Убегать из дома очень трудно. Теперь маленькая Соня знала это наверняка. Во-первых, нужно брать запасов больше. Особенно ирисок или карамелек. Из дедовой металлической коробочки. Так куда веселее, и они разных вкусов: и грушевые, и лимонные, и яблочные. А вот с шоколадными точно далеко не уйдёшь! Такой запас быстро заканчивается. Только во двор – и уже половины конфет нет. Ещё шаг – каким-то странным образом нет и второй половины. Во-вторых, в валенках и зимней шапке бежать оказалось неудобно. Конечно, путь предстоял длинный, и кто знает, возможно, пошёл бы снег или даже началась бы метель… Но всё-таки в сапогах было бы лучше, потому что на дворе лето. А в деревне лето очень тёплое. Даже ночью.

Соня села и развернула маленький платочек. Два помидора, редиска и печенье. Вот и весь Сонин запас. Похрустывая печенькой, девочка подняла голову. Браткина шапка сползла на левое ухо.

«Ух, какая огромная!» – подумала Соня, разглядывая луну.

Луна медленно выплыла из серых облаков и ярко осветила маленький пруд. На краю мостков, свесив ноги в Вовкиных валенках, сидела Соня, точнее сказать – Хвостик. Так её уже называла вся семья, а не только брат.

Сегодня никто не поверил Соне. Ни папа, ни мама, ни дедушка. Ни даже Вовка. Вовка всегда её понимал, а сейчас они почти подрались, и она укусила его прямо за плечо! И это было ужасно. А не поверили в то, что существуют такие жуки, которые живут на самой луне. Но как же они ошибаются в этом! Соня часто видела, как жуки туда улетают…

Хвостик сидела тихо и наблюдала наползающий туман. Покрытые серо-зелёным мхом деревянные столбы пахли сыростью и лягушками. Те без умолку квакали на разные лягушачьи голоса. Видно, спорили – кто из них Царь-жаба. Они важно раздували щёки, смешно плюхались пузом в воду и, перебирая лапками, плавали по луне, которая румяным блином качалась на воде среди ряски и кувшинок.

– Как же ночью хочется есть, – сказала Соня, доедая помидорку.

Запасы кончились, и девочка подумала, что дальше бежать – смысла нет. Тут тоже очень даже хорошо. Можно жить прямо здесь. В маленькой сумке через плечо Соня нащупала банку с жуками. Бережно вытащила и постучала по стеклу.

– Эй, жуки, вы почему спите? Я вам такую луну нашла! Пора вам домой!

И подняла банку выше над головой. Жуки молчали. Тогда Соня приподнялась. Большие, не по размеру валенки зацепились друг за дружку, Соня поскользнулась на мостках и упала в пруд! Воды было немного, но достаточно, чтобы стало обидно. Банка отлетела в сторону в камыши. Один валенок утоп, а второй поплыл к Царь-жабе. Вовкина шапка стала похожа на кота Мурзика, когда его купал дед. Соня, пыхтя и карабкаясь, залезла на мостки и сильно заплакала. Было очень мокро и очень горько. Жуки потерялись, валенки уплыли, шапка намокла…

«А мама, наверное, завтра будет жарить всем творожные пончики, – всхлипывая, рассуждала Соня, – а Вовка, наверное, очень рад, что меня нет, и забрал все мои игрушки. И все секретики посмотрит, закопанные за забором. И зайца себе заберёт. А папа теперь выкинет диван. Зачем им теперь мой диван? Да и все вещи отдадут соседям. Вредной Машке…» С каждой новой мыслью Соня плакала всё сильнее и сильнее. Шорты и футболка были очень мокрыми в зелёной ряске, Соня озябла.

«Угууук», – мимо, шелестя крыльями, пролетела огромная сова, и Хвостик сильно испугалась.

– Я тебя не боюсь, – крикнула ей девочка, дрожа от страха, – улетай домой! И я хочу домой… – зарыдала Соня.

В это самое время на заднем дворе Вовка с дедом и папой вовсю искали беглянку. Вовка чувствовал за собой вину. Ведь он не поверил сестре… Он с ней поругался…

А как верить, если она всё время врёт, ну или выдумывает?! Опять выдумала про каких-то лунных жуков. Какие они лунные, если они чёрные? На луну совсем не похожи. Но это сейчас неважно, а важно, что Хвостик пропала. Во всех тайных местах её точно не было. Вовка уже два раза проверял – и в будке у Бобки, и в дедовом «запорожце», где они ещё утром прятались от соседского Борьки.

Вовка испугался: а вдруг её кто-то себе заберёт? Она, в общем-то, хорошая, только много болтает. И придумывает то, чего нет. Ну и кусается больно… Зато с ней интересно и смешно. У других братьев сёстры в куклы играют, а Соня с жуками возится и совсем их не боится.

Папа озадаченно шарил в высокой траве, подсвечивая фонарём.

– Хвостик что-то расхулиганилась совсем. Дерётся с мальчишками, не слушается никого, разве можно так расстраивать маму?

– Пап, она жуков своих куда-то понесла.

– А ты откуда знаешь?

– Я с ней подрался… точнее, она со мной. Вот. И укусила сюда. – Вовка показал плечо.

– Дела… Драться нельзя, особенно с девочками. Нам всем сейчас от мамы влетит за Соню. Ох, мама и Новый год припомнит, когда сломался «запорожец». И опять скажет, что дисциплина у нас у всех хромает. Вас, мол, как в армии нужно воспитывать. А иначе беда…

– И тебя тоже? В армию?

– Меня особенно! – улыбнулся папа.

– А я в армию не отказался бы, – мечтательно заявил Вовка… – Хочу завтра солдатом стать, хоть на денёчек. У меня и ружьё есть. Я его для особых случаев берегу. Деревянное. И Соню с собой возьмём. Она хоть и девочка, но у неё дим-цип-лина хромее некуда, – потирая укушенное плечо, усмехнулся Вовка.

– Давай. Только найдём её сначала, а завтра хоть в армию, хоть в космос на ракете… И как же это я про жуков забыл?.. – совсем тихо сокрушался папа. – Она говорила… И банку вертела в руках, а мне всё некогда…

Тут дед замаячил своим фонарём у пруда и закричал, что Соню нашёл.

Вовка стремглав кинулся к мосткам. Дед нёс на руках заплаканную Соню, почему-то в его мокрой шапке. Вовка взял её за руку. Ладошка была очень маленькой, холодной и мокрой. И от этого Вовке стало жалко сестрёнку… А та, крепко вцепившись в деда, всё время причитала:

– Деда, дедулечка, родненький, я домой хочу, не выбрасывайте мои игрушки… я ещё поживу с вами…

На крыльце стояла растерянная мама:

– Хвостик, как же ты всех нас напугала!

– А мы вот тут… посоветоваться решили с тобой, – начал папа, обращаясь к маме, еле сдерживая улыбку. – Ты нас не сильно ругай, мы завтра исправимся… Честное слово. С утра встанем и как в армию пойдём с Вовкой и дедом, вроде как дисциплину подправить. А то она у нас что-то совсем никудышная. Прямо-таки хромая. Будем силу воли воспитывать. Ну и всё, что там ещё полагается.

– Посмотрим, – вздохнула мама.

Соня перестала хныкать и удивлённо спросила:

– А девочек туда берут?

– Таких, как ты, – в первую очередь, – заявил папа.

Мама улыбнулась, взяла Соню на руки и отнесла в детскую.

– Мама, как же хорошо, что вы не выкинули мой диван. И мою подушку, и одеяло, – засыпая, тихо бормотала Соня.

Тёплая и уютная постель убаюкала девочку быстрее обычного. А мама, укрыв её, погладила по голове. Вовка сидел рядом и долго смотрел на Соню. Она уже крепко спала, а он думал о жуках. И почему же они лунные? Может, и вправду они там живут? На луне. Вовка всё думал и думал и наконец уснул.

Утром Соня встала пораньше. Вовка сладко спал, свернувшись калачиком, а одеяло сползло на пол. Выбежав на крыльцо, девочка увидела яркое солнце. Утром оно осторожно запрыгнуло в бочку с водой и играло с ветром водяными зайчиками, как рыбьей чешуёй. Соня засмотрелась на папу и дедушку. Умываясь, они жмурились от ярких водяных бликов. Седые волосы деда светились у самой макушки, и было заметно, что он чуть лысоват.

– Деда, а что же такое димс-цип-лина?

– Это когда есть кто-то главный и все его слушаются.

– Как же я хочу быть в нашей армии самой главной, – прыгая на одной ноге по крыльцу, сообщила Хвостик. – И чтобы все меня слушались. И ты, и папа, и особенно Вовка… Было бы так здорово! А то меня слушается только один Бобка. И то, когда ему колбасу принесёшь…

Папа и дед, улыбаясь, переглянулись. Дедушка почесал затылок. Сказано – сделано.

– На правах самого старшего назначаю тебя самой главной на сегодня, – сказал дед и, сорвав ивовый прутик, подарил его Хвостику.

– А что утром делают в армии? – громко, на весь двор спросила Соня.

– Закаляются! – ответил дед, весело подхватил её и, как на самолёте, спланировал ближе к бочке. Возле бочки стояли большой таз, два ведра и маленькая леечка.

– Тебе лейка, а Вовке ведро.

Соня с опаской потрогала прохладную воду. И закаляться раздумала. Но папу было уже не остановить. Соня побежала, весело визжа, от папы прямо через грядки к Бобкиной будке.

Пёс весело залаял, приглашая играть с ним. А папа пытался облить дочку хоть чуточку. Но Соня оказалась проворнее, залезла на крышу к Бобке и стала громко причитать, размахивая прутиком:

– Вовке, сначала Вовке, он старше!

Поскольку лейка вся расплескалась, к мирно спящему брату отправилось маленькое ведёрко.

Вот уже и Вовка пулей вылетел из комнаты во двор. Визжа и хохоча, он тоже быстро забрался на крышу Бобкиной конуры. Теперь Соня и Вовка были заодно. Взявшись за руки, они с интересом наблюдали, как дед тихо подкрался к папе и вылил на него ещё одно ведро, только теперь не из тёплой бочки, а из холодного колодца. Такого папа не ожидал и решил сдаться. Дети рассмеялись. А мама, смотря на всё это из окна, с улыбкой покачала головой.

– Вовка, – спросила Соня, – закаляться – это важно? Я как самая главная тебя спрашиваю!

Немного подумав, Вовка с разбегу прыгнул. Прямо с крыши будки, прямо в бочку и давай плескаться. Соне стало обидно: как же Вовка первее придумал такое? И тоже поспешила в воду. Прохладная водица пробирала до мурашек, но детям нравилось бултыхать ногами, создавая волны настоящего шторма. Наплескавшись вволю, Хвостик спросила деда прямо из бочки:

– Деда, а что в армии ещё делают?

– Ну, в армии… – задумавшись, начал дед, – там солдаты на посту стоят и охраняют что-нибудь важное.

– Я придумала, – весело заявила Хвостик. – Деда, ты сегодня будешь охранять… важный телевизор, а папа пусть охраняет важную маму.

– А ты, Вовка, будешь козу нашу Глашку охранять, она тоже очень важная! Да, дедуля?

– То, что важная, это да, только она очень хитрющая, смотрите не провороньте её.

Дедушка и папа направились к своим назначенным пунктам охраны. Было видно, что они весьма довольны, особенно дед.

Дети вылезли из бочки и, шлёпая босыми ногами, побежали к козе. Зайдя к ней в загон, они стали её рассматривать. По меркам козьей красоты Глашка была принцессой. Белоснежная пуховая шерсть, загнутые рожки и большие жёлтые глазищи. Дети погладили её по спине. Потрогали рога. Коза подозрительно рассматривала гостей, ожидая от них шалостей… Встав по стойке «смирно» и взяв своё ружьё, Вовка начал изображать солдата. Соня смешно передразнивала брата. Коза мирно жевала траву и иногда трясла длинной бородой. Воровать козу никто не шёл, что очень расстраивало юных охранников. Мокрые детские ноги ела назойливая мошкара. Малыши то и дело отбивались ивовым прутиком и почёсывали укушенные места.

– Смотри, какие у неё рога! И копыта, – убеждал заскучавший Вовка, – она сама кого хочешь забодает.

– Да, это точно, – засмеялась Соня. – Пойдём лучше к маме, проверим папу. У них интереснее.

И, маршируя в ногу, дети отправились прямиком на летнюю кухню.

Под навесом из дикого винограда папа справлялся с заданием очень неплохо. Качаясь в гамаке, он почитывал газету и всё время уверял маму, что чтение – всего лишь отвлекающий манёвр, а операция по её охране проходит весьма успешно…

Деду повезло чуть меньше. Охраняемый телевизор перестал что-либо показывать на самом интересном месте, когда шла шпионская погоня. Так как на крыше подрались Мурзик с соседским котом и погнули чердачную антенну.

Мама, как и всегда, летала по кухне, готовя вкусности. Выглянув из окошка, сказала:

– Кто тут у вас самый главный? Нужно почистить, – и выставила на подоконник целый таз картошки. – Сегодня вечером будут шанежки и вареники с картошкой.

Ах, до чего же Соня любила, когда мама пекла шанежки! А Вовке нравились вареники с картошкой. И обязательно со сливочным маслом, которое тает в тарелке.

– А что, чистить картошку должен самый главный? – испуганно посмотрела на тазик Хвостик.

– Конечно! – решил подшутить папа. – У главных такая работа.

К такому повороту событий Соня не была готова. Хвостик подошла к тазику, потрогала картошку. Так много картошки ей и за всё лето не перечистить! До зимы уж точно…

«У главных что, всё время так?» – грустно думалось ей. Но быть самой главной хотелось очень. И, нахмурив брови и поджав губу, Соня села чистить.

Восхищённые Сониным мужеством, папа, дед и Вовка, смеясь, сели рядом помогать. Хвостик переживала, что у неё всё время не получается. То картошка была большая, то слишком круглая. То скользкая, то почему-то квадратная. Если сравнивать с картошинами деда и папы, да даже и с Вовкиными, Сонины были корявые и страшненькие. Но в итоге все картофелины пошли в дело. Мама приняла работу у всех. И это было очень приятно. Особенно Соне.

Дед всё-таки решил починить антенну и вернуться к шпионским погоням по телевизору, поэтому полез на чердак. За ним увязались внуки.

Такое событие, как чердак, кто угодно может пропустить, только не Хвостик и Вовка! Чердак – очень таинственное место. Местами волшебное. Чем темнее и пыльнее место, тем лучше. Среди самого обычного хлама в углу притаился старый красавец сундук. Дедуля чинил антенну, а дети, раскрыв сундук, стали ворошить его внутренности.

Соне попался старый дедов альбом с чёрно-белыми фотографиями. Там дедушка был и ещё ребёнком, и красивым солдатом. Его всегда можно было узнать по весёлым, добрым глазам, которые со временем нисколечко не изменились. Дети нашли фото, где дед был с младшей сестрой Валей, на которую Соня оказалась похожа. Ещё Вовка нарыл в сундуке дедову пилотку со звездой и пустую кобуру от настоящего пистолета. А старый бинокль Вовка решил уступить Соне. Всё-таки главная она сегодня, да и луну в него рассматривать очень удобно. Ему больше не хотелось ругаться и драться с сестрой. Потому что, когда ссоришься, одному скучно. А вместе всегда веселее. Особенно когда хулиганишь… А пошалить очень хотелось.

– Давай Петьку дразнить, – предложил брат и тут же почувствовал на укушенном плече тёплую ладошку сестры.

– Болит? Я не буду больше кусаться, прости, – уже совсем тихо прошептала Соня.

– До свадьбы заживёт, – пошутил дедуля, поправляя антенну. – Я бы тоже укусил, если б мне не поверили.

Дети рассмеялись и полезли в окошко.

Выглянув из маленького чердачного окна, дети стали кукарекать, передразнивая соседского петуха. А тот, думая, что в его владениях объявился новый соперник, бегал из стороны в сторону, смешно растопырив крылья и грозно кудахча. Вслед за ним по всему двору носились его бедные куры. Весь соседский двор стоял на ушах. Гуси, утки и даже важные индюки всполошились от Петиных пробежек. Дети веселились от души. Петька был глупый и очень смешной.

– Хватит дразнить моего петуха, – взмолилась соседка, – идите лучше свою Глашку догоняйте. Она уже вовсю по соседским огородам скачет.

Пришлось всем побегать за глупой козой, которую дети нечаянно выпустили из загона, когда её охраняли. И та между делом съела у соседей свежую капусту, помяла укроп и маргаритки. Глашка была своенравная коза, и поймать её было непросто. В загоне она была скромной тихоней, но за его пределами в ней просыпался прыгучий и шкодливый характер. Забегая во дворы, она скакала по грядкам. Рогами цеплялась за сохнущее бельё, разбрасывая носки и полотенца, гремела тазиками и вёдрами. Соседи охали, а ребятня смеялась до слёз.

Глашку поймали только вечером, когда стемнело. Там и шанежки подоспели румяные. И конечно, вареники с картошкой. Вовка с большим удовольствием смотрел, как в горячей тарелке медленно расплывался кусок вкусного сливочного масла. Наслаждаясь тёплой шанежкой, Соня рассматривала фонарь. К нему слетались мотыльки. Смешно толкались и спорили за лучшие места около тёплого жёлтого света… Заметив это, Вовка вспомнил про жуков.

– А давай смотреть в бинокль твоих жуков. Ну, где же они? – предложил Вовка Соне.

Соня загрустила.

– Такая луна большая. Вон у неё уже бочок как будто съеден, – не унимался Вовка, – завтра ещё меньше будет. Неси сюда, давай их выпустим с сеновала. Он ближе к луне, и там есть дырка в крыше. Оттуда хорошо видно луну.

Закончив с ужином, все полезли на сеновал. Копошась в пряном сене, Соня вдруг тихо сказала:

– Что-то у меня голова болит. Вовка, может, ты побудешь главным? На, – и отдала ивовую хворостинку брату.

Папа приложил к её лбу прохладную ладонь.

– Вот так новость, а ты у нас случайно не заболела, Хвостик? Лоб горит огнём. Маме такая наша армия явно не понравится.

– Это точно, – встревожилась мама и прижала к себе Хвостика. – Девочкам, наверно, сложновато вашей армией командовать. Будешь малиновый чай с мёдом пить у меня. Дед, ставь самовар…

– Мам, мне жуков жалко. Они там одни в банке плавают на пруду. Крышка закрыта, что же делать? – совсем расстроилась Соня.

– А давайте я их принесу. Ну, вместе с дедом, – предложил Вовка. – Только как я их узнаю, твоих жуков?

– Ночью они очень красивые, они же лунные! Ты когда увидишь, всё поймёшь, они как луна, – ответила Соня.

«Круглые, что ли?» – подумал Вовка.

Дед и Вовка, вооружившись фонариком, отправились к пруду. Вовка по колено залез в воду и нащупал один свой утонувший валенок. Чуть позже в камышах наткнулся на второй. Во втором сидела огромная жаба. Вовка подумал даже, что это и есть Царь-жаба, которую они с Соней искали всё лето. Такая огромная она была. Он аккуратно посадил её на мостки, и та поспешила удрать, громко хлопнув пузом о воду.

– Дед, и где же её жуки-то?

– Так вот они, глянь на банку. Смотри, как сияет, красота-то какая! Соню зазря обидели, не верили ей…

Таких красивых жуков Вовка ещё не видел. Настоящие, лунные! Он понял, почему их так называла Соня. Понял и улыбнулся.

– Пошли же быстрее домой, деда, пока луна не спряталась.

Вернувшись, дед начал раздувать самовар, а Вовка вместе с Соней открыли банку, и оттуда вылетели сияющие светлячки. Много светлячков, целая стая. Весь потолок над сеновалом был похож на маленькое звёздное небо. Через дырку в крыше они медленно поднимались высоко вверх к самой луне, улетая с сеновала. Вовка лежал и смотрел в бинокль на красивую луну и красивых лунных жуков.

– А убегать из дома очень страшно, зато возвращаться радостно и вкусно, – прижавшись к папиному боку, заявила Соня.

– Это почему? – спросил папа и крепче обнял дочку.

– Потому что, когда возвращаешься, так радостно, что твой диван на месте, и подушки, и заяц, и секретики за забором. А ещё вечером тебя ждут шанежки или пончики. И ещё… можно стать самой-самой главной…

«Для этого необязательно убегать», – подумал, улыбаясь, Вовка, но промолчал. А только посмотрел ещё раз на улетающих светляков. Они и вправду летели вверх, как будто на луну. К себе домой…

– Хорошо, что один лунный жук всё-таки остался жить с нами, – сказал дедуля, заглянув с лестницы.

– Где же, где? – внимательно рассматривая потолок, удивилась Соня.

И в тот же миг все, кто был рядом, обняли Хвостика и засмеялись…