Умение прощать — великий дар.
Тем более что это ничего не стоит.
В прощении есть магия… Магия исцеления. Как в прощении, которое даруешь ты, так и в том, которое сам получаешь
Народная мудрость.
Умение сохранить в памяти только лучшие моменты жизни - божественный подарок человечеству.
Мы люди - умеющие хранит в памяти воспоминания, не всегда ценим это. Нам дарованы такие умения, а мы всегда чему-то не довольны.
Мы помним те шаги, которые вели нас туда, где суждено было оказаться, но многим это не по нраву. Слова и действа, которые вдохновляли или ломали нас, вызывают бурю гнева. События, в которых мы счастливо растворялись, а потом получали свои шрамы - встречали яростью. Нам в утробе закладываются силы для испытаний жизненного пути. В нас верит Бог, но мы принимаем это в знак наказания. Вы не задумывались о том, что испытав мучительную боль к вам, впоследствии, приходит радость счастья. Но если не познать мучения, ни когда бы, вы ни смогли оценить восторг исцеления.
Моя жизнь канализационная яма. Она до краев наполнена грязной водой. В ней полно моментов. Тех, которые, бросая вызов, меняли меня. Тех, в которых я терялась и получала свои шрамы. Но самые важные, самые потрясающие и надрывающие сердце - связаны с ним.
А вы забудьте — и станет легче.
А вы простите — и будет Праздник.
А вы стремитесь — и вам удастся…
Не поскупитесь — и вам воздастся!
И вам вернётся — вознаградится...
А вы поверьте — и будут верить!
Начните сами — кругом начнётся!
А вы ЛЮБИТЕ! И вам зачтётся!
Народная мудрость!
«Обиды и негодования похожи на яд, который пьете вы в надежде на то, что отравятся другие. Счастье начинается с прощения»
Когда наступают нелегкие времена, не всегда легко следовать голосу вашего сердца и идти дальше, но если позволить лжи страха остановить вас - это и есть настоящая трагедия.
Да, страх может ошеломлять, он может казаться больше всей вселенной, и недаром - за историю человечества он победил больше людей, чем все армии мира, но оказывается… он вовсе не так силен, как кажется. У него ровно столько силы, сколько дадите ему вы.
Я позволила страху взять вверх надо мной. Дала волю ярости и гневу. Впустила ненависть в свое израненное сердце, не заметив, как оказалась в плену самообмана. Все пять лет обманывала саму себя. Мы с Эдом стали жертвами человеческой корысти.
Зигмунд Фрейд однажды сказал: «Большая часть людей на самом деле не хочет свободы, ибо свобода включает в себя ответственность, а большая часть людей боится ответственности». Не становитесь одним из этих людей. И когда вы обвиняете других в ваших невзгодах, тем самым вы отрицаете, что несете ответственность за собственную жизнь - вы вручаете контроль за эту ее часть кому-то другому.
Всем нам всегда придется платить за свое счастье ответственностью. И чем быстрее перестанем пытаться назначить ответственными за свое счастье кого-то другого, тем счастливее будем. И если вы сейчас несчастны, виноват в этом не кто-то там, а вы.
Мое счастье - прежде всего зависит от того, насколько я доверяю сама себе - в моей нерушимой решимости отвечать за свою жизнь с этого момента, и до самого ее конца. Вне зависимости от того, кто отвечал за нее до этого. Я должна начать думать за себя, решать за себя, и самостоятельно выбирать жизненный путь, а не позволять страху и ненависти разрушить мое счастье, которое чувствовала находясь рядом с Эдуардом.
Порою мы отворачиваемся от настоящего потому, что верим - и неважно даже, почему, что то место, где вы сейчас находитесь, вовсе не то место, где вам подобает быть, или то место, где вам хочется быть. Но истина в том, что то место, где вы сейчас находитесь - именно то место, где вы должны находиться, чтобы попасть туда, где вы хотите оказаться завтра.
Поежившись в пальто от промозглой погоды, не собираясь отвечать на входящий звонок, догадываясь от кого он, ускоряю шаг в сторону знакомой мне территории. Мобильный сходит с ума, вибрируя в кармане черной джинсы когда-то плотно облегающих ноги, а теперь свободно болтающейся тряпкой брюк. За пять мучительно бесконечных дней я похудела еще наверно килограмм на пять. Две недели сплошных поисков и выжиданий Шмелева, сделали меня любительницей похвастаться размером SXX. Забыла, когда последний раз нормально ела. Не помню, когда моя голова касалась подушки, ее вообще последнее время все чаще настигает головокружительное состояние полета. С каждым днем мне становиться все хуже и хуже. Мои родные и любимые теперь люди все чаще стали беспокоиться за меня. Мне приходилось скрывать, не подавая вида происходящего, когда в очередной раз пряталась в уборной, выворачивая желудок наизнанку, обнималась с унитазом.
Этот чертов аппарат, придуманный для вызова тебя из преисподней, настойчиво трезвонит в сотый раз, прерываясь на мгновенье, пока я направляюсь к месту работы моего любимого мужчины. У меня в голове полный бардак, и я честно не знаю, что думать. Моя жизнь, казалось, вот - вот коснется белой полосы, опять чувствую, как всё выходит из-под контроля в очередной раз буксует в грязной колее. Неужели Воронцов отец моей девочки? Анализы не могут быть ошибочны? Не верю! Подлости можно ждать везде. У меня последний шанс на встречу с Эдом и последняя надежда переубедить, что он нужен нам... Особенно Наде.
Не успокоюсь, пока не докажу миру - моя дочь может быть только от одного мужчины, который не желая зла, причинил столько боли. Простила. Влюбилась без памяти. Оказывается, и не винила. Единственный кто был во всем виновен - ползучий гад, признанный отцом моей девочки медицинскими тестами. Я докажу обратное. Лишь дай мне Бог сил добраться до Шмелева.
???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????
Сейчас не важны наши отношения, главное в данный момент не дать отобрать Надю.
У меня стянуло узлом низ живота от нервов, когда прошла парковку автомобилей перед огромным зданием концерна. Крылатый монстр, который в первый день знакомства покусился на мою жизнь, вальяжно красуется, сверкая от игры с лучами осеннего солнца.
Когда я проследовала через центральный вход, охрана не остановила меня, на что с облегчением вздохнула. Подхожу к лифту на трясущихся ногах. Поднявшись на предпоследний этаж с каждой цифрой вспоминая наши дни, слезами наполняются глаза, как градом барабанят, скатываясь со щек и касаясь зеркально металлического пола. Войдя в приемную мне кажется, что обморок стучит в висок, нагло заявляясь в гости. Его секретарь мило беззаботно хихикает с кем-то по телефону.
Мария поднимает глаза вверх, и, когда видит меня - серьезно, она даже моргает несколько раз. Да, да, я знаю, что у меня отёк под глазом, скула припухшая, и я выгляжу, как алкоголичка из-за мерзавца Воронцова. В медицинском центре не выдержала и дала ему по роже, он в обратную не постеснялся не тронуть женщину.
Боже всемогущий! Можно подумать, она раньше никогда не видела кого-то в отчаянии. Игнорирую взгляд, которым она одарила меня, и спрашиваю:
- Привет! Эдуард Федорович на месте?
Она моргает. Потом ещё раз.
О, Боже. Заметила следы очередной стычки с Воронцовым. Если понадобиться буду драться до последнего вздоха.
- Добрый день, Евгения! Прости. Он занят. Просил ни кого не впускать. Коммерческий к нему пробрался партизаном.
Пока Маша пытается связаться с шефом, к нам присоединяется психически неуравновешенная бухгалтерша. Она обвиняет меня в разврате и соблазнении, винит в отъезде ей принадлежавшего Шмелева. Смотрю на нее и не могу поверить ушам. Услышать, как Эд собирается бросить все - ставит на сердце клеймо раскалённым знаком безнадеги.
Еще не все потеряно. Он тут, и я готова на все. Не уедет пока не поговорит со мной, не взглянет в мои глаза и скажет - что не любит. Пока не поставит жирную точку в наших отношениях, ему не скрыться от меня.
Попытавшись обуздать свои нервы, присаживаюсь на диван и жду. Когда понимаю, что мне отказано в приеме сжимаю стакан с водой в руке с такой силой, что он трескается, впиваясь осколками в ладонь.
В этот момент из кабинета выбегает Матвей. Видя ситуацию, хватает меня под руку, платком зажимая рану, тащит в медпункт. Сопротивляюсь, как могу, но слишком мало сил, последние забирает борьба с внушительных размеров красавцем другом.
- Дай ему время. Пусть поймет. Он не сможет жить без тебя и Нади. - Успокаивает меня парень.
- Ты понимаешь, что это будет конец, если он уедет. Не только его жизнь разрушиться, но и наша тоже. - сразу беру быка за рога, - Воронцов отберёт у меня Надю. - Реву в голос.
Он прикрывает на мгновение глаза, крепко прижимая к груди, и белоснежная рубашка промокает от моих слез.
- Это не допустим мы. Во-первых, я очень рад, что ты здесь, Женя. Что ты нашла в себе силы прийти. Заставила его задуматься. Он может сейчас передумает.
- Я здесь не из-за себя, Матвей. Не из-за нас. Ради моей девочки. А эта бухгалтерша такого наговорила.
Он выглядит немного огорченным, нахмурив брови, и это меня бесит, но заставляю себя замолчать.
- Маринка, сколько себя помню в компании, всегда пыталась захомутать Эда. Прыгнула к нему в постель….- запинается, прикусывая язык от лишних слов. Но я давно подозревала их связь. - Она пустышка. Эд с ней порвал в тот день когда вы познакомились.
- Мне все равно на нее. Я боюсь, что он уедет и не вернется.
- Опять перебиваешь? Мне можно продолжить, - начинает он. - Во-вторых, Эд следил, и будет, следит за вашей жизнью. Даже когда уедет, его глазами буду я. Сегодня он сдал кровь на повторный тест ДНК. Результат будет в течение 24 часов. Адвокат в курсе всего, так что не о чем волноваться. А судя по словам его матери. В то время Эд был на все 100 способен зачать ребенка.
- Что?! Как вы узнали? - В шоке подлетают брови, задевая складки на лбу. Пропуская мимо ушей мнимое бесплодие любимого мужчины.
- Я же говорю. Ты меня не слушаешь. Мы следим за каждым твоим шагом. Если он не дает тебе шанс поговорить, не настаивай, отпусти. Шмель всегда поступает так, как считает правильным. У него своя правда, и переубедить ни кто не сможет, - замолкает на секунду,- он тогда, пять лет назад вернулся за тобой, но не нашел, да и не нашел бы. Его отец не оставлял следов.
Вздрагиваю от услышанного. В сердце отдается болью воспоминания. А если бы нашел? Что тогда бы было? Нам уже тогда суждено было быть вместе, если бы не вмешался сатана. Вот она вечная борьба рая с адом.
- Я его люблю. Мне необходимо сказать ему об этом. - Шиплю от боли не только в области груди, но и в руке, осознавая, когда мне заканчивают перевязку.
- Он знает. Но пока не простит себя, не услышит. Я отвезу тебя домой, и буду заботиться до тех пор, пока он не вернется.
- Ты думаешь, уедет? - Подкатываю веки вверх, пытаясь остановить предательские слезы. Хочется потеряться в постели, спрятаться в своем убежище и выть.
Сморгнула влагу в глазах, пытаюсь остановить предательское вращение атмосферы вокруг моей оси, наблюдая, как он машет в согласии головой. Еще не хватало рухнуть в обморок и еще больше хлопот обрушить на бедную голову Матвея.
- Я сожалею, что тебе приходиться со мной возиться, - мягко подвожу итог, - спасибо за поддержку. Я всегда буду у тебя в долгу.
Он кивает.
- Ты мне стала как сестра, и хочу присутствовать в твоей жизни. У меня к тебе есть два предложения, но это мы обсудим позже. Когда ты дома успокоишься и приведешь свою голову в порядок. Тебе сейчас надо трезво мыслить.
- Я не могу… Я, просто не могу… Я, ни когда не буду готова остаться без него. Не уверенна, что справлюсь без Эда.
Ты можешь понять это?
Он снова кивает.
- Да. Время лечит.
- Ни черта оно не лечит, еще больше ранит.
Поднимаюсь с кушетки, на которой сидела все эти полчаса, пока мне обрабатывали рану.
- Мне нужно на воздух. Спасибо. Что поддержал меня в минуту катастрофы.
- Я буду всегда рядом, Евгения, - тихо ответил он, подхватывая под локоть покачнувшуюся меня. - Не зависимо от выбора Шмелева. - А от этих слов чувствую тошноту, но сглатываю, часто-часто, предотвращая новые позывы.
Прислонившись головой к окну такси, сквозь слезы рассматривая яркие огни города, нарушаю обещание данное Матвею. В затуманенное сознание вновь ворвался образ Эда. Чем быстрее машина несется к его дому и чем дальше уходит боль прошлого, тем острее ощущается, как сердце и разум переплетаются тонкой нитью. На очередном светофоре вздрогнула, и взгляд упал на светящийся красным циферблат часов у таксиста. Почти полночь. Словно Золушка сбежавшая из дворца. Только у меня всегда сказки наоборот. Ощутив проблеск надежды, крепко зажмурила глаза, молясь, чтобы мой любимый был в своей квартире. Как только такси затормозило перед его высоткой, достала из кармана скомканные купюры. Не знаю, сколько сунула водителю, распахнув дверцу машины, выскочила на морозный воздух, немного приходя в себя.
- Эй! - крикнул водитель восточной наружности. - Закрой дверь, леди дождя!
Услышав его крик, но, не обратив на него никакого внимания, наметила план беспроигрышного квеста. На подкашивающихся ногах шла вперед, и двигала мной только одна надежда на начало новой жизни. Новое будущее с человеком, без которого, уже не смогу жить. Открыв дверь, прошла через холл, молясь, чтобы не задержала охрана. Замерла на секунду, словно вот-вот превращусь в неведимку, и о Боги, меня услышали. Трясущейся рукой нажала кнопку вызова лифта. От переполнявшей любви и тревоги нервная дрожь все усиливалась. Как только двери лифта открылись, вошла внутрь и прислонилась к стене, истощенная физически и эмоционально. Попыталась подавить плохое предчувствие, но безуспешно. Двери бесшумно открылись, и чувство усилилось. Душа замерла в ожидании нечто того, что будет либо началом, либо концом. Долго стояла неподвижно, ноги будто приросли к полу, а взгляд блуждал по стене коридора. Смутно осознав, что двери лифта снова закрываются и, ощутив резкое головокружение, протянула руку, чтобы удержать их открытыми. Медленно вышла, пробуя под ногами ровную поверхность, так как ощущения говорили о буграх. Сфокусировав взгляд, повернула в сторону пентхауса Шмелева, в то время как мозг бесконтрольно рисовал всевозможные сценарии ближайшего будущего.
Как только достигла нужной двери, все страхи усилились вдвое, тяжким грузом оседая в груди. Но набравши полные легкие храбрости, осторожно постучала в дверь, и каждый удар походил на гулкий стук собственного сердца. Судорожно вытерла слезы, ощущая, как все тело била мелкая дрожь. Шли минуты, и, не дождавшись ответа, вновь постучала, уже сильнее.
- Пожалуйста, открой. - Тихо прошептала, продолжая стучать в дверь.
С бегущими по щекам слезами, пристально глядя на дверной глазок и представляя по ту сторону его. Эта мысль задела и оставила очередной шрам на сердце. Вспомнила офис, разговор с Матвеем, и ноги не выдержали. Опустилась на колени.
- Пожалуйста, - снова постучала. - Господи, Шмелев, пожалуйста. Я люблю тебя. Мне так жаль.
Ничего. Мертвая тишина.
По-прежнему дрожащими руками достала сотовый. Набрала избранный номер. Но автоответчик ответил отсутствием абонента в сети. Несколько попыток увенчались тем же голосом, а так хотелось услышать его сладкий с хрипотцой.
Сердце сжалось и ухнуло в желудок, едва понимание достигло разума. На несколько болезненных секунд замерла, а потом на меня потопом обрушилось горе. По щекам лились слезы. Наверно мой плач был слышен в холле. Во избежание проблем поднялась, облокачиваясь спиной о стену. Минуту смотрела на дверь, и в сознании вспыхнул яркий и четкий образ его лица, когда он встречал меня, сексуально улыбаясь. Пока шла обратно к лифту, чувствовала, как внутри тугим узлом скрутилась жгучая боль, а сердце замерло, признавая поражение.
Поникшая и сломленная духом, открыла дверь в Степкину квартиру, в наш дом не было сил вернуться. Очень тихо, так чтобы не разбудить друга прошла в свою спальню, шлепнув себя по лбу вспомнив, что он теперь живет в особняке, а в квартире появляется для свиданий.
Зайдя в ванную комнату встала напротив зеркала, пристально глядя на свое отражение. Зеленые глаза, когда-то полные яркого огня надежды, сейчас не отражали даже жалкого подобия. Кончиками пальцев пробежалась по впалым щекам, повторяя очертания дорожек растекшейся туши. Цвет кожи на лице поменял оттенок здоровья на больную бледность. Пораженная болью, поселившейся глубоко в душе, я опустила голову и заплакала, жадно глотая воздух. Сожаление - в самой грубой своей форме - неумолимо стягивало, словно петля на шее.
Попыталась успокоиться, сполоснув лицо теплой водой. Взяла полотенце и, вытерев лицо, выключила свет. Едва передвигая от усталости ноги, добралась до кровати и свернулась калачиком. Обессиленная, даже не укрывшись одеялом, попыталась отключиться хотя бы на пару часов. Но сон не шел.
Неслись секунды, шли минуты, ползли часы, а искаженное болью, не от удара, лицо Эда и его потерянный взгляд никак не отпускали сознание. Уставившись в потолок, мечтала умереть, что всегда запрещала себе делать. За несколько часов бессмысленного взгляда боль стала только сильнее, разрывая сердце на мелкие кусочки. Я позволила ей взять верх, разрешила растоптать себя.
«То, что нас не убивает, делает нас сильнее»
Фридрих Ницше
Ожидание неизвестности сейчас самое тяжелое испытание для меня. Бремя не под силу взвалившееся на плечи. Китайская стена непробиваемого бетонного молчания.
Вероятнее всего многие стали бы утверждать, что ждать самого важного и не знать, легко можно переиграть как прятки в лабиринтах, но то, что мне приходится переживать гораздо страшнее.
Однако теперь я испытываю этот страх совершенно на другом уровне. Я точно знаю, что чувствую к Эдуарду, и чего хочу.
Я никогда не была хороша в общении. Я была, как говорится, тихоня. Если сестренка была смелой и дерзкой, а брат чрезмерно эмоционален в некоторых моментах, то я была закрыта и сдержанна. Все свои эмоции я выражала в танце. Может быть поэтому на меня все это обрушилось?!
Каждую ночь виню себя за то, что не добилась разговора с ним. Не потому, что хотела говорить ему о своих чувствах. На самом деле, просто жаждала заглянуть в глаза, и найти там все те чувства, что горели пламенем до всплывшей правды, до момента, когда отвернулась от него. И вообще, что будет потом? Что мое признание будет означать для наших отношений? Будем ли мы вместе?
«Проклятье, Женька. Не начинай это дерьмо сначала. Не сегодня ночью. Надо выспаться. Завтра важный день».
Целый месяц загружала себя работой. Тридцать дней без любимого лица испаряю из себя тоску с каплями пота, усердно готовясь к открытию моей школы танца. Спустя неделю как уехал Шмелев, Лазарев пришел в наш с Эдом дом и сделал два предложения, от которых не смогла отказаться, лишь потому, что так захотел любимый мужчина, и как засияли глазки Нади. Она очень ждет возвращения папы домой. С души упал тяжкий груз, когда в руках держала конверт с листом бумаги. Ни когда бы не подумала, что обычный тест может заставить рухнуть в обморок. Доказательства отцовства Шмелева впечатлили не только меня.
Ворочаясь в кровати, в миллионный раз изучаю нашу спальню, гоня прочь воспоминания. Не хочу плакать. Я слишком счастлива, чтобы портить такие моменты. Завтра открытие школы, а вечером я лечу на встречу с судьбой. Мой друг Степка убедил Матвея отправить меня самолётом компании в гости к Эду, приведя довольно веский аргумент. Но я не настроена, воспользоваться своим положение только ради того, что бы заставить вернуться.
Переключаюсь на задачу моей вступительной речи, попытавшись заблокировать крики сомнений и страха в своей голове. Не стану их слушать. Просто не смогу. Я была в двух секундах от отказа от своего плана и бегства, но я задолжала Шмелеву правду. Хотя обида еще таится в груди. Проходили дни. Каждый час я ждала возвращения. Любимый мужчина, находясь на расстоянии, причинял еще больше боли своим молчанием. Закрадывались мысли о его неодиноком времяпрепровождении, и становилось еще хуже, от чего возвращались сны. Вернее сказать сон. Не те кошмары, что преследовали меня, но этот не менее болезненный, где Эдуард в нашей постели. Просыпаясь в панике, все также оказывалась в объятиях друга Степана. Всю жизнь буду ему благодарна за заботу, а так же Богу за таких друзей. Конечно, мне не хватает подруг, но с ними гораздо сложнее. У меня их просто нет, а девчонкам из клуба некогда со мной возится, да и я сама не хочу их напрягать.
Стремительно приближающиеся новогодние праздники не оставили сомнений в моих намерениях. Мы все очень хотели собраться в кругу семьи на Рождество, нам только не хватало Эдуарда. А мне до дикой тоски и бешеного желания сделать его счастливым. Мама Эда рассказала мне, как он провел все эти пять лет, и на меня навалилась такое чувство вины, что труднее стало дышать.
За свои двадцать три года я не раз испытывала странное чувство оцепенения, которое приходило как защита от всего, чего не хотела принимать.
Страх съедал изнутри, а отчаянная боль, возникающая при мыслях о скорой встречи, ломала каждую извилину разума, когда, оказавшись у частного самолета компании Шмелева, передала свой багаж бортпроводнику.
День за днем сосредоточенность, которая, казалось, поддерживалась работой, подготовкой к вступительным экзаменам в университет, умирала. Потеря выжигала внутренности. Во снах я видела Эда; и сны говорили о том, что он ушел. Он стал туманом, который испарился в воздухе на рассвете, забрав с собой все мое существо.
Оценив роскошь салона, познакомившись со стюардессами, уютно разместилась на предложенном мне месте. Когда заработали двигатели, я крепко зажмурила глаза и обеими руками вцепилась в кожаные подлокотники. Вибрирующий звук тут же разжег во мне болезненный страх летать. Мое тело задрожало так, словно это последняя минута жизни. Дыхание участилось, сердце ухало, больно отдаваясь в рёбрах, но взяв себя в руки, сосредоточилась на самой важной и единственной причине нахождения здесь. Послав к черту, огромное желание убежать подальше из самолета, успокоила себя, поглаживая животик, успокаивая малыша, который, как показалось, тоже начал беспокоится. Улыбнувшись себе, понимаю материнские инстинкты. Еще совсем не видно живота, а мы готовы броситься на защиту.
Отказавшись от предложенных бортпроводником напитков и закусок, закрыла глаза и попыталась сконцентрироваться на словах, которые скажет при их встрече. В сознании возникло лицо Эда, принеся с собой тревогу и надежду, когда почувствовала, как самолет тронулся с места. По подсчетам, полет до Тенерифе займет часов пять, усмехнулась загадочной цифре преследующей меня. Вцепившись в подлокотники вспотевшими ладошками, молилась о встречи с любимым. Вздохнув, посмотрела, как огромный каменный город исчез за пеленой облаков. Сердце замерло, пока она молча молилась, чтобы то, что она собирается сделать, действительно изменило её жизнь.
Самое время бороться за мужчину, которого мне послала судьба - были последними мысли перед тем, как мне провалиться в такой удивительно спокойный сон.
Простояв минут двадцать на таможне, ощутила вип привилегии окидывая взглядом очареди кругом. Прошла по переполненному аэропорту, разглядывая людей с чемоданами. Взглянув на свою маленькую дорожную сумку, лишь грустно улыбнулась. Сюда прилетают на отдых, а у меня другая миссия. Опять щимит в груди.
Выйдя из переполненного здания и всем телом ощутив жару, хорошо, что в самолете переоделась, поспешила надеть защитные очки от яркого солнца. Поймав такси, дала адрес водителю, благо английский международный язык, в очередной раз сглотнув тягучий ком нервоза, предчувствуя волнение от встречи.
Пока мы вписываемся в поток транспорта, я беспокойно в нетерпении ерзаю на сиденье, наблюдая, как за окном проносятся автобусы, мопеды, машины. Несмотря на то, что дорога в самое сердце города занимала всего на всего минут тридцать, ожидание длиться целую вечность.
Когда машина остановилась перед особняком, тяжелый выдох сорвался с губ, а следом сделала глубокий вдох и нервно сглотнула; интуиция без остановки говорила, что не все так радужно и солнечно сегодня.
Современный особняк белого цвета и стекла, из которого открывался вид на чистейшее море - захватил дух и заставил сбиться дыхание. Убрав с лица свои каштановые волосы, находившиеся в беспорядке из-за сильного ветра от открытого окна, я поняла, что не только мозг отказывался работать, но и тело, игнорируя все мои мольбы, оно не желало двигаться. Руки и ноги дрожавшие от нервного напряжения, тянулись к любимому. Прежде чем успела осознать это, на автопилоте пошла по дорожке выложенной плиткой к дому. Эту шикарную виллу стыдно называть домом.
Стоя перед дверью из темно-красного дерева, подняв очки на макушку, через окно в центре из тонкого тонированного стекла пытаюсь разглядеть внутри обстановку. Тишина. Еле сдержав накатившие на глаза слёзы, трясущейся рукой, нажала на звонок. Сердце ускорило ритм, и теперь его стук гулко отдается в ушах, когда в дверном окошке появилась размытая фигура, открывая дверь. Тело сковал страх, тот, который заставляет холодному поту скатиться вдоль позвонков. Закрыла глаза, попыталась собрать крошечные кусочки самообладания, что никакой катастрофы не случится, а это просто разум так издевается надо мной. Прежде чем дверь открылась, в сознании возник образ любимых глаз Эдуарда, а распахнув свои ресницы, на меня смотрели совсем не те желанные глаза.
Высокая девица модельной внешности с волосами цвета слоновой кости, уложенные в локоны, блеснула своим сверкающим бикини, на мгновенье ослепила, а может ее улыбка разбила все надежды и мечты.
- Can I help you? (Могу я вам помочь?) - спросила она по-английски.
- М-м, да. Шмелев дома? - пытаясь унять дрожь в голосе, спросила. Только спустя минуту поняла, что говорю по-русски.
- I need Shmelev's help. - Исправила свой недочет в общении. - Could you invite him in, please? (Не могли бы вы его пригласить, пожалуйста?)
Она выглядывает туда от куда я только что пришла, судя по всему там парковка.
- His car's gone. ( Его машины нет.) You'll have to wait (Вам придется подождать).
Но у меня нет сил, ждать. Я хочу сбежать домой и бегу, пытаясь догнать удаляющуюся такси, несколько минут назад доставившую меня в пункт окончательно разбившегося сердца, на ходу пытаюсь позвонить Матвею, но занята у абонента линия сети.
Почти выбежала из калитки, когда, услышав, как шины чей-то машины завизжали на гладком асфальтном полотне. Повернулась в направлении шума. Подняв руку и закрывая ей глаза от яркого солнечного света, посмотрела, как на дороге появилась темно-серая спортивная машина, войдя в крутой поворот, поднимая столб пыли у обочины. Из-за тонированных окон угольно-черного цвета мне не было видно, кто за рулем. Но это не помешало умершему сердцу начать грохотать, словно там-тамы ритуального танца перед жертвоприношением, с момента появления машины и до её полной остановки спустя несколько мучительно долгих секунд. Едва я попыталась совладать с дыханием, сердце снова замерло, ухнув с обрыва на дно желудка, увидев, как улыбаясь, из машины вышел Эд. В оцепенении смотрела на него, догадываясь, что он еще не видит меня, а значит и улыбка не моя. Мороз пронзил каждую частичку моего тела и пробежал по коже острыми осколками льдинок в тот момент, когда заметила, как из машины вылезли не одна, а целых две причины хорошего настроения Шмелева. Делая неуверенный шаг назад, спотыкаюсь и чувствую, как от паники руки и ноги стали ватными, когда наши взгляды встретились. И с его лица тут же сползла ухмылка, а с меня следом слетают все оставшиеся силы стоять на ногах. Словно в мелодраме наблюдаю за собой со стороны. Вижу приближающуюся к лицу зелень травы коротко стриженого газона, и мысли об одном - как в таком пекле трава настолько яркая без малейшего признака на сухость. Мой разум отключается, а мое тело летит в бездну.