!Эдуард!

Позволить своей матери уговорить меня остаться в этом городе огромная ошибка. Сновидения усилили натиск заражение мозга в несколько раз. Снова проснулся мокрый до нитки, влажными щеками, с выпрыгивающим сердцем из груди, пульсом, бьющим по ушным перепонкам, засухой до самой гортани. Можете представить, что я увидел там за гранью сознания, чтоб мужик проснулся с лицом, залитым от слез.

Эта ночь ударила еще мощней: теперь ярче картинки, больше ужаса от содеянного, тяжелее грех, ядовитей горечь сожаления. Слишком сильно было впечатление от стриптиза, чересчур быстро адреналин разогнал кровь, возбуждение сносило все границы - хотел эту кошку-балерину в свою постель: до боли в паху, до искр из глаз, до дрожи в теле. Кто она такая, что действует так на меня? А ее запрет на прикосновения, заставлял прошлого меня рваться наружу с неистовой силой зубами грызть стальные канаты. «Я куплю тебя для себя, со всем твоим дерьмом, что скрываешь! Уверен, ты детка имеешь свои тайны, уж очень невинна для такой работы».

Возбужденный мозг выдает миллионы напряженных импульсов зрительному нерву будоража видения - я эгоистичный подонок надругался над невинной девушкой, взял против воли прямо у стола, не заботясь о ее желании, разрушил светлое будущее своими грязными руками. Рыдания так четко слышу, что хочется лишиться слуха, душа ноет вместе с глазами, и хочется выдрать из груди, но думаю - это бестолку - во снах все словно наяву и ни чего уже не исправить.

Все время убеждал себя - такого не может быть, никогда не принуждал к сексу, девки на мне висли как шишки на елке, захотел, стряхнул и пошел дальше. Даже те, кто попал в поле моего похотливого взора, были не согласны спать со мной, в итоге за определенные блага роскошной жизни отдавали свои бесценные киски. Самые невинные недотроги таяли от моей харизмы. Проходу не давал, превращая их жизнь в сказку о Золушке, но своего добивался. Видимо такая кара небесная меня настигла за все, что сделал в жизни.

Единственным плюсом моего пребывания дома было то, что помогал маме, справится с трагедией, и не похерить бизнес отца, и это позволяло мне чувствовать себя значимым человеком, а хотелось плюнуть на дело всей его жизни, за то, что у меня не было мужской поддержки, и в кого превратился в итоге.

Чувство вины сжирало меня изнутри не только за кошмары, но и за отношения с родителями. Я рос бунтарем от нехватки любви отца, стал ее искать на стороне, добивался любой ценой. Одиночество выгрызало в душе эмоции, все предложения родителя принимал в штыки, сюсюканье матери пресекал на корню. Я стал самоуверенным эгоистом, уверенным, что все проблемы решит отец без наказаний.

Остаться, и принять управление корпорацией, было не только помощь маме, но и одолжением отцу, который был хорошим мужиком, а власть и деньги сгубят самого святого. За последние пятнадцать лет он заработал репутацию металлического монстра, я очень гордился им, но постоянное отсутствие дома, сильная опека одних женщин вокруг, лепили из меня - то, кем стал. Последние два года работал над собой, перевоплощался из монстра в человека, но, как говорят - душок-то остался.

Внезапная смерть папы многих подкосила, а врагов активизировала. Мне было на руку, что меня считали развязным придурком, не умеющий ничего. Зря, большая ошибка так думать! За границей получив хорошее образование, мог уделать многих специалистов в области экономики, получил степень МВА. Это было моим тузом в рукаве. Наблюдал за партнерами, друзьями и многих смывал в унитаз, как наркоту от них же доставленную. Мог доверять очень узкому кругу друзей.

Благотворительную вечеринку, которую он ввел в концерне в честь дня металлурга и моего рождения, стали проводить ежегодно. В этом году готовилось грандиозное мероприятие в честь памяти отца. Мама была пока не готова появиться на публике даже со мной, уверенным в себе сыном.

Когда я стоял у гроба в толпе, среди всех знакомых и незнакомых людей, которые до последнего дня общались с моим родителем, услышал его голос, прозвучавший у меня в голове, подумал, что сошел с ума:

"Мальчик мой, Эд! Ты не можешь продолжать убегать от своего места в жизни. Я не смогу больше развернуть самолет и прилететь к тебе, вытаскивая из очередного дерьма. Пожалей мамино сердце, она не выдержит. Когда ты уже вернешься домой?"

Обескураженно встряхнул головой, чтобы очистить свои воспоминания, и помнить только лучшие моменты.

Федор Шмелев был сильным мужиком, верным мужем, и по-своему любящим папой, с которым нельзя было не считаться. Я не заслуживал носить его фамилию в свете того что творил, но если подумать, то он тоже виноват в моем воспитании.

Возвращение в родной город, к семье, было способом искупить вину за все те проблемы, которые ему приходилось решать, вывернувшись на изнанку, чтоб никто не узнал о моих грешных делах. Если бы журналюги пронюхали - конец нашей репутации и семейному делу.

- Мама скучает по тебе, очень сильно, - сказал он мне во время одного из своих ежемесячных звонков.

Тишина мертвая. Молчание. Всегда только слушал, когда он просил о моем возвращении домой.

- Эдуард? - Слышал грусть в его тоне.

Вздохнул в микрофон айфона:

- Да, отец? Я по ней тоже скучаю. Передай, что люблю ее.

- Я все уладил для тебя. Разве не это я всегда делал? Мои люди не нашли девушку, а этого козла - дружка твоего сильно наказали, он больше не побеспокоит тебя. Что еще мне нужно сделать, чтобы вернулся? Ты мне нужен, мои годы жизни не вечны, я должен быть уверен, что сможешь достойно принять руководство, и позаботится обо всех.

???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????

Знать, что уже не услышишь голос родного и любимого человек, не скажешь тех слов, которые выворачивают душу сейчас, вот когда дикое, необузданное желание изобрести машину времени и вернуть назад годы, сделать так, чтобы я никогда не был такой эгоистичной мразью.

«Любовь заставляет нас делать ошибки, Эд! Когда ты начнешь прощать себя?»

Первый раз в одиночестве, послушно принял ночной кошмар. Тупо пялюсь в окно, не видя восхитительного рассвета на горизонте, а я знаю точно, что вид потрясающий. Не раз наблюдал за шалуньей солнцем сидя у стола, и получая утреннею дозу кайфа от красотки, усердно работающей у меня между ног.

Приехав в офис, когда пять утра сурово грозило пальцем, фыркнул Ролексу, засунув в карман брюк, поднялся в пустой кабине лифта, окинул приемную - дизайн которой утвержден отцом, опять позволил тоске подчинить разум.

Сижу за его столом, в его кабинете, и тихо схожу с ума, слыша единственный голос, который хочу услышать наяву, но слишком поздно. Все что тут изменилось, только надпись на двери и красный камень таблички на столе, теперь они носят мои инициалы.

Твою мать, мне нужно выпить. Трезвость не работает на меня сегодня утром. Было похоже на то, как будто призрак моего отца витал за мной повсюду и нашептывал что-то на ухо. Он был моим вторым крупнейшим сожалением в жизни, и это только прибавлялось к мешку кошмаров, который давил на плечи, и от этого мне кажется, я стал немного сутулиться.

Стоя у бара, вспомнил крылатую фразу: «С утра пьют - либо аристократы, либо дегенераты», решил, что не к тем ни к другим не отношусь, послал, куда подальше идею напиться. Опять за столом, снова просыпающийся город во всю прозрачную стену.

Возвращение было нелегким, всплыло как в проруби и добавило чувство вины, но это было моим искуплением, моим извинением перед отцом, доказать, что не подведу, ведь он этого очень хотел.

«Эд!» - Родной голос вновь прозвучал в моих мыслях.

- Отец? Прости! - Шепотом вслух, совершенно не заботясь о том, что кто-то мог услышать, войдя в кабинет, что погружаюсь в полное безумие.

«Все изменится для тебя. Когда ты найдешь то, что ищешь, тебе придется упорно бороться, чтобы удержать это».

- Я ничего не ищу, пап! Прости меня, за все.

«Ты всегда искал ее. Мы всегда знали, что твоя любовь сильна и не растрачена, я не научил. Знаю, ты закрыл дверцу в сердце давным-давно, но в один прекрасный день ты снова откроешься.

- И снова быть жалким? Я так не думаю! - Возмутившись.

«Ты просто должен верить в себя, Эд. С тебя и так достаточно страданий. Ты заслуживаешь, чтобы двигаться дальше, сынок. Достоин, чтобы быть любимым. Ты ведь знаешь, что мы любим тебя несмотря ни на что, не так ли?»

Эмоциональный электрический сгусток размером с шар для тенниса, застрял у меня в горле, что мешало мне ответить. Я кивнул головой, хотя он не мог этого увидеть.

«Ты найдешь того, кто тоже будет тебя любить несмотря ни на что, и даже простит ужасную ошибку прошлого»

Тогда, на другом континенте просто молча повесил трубку, ни сказав, ни слова. «Я тоже люблю тебя, папа! Спасибо, папа» или просто «До свидания, папа». Если бы я знал, что это был последний раз, когда слышал его голос, я бы сказал ему все это. Я бы освободился от своей обиды перед единственным человеком, остававшимся на этой земле, кто бы меня понял и простил.

Решил выйти наружу, на свежий воздух, потому что чувствовал, что воспоминания о моем отце душат меня в этой комнате. Стоя у стеклянных перил балкона, завис как глюкнутый компьютер, перезагрузка произошла благодаря Матвею, который всегда вовремя меня вытаскивает из дерьма, словно заместитель отца.

- Привет, дружище! Только не говори, что решил отправиться к отцу. Я такого удара не перенесу, за тобой следом, так и знай, на твоей совести будет, тогда точно варится нам обоим в котле, и поверь, я тебя часто там топить буду за мою безсексуальную жизнь. - И не поймешь - толи серьезно, толи прикалывается. Люблю этого подлеца.

- Лазарев, за языком следи. Что за чертовщину несешь? Я конечно периодами безумен, но сейчас как никогда с жизнью распрощаться не хочу. У меня появился стимул. - Так и чувствую ухмылку на своем лице.

- Вот и хорошо. - Хитро прищуривается, с интересом заглядывает в глаза, а я не пойму, чего ждет от меня. - Ну, и что мы молчим? Как тебе Женька? На какую должность утвердил? Я, конечно, хотел ее к себе забрать, но зная тебя - не отдашь. Не обижай ее, иначе не посмотрю на дружбу вечную, подкую подкову аптечную.

- Рифмоплет не дорифмлеванный. Как раз к тебе собирался. Мне очень интересно стало где твоя протежистка шляется, или в пути потерялась как та собачка? Если вы так близко знакомы значит она должна знать где твой кабинет в моем не появлялась ближайшие три часа.

Друг округлил глаза в удивлении:

- Как нет? Она очень пунктуальна. За все дни, что тут работает не одного опоздания.

- Так и знал, не придет. Ну, если не хочет по-хорошему будем привлекать сладеньким. - Хмыкнул в усмешке.

- Придет! Ей работа нужна, - задумчиво, - пошли ко мне, наверняка туда придет. Заметил, она тебя боится, и это очень странно. Женька отворот мужикам на раз дает одним только взглядом, а в клубе заметил странное.

Сидя на кожаном диване в кабинете друга обсудили пару контрактов, а чучело (очень красивое -мелькнуло в мыслях, за что огреб подзатыльник) так и не появилась. Что за девка обнаглевшая, она наверно испытывает мое терпение.

Вынув руку из кармана брюк, посмотрел на часы. Ролекс показал половину девятого, а ее все еще нет. Разозлился не на шутку, кто она такая, чтоб игнорировать приказы шефа? Хочет поиздеваться, посмотрим, кто кого, вот сейчас испорчу ей трудовую - будет знать.

- Дайка мне телефон.

- Зачем? - Непонимание рисовало лицо Матвея.

- Надо. - Хитро.

- Валентина Сергеевна, доброе утро! Принесите мне трудовую книжку Евгении. Да, сейчас. Жду.

- Что ты задумал? - Хмурый вид лица друга совсем не шел этому весельчаку.

- Если придет твоя подружка, скажи, что книжку отдам лично в руки. - Открывая дверь, собирался уйти к себе, но когда услышал фразу от этой оборванки секретарю про зайчиков, закипел как электрический чайник, со сломанной кнопкой выкл.

Заталкиваю ее к себе в кабинет, удивляя при этом Ирину, моего секретаря:

- Эдуард Фёдорович, проблемы? Может охрану вызвать?

- Нет, ко мне никого не пускать, пока не завершу собеседование. - Гневно, а сам мысленно потираю ручки, что сейчас кого-то ох как проштудирую.

Хлопнув дверью, защелкнул замок. Начал движение в ее сторону, а она занервничала, отступая назад, пятясь к моему столу. Его столешница огромна и перед глазами мелькнуло, как усажу ее попку на каменную поверхность и возьму быстро, безумно, бестактно.

Всматриваюсь в лицо, которое скрывает тень от капюшона - она, что его никогда не снимает? Но даже в полутени замечаю ее красоту, вспомнив волосы, которые разметались тогда при столкновении, сглотнул слюну желания коснуться их, натянуть до боли, чтоб простонала мне в рот от удовольствия. Что за бред? Какое может быть удовольствие с этой неумытой уборщицей? Да хороша, но для батрака.

- Как вы можете так грубо обращаться с девушками? Вы же президент такого монстра, должны знать приличия в обществе. Вы меня вчера уволили, не имеете права задерживать. Я повторюсь, не хочу на вас работать.

- Тебе ли за приличия говорить. Посмотри на себя, в каком виде ходишь. Я плачу достойную зарплату всем, никто не жалуется и одеваются соответственно нашему статусу, это относиться к всему персоналу от уборщиц до директората.- Подошел очень близко, непозволительно вплотную, вдохнул аромат и не смог скрыть удовольствия от запаха чайной розы.

- А мне про дресс-код никто не говорил, и на входе пропускали без вопросов. Вы имеете что-то против джинс? Ну, ведь вчера сами были в них. А в офисах я убираю в форме, так что лицо вашего концерна не пострадает, а вот ваше может, если не покинете мое личное пространство. - На одном дыхании выдала, но от меня не ускользает - она боится, вдохнуть мой запах. Чувствую исходящую волну желания, и это будоражит меня.

- Детка, ты хочешь меня! Я чувствую это. - Шепчу в пухлые уста, пристально смотря в зеленые глаза. Прижимаю возбужденный пах к ее животу, и медленно касаюсь рта, кончиком языка облизывая контур, пробую на вкус - клубника, выдох срывается с моих губ, и я впиваюсь яростно целуя. Божественна, непорочна, вкусна моим любимым вкусом. Ее капюшон слетает, и кудри тяжелым водопадом струятся по спине, пробую шелк, и от кайфа прикрываю глаза. Касаюсь груди, мну руками - пышность идеальной формы в тонком лифчике, спрятанная надежно под серой толстовкой, от посторонних глаз, она сводит с ума. Почувствовал напряженные соски, и меня уносит в рай, но это длится так мало.

Девушка резко выворачивается, заламывает мне руку за спину, и я лицом прижат к собственному столу, чувствуя холодный камень щекой.

- Предупреждала, мое личное пространство не для таких засранцев как вы. Так что будьте любезны ведите себя подобающе и не распускайте язык, а то ненароком могу откусить, как тогда будете удовлетворять распутниц. - Шепчет на ухо, а меня восторг берет от этой малышки.

- Понял, отпускай, а то сломаешь руку, чем потом расплачиваться будешь. Я беру только натурой.

- Идиот! Похотливый шмель! Сколько уже переопылил цветочков. Тебе я не по карману.

- В этой жизни все имеет свою цену, так что не преувеличивай, уверен, смогу предложить достойное вознаграждение за твою невинность.

- Ну, ты и мерзавец! - Отталкивает меня, и я больно стукаюсь о край возбужденным приятелем, шипя от боли, разворачиваюсь к ней лицом.

- Эдуард Федорович, для тебя теперь непосредственный начальник, - тяну руку для закрепления договоренности, - будешь моей личной горничной, порядок наводить тут, - указываю на пространство огромного кабинета, - я часто занимаюсь опылением, так что работы много и зарплата выше.

- Нет. Согласна к Матвею Владимировичу, у вас работать не буду.

- Будешь, или обвиню в причинении вреда здоровью. Трудовую испорчу, приказом - увольнение за кражу.

- Мерзавец, это я тебя обвиню в насилии. - Вижу, как слезы скапливаются в ее изумительно красивых глазах, на ней ни грамма косметики, и ей это не надо, она прекрасна от природы.

В этот момент раздается сигнал телефона, и я понимаю это не мой. Женя, неловко копошась, пытается достать из кармана джинс свой мобильный, который напевает очень мне знакомую мелодию. Тут же вспоминаю, как под нее наблюдал за танцем у шеста балерины, и меня пронзает понимание это она что ли и есть та бабочка. Нет не может быть, просто совпадение.

Но мысли улетают не понятно куда, когда я вижу ужас на лице у девушки, да такой что мне становиться дико страшно за нее. Слышу слова, и понимание настигает меня как лавина:

- В какой она больнице? Я не успею так быстро приехать. Ольга Петровна побудьте с Наденькой, я уже выезжаю. - Она жмет отбой трясущимися руками, а я вижу, как те слезы, что не выпали из глаз до этого, потоком устремились к подбородку. Я настолько растерялся от ее потерянного вида, что напрочь забыл русский язык.

- Куда надо ехать? Какой госпиталь? Я отвезу. - все это на английском, и мое удивление не знает границ она поняла меня.

- Областная Больница 4 поселка Шуклинка. - Делает паузу, вытирая слезы. - Не надо, я сама доберусь. У вас работы полно. А я у вас уже не работаю. - Разворачивается к выходу, но я хватаю ее за локоть.

- Не горячись, мое предложение в силе, так что есть время подумать. Поехали в твою больничку, лечить, правда, не знаю кого, но догадываюсь, важного для тебя человека.