирует, что цари и паны, приняв учение Христа, его извратили („попереверчували“). Эти их злодейские деяния Костомаров конкретизирует на примере из истории Руси, показывая, как свободно ранее жили русичи без царя. Когда ж тот воцарился, „кланяясь и целуя ноги хану татарскому басурману, вместе с басурманами закрепостил (царь и) народ москалей“ (ст. 72). А вот когда „царь Иван в Новгороде душил и топил по десятку тысяч народу за один день, летописцы, рассказывая это, называли его христолюбивым“ (ст. 73). На Украине же, напротив, „не сотворили ни царя, ни пана, а сотворили братство-козачество, к коему каждый мог запросто примкнуть, вне зависимости от того, пан или невольник, если тот, конечно, христианин. Там все были равны, старшины избирались и обязаны были служить всем и на всех работать“. И никакой помпы, „никакого титула не было между козаками“ (ст. 75–76). Однако польские „паны и иезуиты захотели насильно повернуть Украину под свою власть… И тогда на Украине появились братства, такие какие были и у первых христиан“, но Украина всё же попала в неволю к Польше. Только восстание народа освободило Украину от польского ярма, и она пристала к Московии как к своей, т. е. славянской стране. „Однако скоро увидела Украина, что попалась в неволю, ибо она, по своей простоте, ещё не знала, что такое царь, а царь московский это всё равно, что идол и мучитель“ (ст. 82–89). Тогда Украина „отбилась от Московии и не знала, бедная, куда ей повернуть голову“ (ст. 90). И в результате она была разделена между Польшей и Русью, а это „есть самое негодное дело, что когда-либо случалось в мире“ (ст. 93). Затем автор сообщает о том, что царь Пётр „положил сотни тысяч козаков в канавах и на их костях построил себе столицу“. Ну а „царица Екатерина-немка, курва всесветная, явная безбожница, – доконала козачество, так как отобрала тех, которые были старшиной на Украине, и наделила их вольными братьями, и стали одни панами, а другие – невольниками“ (ст. 95–96). „И так пропала Украина, но это только кажется“, – заключает автор (ст. 97), далее обозначая выход: Украина „скоро проснётся и крикнет на всю широкую Славянщину, и услышат её крик, и встанет Украина и будет независимой Речью Посполитою (республикой) в славянском союзе“ (ст. 108–109)[23].

Конечно, читать эти откровения Костомарова надо с холодной головой. Запорожская Сечь, хотя и называла Мазепу хитрым лисом, „Махиавелем“, но сама-то была очень даже себе на уме. За гетманскую булаву Мазепа заплатил высокую цену: подписал Каламакские статьи. Те запрещали переход крестьян в казаки; и по ним гетман лишался права самостоятельно менять казачью старшину; вынужден был одобрить легальные доносы на главу автономии. Тут же началось урезание автономии Гетманщины. Левобережная Гетманщина, отошедшая к Москве после Андрусовского перемирия 1667 г., стала первой автономией в составе Российского государства. И царскому правительству пришлось пойти на уступки гетману.

Украину нельзя воспринимать (тогда и сейчас) как нечто единое и цельное, ибо в ней было немало тех, кто хотя считались братьями, но, как говорится, „себе на уме“, кто всегда жил „окрэмо“, повторяя „моя хата з краю“. Они, не мучаясь „чуттям йедынойи родыны“, при первой трудности отгораживаются от общей земли, единого народа, предавая Россию[24]. Это было, говоря понятным языком, огромное Гуляйполе – величиной с Францию… Тут наиболее вольготно чувствовало себя вольное казачество, представлявшее собой смесь гёза, русского соловья-разбойника и средиземноморского пирата или викинга. Историк пишет: „Шли на Дон люди отчаянные, беспредельные, неуживчивые, по большей части те, кого сейчас называют „дезертирами“. Распирали их сила и воля, и готовы они были на подвиги великие ради славы бессмертной или на злодейства ужасные, чтоб запомнили навеки. Приходили весельчаки, любители попить-погулять, способные в шутку человека убить, и сами они могли сдохнуть с хохотом ни за что. Чтоб при внутренней безграничной свободе не разнесли они Главное Войско по бревнышку, держали их старожилые казаки в ежовых рукавицах. Хочешь на Дону в люди выйти, походи в чурах, в младших товарищах“[25]. Им и полякам в первую очередь была Русь обязана развязанной Смутой. „Начало XVII века было страшным. Семнадцать самозванцев расшатывали основы Московского государства, и во всех этих неправдах казаки были если не заводчики, то участники. Многие такие казаки и на Дону никогда не бывали. Боялись таких на Москве хуже нечистого духа“, – пишет А.В. Венков[26]. Дух непокорства и разбоя в тёмные времена оживает на Украине и в Запорожье.

Когда же появилось казачество? Что оно собой представляло? Это были беглецы с земель русских царей. Первые упоминания о казаках встречаем в документах польских хроник лишь в самом конце XV века. Затем прошло несколько десятилетий, прежде чем разрозненные беглецы с Руси стали казачеством. Польский хронист М. Бельский писал об этом так: „Прежде не было так много казаков, но теперь их набралось до нескольких тысяч человек; особенно много их увеличилось в последнее время“[27]. Хотя казаки и продолжали заниматься земледелием, постепенно их образ жизни изменился. Они стали считать себя православным „рыцарством“, единственно достойным делом для которых является война. Во времена Смуты они принесли немало горя на нашу землю. Когда в 1614 г. казаки под Новгородом были разбиты шведами, то они „учали пуще прежнего воровать“. Так писал очевидец: „Лета 7123-го казаки, вольные люди, в Русской земле многие грады и села пожгли и крестьян жгли и мучили“[28]. Спустя сто лет они пошли на союз с Карлом, чтобы грабить совместно с европейским вояками русскую землю. И 300 лет спустя предали вновь!

Сечь Запорожская служить никому не желала, ища лишь временных союзников для разбоя. Она избрала себе другого атамана, Гордиенко. Он был ярым врагом союза с Россией и занял резко антирусскую позицию. Историки единодушны в его оценках: „клятый враг Москвы“ (М. Аркас), „откровенный враг московского превосходства“ (А. Кащенко), „открыто выражал отвращение к Москве и откровенно действовал в этом плане“ (Д. Яворницкий). С началом войны со шведами атаман перебежал на службу к Карлу XII, по пути атаковав русское войско, изрубив около 100 русских драгун и 90 захватив в плен, после чего 15 тыс. запорожцев и гетманских казаков ушли к Карлу XII. До революции в России и не скрывали, что в Полтавской битве на стороне шведов против русских сражалось от 5 до 8 тыс. запорожских казаков[29]. При осаде Полтавы запорожцы тоже сражались на стороне шведов против русских. Казаков с кошевым Гордиенко нисколько не смутила даже перспектива войны с единоверцами и братьями по крови. „Сотня казаков приблизилась на расстояние в 500 шагов и выстрелила в москалей. Выстрел этот оказался столь метким, что 40 человек русских солдат свалились замертво. В это же время один из запорожцев, заметив на башне русского офицера в мундире с галунами, пустил в него один выстрел и тем выстрелом свалил замертво несчастного офицера“[30]. Все знают картину Репина „Запорожцы пишут письмо турецкому султану“. Но почему-то никто даже не вспоминает письмо запорожцев русскому императору Петру I. А те в письме ультимативно потребовали от Петра: „Чтобы все московские городки по Самаре и Каменном Затоне немедля раскопать и уничтожить“. Посланные царём 15 тыс. червонцев они забрали, но служить русскому царю отказались. После ряда подлейших и гнусных измен Пётр I отдал приказ войскам – уничтожить Сечь. Уничтожение её возмутило верхушку Сечи и толкнуло часть запорожцев в объятия предателя Мазепы. А тот стал прикидывать, где выгоднее. Выбирая меж двумя центрами силы, он решил, что шведы сильнее и что пора менять владыку. Хотя Головкину Мазепа писал: „Никогда не отторгнусь от службы премилостивейшего моего государя“ (1705). Но, несмотря на расположение к нему царя, Мазепа предал Петра I, перейдя на сторону шведов и Карла[31]. Потом будут выискивать причины коварной измены Мазепы, как и причину слепоты царя. Пушкин в „Полтаве“ задаёт вопрос, что и сегодня задают миллионы русских и украинцев, имея в виду поколение предателей-политиков последних лет на Украине: „И где ж Мазепа? Где злодей? Куда бежал иуда в страхе?.. Зачем изменник не на плахе?“ „Говорили мне, что мой Мазепа злой и глупый старичишка. Что изобразил я Мазепу злым, в том я каюсь: добрым я его не нахожу, особливо в ту минуту, когда он хлопочет о казни отца девушки, им обольщённой“. Пушкин не скрывал омерзения от сей личины: „Однако ж какой отвратительный предмет! Ни одного доброго, благосклонного чувства! Ни одной утешительной черты! Соблазн, вражда, измена, лукавство, малодушие, свирепость“[32].

…Пушкин не мог, по цензурным соображениям, писать всё, что думал. Так что ситуация с Мазепой – вполне „достойный образец“ малороссийской политики московских царей (Пётр и Софья действовали в традиции, заложенной ещё при Алексее Михайловиче)»[33] В вину Петру вменяют, и поделом, что он, с любимцами Меншиковым и Шафировым, приблизил к себе изменника, который так их очаровал. Надул их хитрый хохол, но и те обманываться были рады. Как и ныне… Тот был самым богатым олигархом Украины. Хотя на него писали доносы, их ему с извинениями возвращали назад. Жизнь «в ипостаси двойника» не очень обременяла Мазепу. Он привык надевать при нужном случае разные личины. Какая честь может быть у тех, кто в жизни руководствуется одним единственным принципом – взять всё, что может захватить и присвоить. Иной вопрос: а чем вызваны были симпатии Петра к Мазепе? Как проглядел предателя? Дело в том, что ещё дед Мазепы служил русскому царю, а его отец был соратником Б. Хмельницкого. В 1695 г. царь Пётр предпринял (не без некоего влияния Мазепы) свои новые походы против Крыма и Турции. Мазепа подал русскому царю и идею создания военных флотилий. Первый поход под Азов окончился неудачей, следующий ознаменован блестящим успехом: крепость Азов взята. В кампании заметную роль сыграли 15 тыс. казаков под командованием черниговского полковника Лизогуба. Мазепа же вместе с фельдмаршалом Шереметевым защищал южные границы, не давая возможности туркам и татарам прийти на помощь осажденному Азову. С приходом Петра во власть позиции Мазепы ничуть не поколеблены, но даже усилились. 20 лет между ними сохраняется крепкая дружба. Петру импонировала личность «настоящего европейца» Мазепы[34]. И тот, признаем, умело воспользовался благосклонностью царя, используя Гетманщину в целях личного обогащения. Психология хохла известна. Жить всегда под личиной, как вассал, изображая преданность сильному хозяину. Но в случае проявления тем малейшей слабости и поражений перебежать на сторону сильных. Сучье племя.

Хотя казачья автономия достигла определённого расцвета во времена гетманства Мазепы: правобережный шляхтич, получивший европейское образование, а затем очутившийся во главе Левобережья. Фаворит Софьи, князь В. Голицын, руководствуясь имперским принципом «разделяй и властвуй», считал назначение гетманом чуждого левобережному казачеству человека делом правильным и полезным. Голицын, отвечавший за Малороссию, в донесениях своих выгораживал Мазепу, характеризуя его как верного России человека. Доверие и благодарность царя Петра были так велики, что Мазепа вторым по счёту получил только что учрежденный орден Андрея Первозванного. Мазепа умел ловко втереться в доверие… После взятия Азова Петром к нему явился Мазепа и подобострастно подарил ему богато оправленную в золото и усыпанную драгоценными камнями турецкую саблю и на золотой цепи щит с такими же украшениями (Рылеев)[35].

Пётр I об украинцах говорил так: «…Сей народ и зело умен и зело лукав: он, яко пчела любодельна, даёт Российскому государству и лучший мёд умственный, и лучший воск для свечи Российского просвещения, но у него есть и жало. Доколе россияне будут любить и уважать его, не посягая на свободу и язык, дотоле он будет светочью Российского царства; но коль скоро посягнут на его свободу и язык, то из него вырастут драконовы зубы, и Российское царство останется не в авантаже». Зело преувеличил Пётр достоинства их, не видя многих пороков, за что Российская держава в дальнейшем не раз жестоко поплатится. Слово «мазепа» польское, и означает оно «рожа». Мазепой на Украине звали изменников. Война со шведами поставила Мазепу перед выбором: надо было решать – с кем он[36]. И Мазепа затеял тайную переписку с Варшавой. Изменник писал полякам: «Страшное дело мы зачали. Я бы хотел, чтобы и рубашка моя о том не знала. Не огнём играть хочем. Дело идёт о наших головах»[37]. Посредником в его тайной переписке с поляками был еврей Соломон. «Святой троице» – Мазепе, полякам, иудею – пришлось вертеться ужом, что для них вполне привычно.

Когда же, узнав о тайных переговорах Мазепы со шведским королем Карлом XII и польским королем Лещинским, Кочубей стал предупреждать царя Петра I о готовившейся измене, тот ему не поверил. Русский царь, полностью доверяя Мазепе, счёл сведения о его измене клеветой и выдал гетману бежавших в Россию Кочубея и его единомышленника полковника Искру. Их жестоко пытали и казнили в селе Борщаговка, где стоял лагерь Мазепы. 25 июля 1708 г. по приказу гетмана Мазепы казнен генеральный писарь и генеральный судья войска Запорожского Василий Кочубей. Его казнили по обвинению в ложном доносе на гетмана в стремлении к измене[38]. Так что опираться на украинскую «шляхту» в политике себе дороже… Даже если её, как Мазепу, раздеть догола, вымазать смолой, вывалять в перьях, привязать к лошади голым и пустить на волю (как сделал с Мазепой пан, чью жену он соблазнил), всё это бесполезно[39]. Мазепу, согласно легенде, раздели догола, измазали г…ом и пустили коня в галоп. Казаки нашли его полумертвым от боли и голода, привели в чувство, и он, оправившись, остался между казаками. Но подлая натура мазеп «отмоется» хоть от дёгтя, хоть от фекалий. Как писал украинский историк, нечего и удивляться, что «малороссияне, искавшие точку опоры в политике в Польше, в конечном итоге всегда оказывались в проигрыше»[40]. Эту «незалэжную» Украину, куда ни вяжи, хоть к лошади, хоть к Европе, толку немае. Только если снять с неё штаны и, говоря фигурально, обрезать экономически, что-то, возможно, и поменяется. И то очень сомневаюсь. Это равносильно тому, как если взять и отправить проститутку на исповедь и перевоспитание вместо церкви в район Пигаль, квартал красных фонарей в Париже. И ждать чуда!

Однако русский царь просто не мог отказаться от любой возможности привлечь на свою сторону пусть коварного, но умелого воителя, каковы были запорожские казаки. Надо прямо сказать, что казаки очень помогли России в её битве за Украину. Тем более что Османская империя, вторгшись в Подолию, нанесла поражение Речи Посполитой, а затем и навязала ей унизительный Бучачский мир (1672), по которому Речь Посполитая теряла Подолию и признавала гетмана Правобережья вассалом турецкого султана. Но это развязывало руки и России для проведения активной политики на правом берегу Днепра. Тогда и последуют Чигиринские походы 1674–1678 гг., в которых русские войска сражались рука об руку с войском Запорожским с Левобережной Украины, в период Русско-турецкой войны 1672–1681 гг. Неудачи турецких войск под Чигирином сорвали планы захвата малороссийских (украинских, южнорусских) земель и привели к Бахчисарайскому мирному договору. О важности помощи говорит то, что турки направят к Чигирину 200-тысячное войско (1678). Россия смогла выставить против лишь 120-тысячную русско-украинскую армию[41].

Что побудило Мазепу к измене? Ненависть ли к русским, полученная им в детстве, во время пребывания при польском дворе? Любовная ли связь с одною из родственниц Ст. Лещинского? Или, как иные считают, любовь к отечеству и страх, что Малороссия под владычеством русского царя лишится всех своих прав? Но в поступках его нет ничего, что указывало бы на его готовность поступиться личным ради родины. «Мазепа в универсалах и письмах к казакам клялся самыми священными именами, что действует для их блага; но в тайном договоре со Станиславом (королём Польши) он отдавал Польше Малороссию и Смоленск»[42]. И повёл себя так, как ведут себя иуды-хохлы Незалежной. У всех свой интерес в политике (немцев, шведов, поляков, турок, малороссов). Но лишь последние, беря деньги у России, смотрят на неё с высокомерным презрением.

В. Шамбаров в «Петре и Мазепе» описывает сложнейший узел, что возник в ходе борьбы различных сил. На Украине настала полная каша! Теперь заправляли три гетмана! «Польский» – Хоненко, «турецкий» – Дорошенко, «русский» – Самойлович. Мазепа сделал всё, чтобы путём интриг уничтожить влияние соперников. Так, он предал фактически Самойловича, когда в 1686–1887 гг. ездил по его поручению в Москву, делая это «со злобою в сердце, хотя и с лестью на устах»[43]. Он пишет на него донос, им воспользовался кн. Голицын. Донос привёл к тому, что гетман Самойлович арестован, а его сын, Г. Самойлович, полковник Черниговский, одержавший блистательную победу над крымскими татарами у Кодака, помещён в тюрьму.

Историк писал: «Преследуя Григория за его мужество, за любовь к нему войска, Мазепа не довольствовался изгнанием опасного соперника, навлёк на него подозрение в измене. Пытали несчастного, тщетно умолял он о духовнике, предвидя неизбежную смерть. Наконец, отрубили ему голову, но для большего мучения несколькими ударами топора, тело же предали земле с бесчестием». По обвинению в измене подвергли аресту и казни и родственников. Жена несчастного, дочери, невестки были задержаны Мазепою на Украине[44]. Но Мазепа умел ещё и польстить царю Петру, вручив ему золотую саблю с каменьями.

Запорожская Сечь себе на уме, она с кошевым атаманом Сирко пыталась лавировать, ведя двойную игру. Дорошенко, теряя всякую опору, позвал на помощь покровителей – и тогда на Украину вошли турецкие полчища. Поляков раздавили, заняли Подолию, Прикарпатье. Опустошили всё Правобережье, угоняя жителей в рабство. За это нашествие Дорошенко прокляли сами украинцы. Когда русские подступили к столице Запорожья, Чигирину, город взбунтовался, заставил гетмана сдаться. Но турки тут же нашли другого ставленника. У них в плену оказался Ю. Хмельницкий, сын Б. Хмельницкого. Ему предложили роль гетмана, но под властью султана. И тот согласился. Эти люди предатели по сути своей. Ключевский был не особо высокого мнения даже о Б. Хмельницком, говоря: «Отважная казацкая сабля и изворотливый дипломат, Богдан был заурядный политический ум. <…> Но он не устранил и даже не ослабил той роковой социальной розни, хотя её и чуял, какая таилась в самой казацкой среде, завелась до него и резко проявилась тотчас после него: это была вражда казацкой старшины с рядовым казачеством, „городовой и запорожской чернью“, как тогда называли её на Украйне»[45]. Куда в большей мере это относится к сыну, что не отличался ни умом, ни авторитетом. Хотя его и громко титуловали «князем Малороссии», войско его состояло из 150 бродяг. Турки послали 100-тысячную рать «помочь» ему сесть на престол.

«Однако Россия оказалась настолько сильна, что справилась и с новым противником. В сражениях под Чигирином царские войска растрепали две турецких армии, отбили у Стамбула всякую охоту наступать на север. Только тогда на Украину пришел мир. Только тогда окончательно утвердилось – её восточная часть остаётся единой с Россией»[46]. Мы пока опускаем важную страницу военных противостояний тех лет на фронтах борьбы России с Крымом и Турцией. Турки же были внушительной силой, участвовавшей в споре за обладание землёй, которую привыкли называть Малороссией и только ныне – Украиной.

Мазепа обратился и к запорожским казакам с посланием, утверждая, что «у шведского короля нет никаких злых умыслов ни против Украины, ни против Запорожья. Король, только преследует своих неприятелей – москалей, которые сами раздражили шведов, а теперь не в силах противостоять им и бросились на Украину, где поступают хуже, чем шведы, которых выставляют чужими неприятелями. Запорожцы вместе с малороссиянами должны радоваться прибытию шведского государя, потому что оно подает всем возможность свергнуть с себя московское ярмо и стать свободным, счастливым народом». В послании была ложь о намерении русского царя перевести малороссиян за Волгу. Но доводы Мазепы, ещё и подкрепленные раздачей шведских денег, запорожцев убедили[47].

Н. Костомаров писал: «…заявления распаляли у запорожцев задор ко вражде с Москвою». «Но не так страшны запорожцы и татары, – писал Мазепа в своем приказе, – а страшнее нам малороссийский посполитый народ: весь он своевольным духом дышит. Никто не хочет быть под той властью, под которою пребывает, а полтавский полковник пишет мне, что все его полчане при случае начнут запорожцам помогать в их злом намерении» (борьбы с Москвою). «Осенью 1702 г. запорожцы напали на царскую казну, которую вёз капитан Суходольский, убили капитана и двух солдат, ограбили казну, а бывшего при капитане священника, исколов копьями, замертво покинули в терновнике: они, кроме того, уводили у великороссийских ратных людей почтовых лошадей и задержали царскую грамоту, в которой уговаривали их не препятствовать постройке крепости. Такие бесчинства сами по себе не возбуждали политических опасностей, но волнения в Запорожье откликались в Украине и слухи о сборе запорожцев на войну против москалей, разносясь по Гетманщине, находили в народе (том) сочувствие. В Сечу стремились всякие бездомные бродяги…»[48]

Мазепа хотел усидеть на трёх стульях. Но тут от Петра пришёл приказ, что «понеже неприятель идёт по Днепру вниз, то он бы, господин гетман, со всем своим войском наискорее шёл к Киеву со всем обозом и конницу всю изготовил, и если возможно, то сам с тою конницей был». Мазепа боялся разрывать с царём окончательно, и, страхуясь, завязал переписку с польским королём Лещинским, приверженцем Карла XII, готовя на Украине восстание против царя. Однако царь Пётр отчего-то поверил словам Мазепы. Позицию русского царя в отношении Мазепы и украинцев можно понять. Не забывайте, что события развёртывались в разгар Северной войны с грозным Карлом. Шла подготовка армии к Прутскому походу, развёртывалось строительство Петербурга. Пётр следил, чтобы к малороссам отнеслись лояльно, проявляя терпение и осторожность (даже после измены Мазепы).

По этой причине 11 марта 1710 года Петр I и издаёт манифест «О запрещении… оказывать Малороссийскому народу обиды». В манифесте том говорилось: «…дабы отнюдь никто не дерзал Нашего Царского Величества верных подданных Малороссийского народа людей изменниками называть, ибо кто тому преступлению невиновен, тому не достоит за другого такую укоризну терпеть, понеже Малороссийский народ и войско Запорожское служили Нам, Великому Государю, верно и к измене Мазепиной не приставали, а которые были в измене, те восприняли достойную казнь, а прочие изменники и воры Запорожцы, по прелести его Мазепиной, из Наших Малороссийских городов с ним выезжали». Предусматривалось наказание за нарушение указа вплоть до смертной казни[49].

С началом битвы с Карлом Пётр рассчитывал на помощь Мазепы, а тут последовал удар в спину от него. Это стало для Петра I настоящим потрясением. Но русский царь как великий политик проявил выдержку. В схватке с грозным противником России, Карлом XII, Петру была не нужна коварная и враждебная Украина! Повторим ещё раз ключевую идею Петра в отношении малороссов, им подчёркнутую. «…Нам, как государю и защитнику Малороссийского края, надлежит отеческое попечение о вас иметь, чтобы в то порабощение и разорение Малой России не допустить…»[50] Сомнения Петра понятны. Да только чёрного кобеля не отмоешь добела. Натура берёт верх. Пётр I оттягивал решительные меры против Мазепы и украинцев, указывая Меншикову: «…токмо едина материя суть, чтоб смотреть и учинить запорожцев добром по самой крайней возможности; буде же себя покажут противными и добром сладить будет невозможно, делать с оными, яко с изменниками»[51].

После измены Мазепы русский царь организует коллективное проклятие ему с анафемой. С тех пор имя Мазепы ежегодно, в Великий пост, возглашалось во время чтения анафем в чине Торжества Православия (до середины XIX века, когда практика поименного перечисления иуд прекращена). До нас дошло два разных варианта анафемствования Мазепы – более краткий и пространный. Исходя из текста, можно предположить, что они были составлены уже после разгрома шведов под Полтавой и смерти Мазепы в Бандерах.

Краткая версия выглядит следующим образом: «В прошлом 1708 г. в месяце Октоврии бывший Гетман малороссийских городов Ивашка Мазепа, забыв страх Божий и крестное целование презрев и великую милость Государеву отринув, изменил Ему, Великому Государю, и перешёл к противнику Государеву, королю Шведскому, и вместе с ним вооружился на Великороссийскую державу. За эту измену в царствующем граде Москве в великой соборной апостольской церкви всеми архиереями и всем духовным чином при правительстве царском и при всём народе соборно проклятию предан, его проклятию предаем и глаголем: Ивашке Мазепе изменнику и единомышленникам анафема». В более длинной версии анафемы были добавлены краски и детали. Там, в частности, сказано: «этот изменник Мазепа убежали к Турецкому порту под защиту. И там окаянный немногих дней злобу свою и житие окончил и, желая взойти на небо и быть подобным вышнему, он до ада низвергся»[52]. А куда делись сокровища Мазепы – неизвестно. Хотя говорили, что тот был одним из самых богатейших людей в Европе в начале XVIII века. Ему за время правления на Украине с 1678 по 1708 г. удалось составить огромное состояние. Утверждали: сокровища, находившиеся в его личной казне, сегодня оцениваются где-то в миллиард долларов![53]

О судьбе казны Мазепы ходят легенды. Воинская казна Запорожской Сечи не найдена до сих пор. Ее пытались заполучить Петр I и Екатерина II. По одной из версий, казна запрятана в Батурине, столице гетмана Мазепы, по другой – в Ростове-на-Дону, в подземельях армянского монастыря Сурб-Хач, по третьей – вывезена в Лондон полковником Полуботко и положена на хранение в Королевский банк, по четвёртой – вместе с запорожцами, основавшими Задунайскую Сечь, оказалась за Дунаем и после ликвидации Задунайской Сечи вывезена казаками, не пожелавшими стать царскими поданными, в США для создания Миссурийской Сечи. Мазепа был последним из украинских деятелей, кого в России предавали анафеме, да ещё с поименным включением в чин Торжества Православия. До него в их числе были такие известные русские персонажи, как Григорий Отрепьев (Лжедмитрий) и Степан Разин[54]. Сегодня корвет «Мазепа», построенный два года назад укронацистами, пока болтается на Западе, боясь сунуть нос в район боевых действий, понимая, что сразу же будет потоплен. Сегодня нашим политикам и военным важнее понять, что делать в условиях нынешней мазепанщины с нынешними её обитателями… А Пётр Великий, узнав об измене запорожцев и Мазепы, всё же имевших за собой симпатии значительной части украинцев (не будем обманывать себя!), повёл себя умно и жёстко. Он прекращает подвоз по Днепру к Сечи всех жизненных припасов. Запорожье плотно изолируется заставами от Украины, и, наконец, высылается карательный отряд под начальством генерала Ренне. Карл пытался поддержать изменников 4-тысячным отрядом генерал-майора Круза. Но в битве у м. Соколки те разбиты. После разгрома шведов запорожцы и сторонники Мазепы толпами стали бежать на правый берег Днепра. Между тем гарнизон Полтавы мужественно сражался против шведов и предателей. В «Истории русской армии» читаем: «Гарнизон изнемогал в неравной борьбе. Не только воины и дружинники, но и все жители города вступили в бой с врагом. Дряхлые старики, женщины, даже малые дети сражались бок о бок с гарнизоном крепости. Дрались косами, вилами, дубинами; за недостатком снарядов и пуль осыпали врага градом камней. Несмотря на бешеный натиск шведских войск, и на этот раз твердыня осталась в руках гарнизона»[55]. Настоящие патриоты Русского мира Кочубей и Искра поплатились жизнью за верность России. Министр культуры и информационной политики Украины Александр Ткаченко сообщил, что на территории заповедника Киево-Печерская лавра откроют музей гетмана Мазепы. История обрела черты водевиля, ибо в ней важную роль играет страсть Мазепы к красавице-дочери Кочубея… А.С. Пушкин писал:

Мнения историков расходятся: одни считают, что он соблазнил его дочь. Другие сей вины не видят за ним, говоря, что Матрена сама сбежала к Мазепе. Тот, не желая срамить девушку, отослал её к родителям. И якобы писал ей: «Никого ещё на свете я так не любил, как вас, и для меня было бы счастье и радость, если бы вы приехали и жили бы у меня, но я сообразил, какой конец из того может выйти, особенно при такой злобе и ехидстве ваших родных: пришло бы от церкви неблагословение, чтоб вместе не жить, и где бы я тогда вас дел. Мне вас было жаль, чтоб вы потом на меня не плакали»[57]. «Элита» Украины сбежала к янки, движимая корыстью и мздою! И, обесчещенная, ныне стала блудливой девкой, готовой отдаться тем, кто больше даст.

О трагедии Кочубея и Искры упомянул Пушкин в «Полтаве», под вельможами в тексте имея в виду «секретаря Шафирова и графа Головкина, друзей и покровителей Мазепы: на них, по справедливости, должен лежать ужас суда и казни доносителей». Но ведь не сами же они так решили! А они действовали по указанию Петра и Меншикова, которые Мазепе тогда полностью доверяли! Признаем: и Пётр I бывал в кадровой политике слеп… Доверял прихвостням и иудам, что обернётся провальной полосой в развитии России. Не надо бы и ныне повторять просчётов. Но нет же, не слушали цари России голосов её умных патриотов.