Старуха смотрит на меня.

Она старше и морщинистее, чем я ее помню. Или, может, мне только кажется, что ее черты плавятся, превращаясь в выщербленные гребни и впадины. Я хлопаю свинцово-тяжелыми веками, пытаясь сфокусироваться на ее лице, но оно все время теряет очертания. Теперь она похожа на комок теста с двумя звездными глазами, которые слепят меня и заставляют мир кружиться.

Я снова моргаю, отвожу взгляд и смутно оцениваю свое окружение. Свет от лампы сверху яркий, и здесь воняет. Острый металлический прут решетки впивается в кожу моей спины, а мои ноги накрыты рваным шерстяным одеялом. Металлические прутья окружают меня, словно ржавая клетка.

Камера. Я в камере.

Почему я в камере?

Обрывки воспоминаний затуманивают мой мозг бессвязной чередой. Побег от наемников. Выход в Пустоши. Скавы, охотящиеся на нас. Скавы — их лица, покрытые язвами, всплывают в моем сознании, словно из ночного кошмара. Один из них напал на меня с иглой. Меня отравили? Мои пальцы тянутся к шее, к чувствительному месту там, и я вздрагиваю.

Дальше я ничего не помню.

Как я сюда попала? Где Рошан? Аран? Почему?

Мысль обрывается, когда волна тошноты накатывает на меня, заставляя давиться рвотой. Я хватаюсь за голый живот. Вся моя одежда исчезла. Вместо нее — две непристойные полоски грязного льна, едва прикрывающие интимные места. Голова раскалывается так сильно, что я чувствую это сквозь стиснутые зубы.

Благодарная, что не откусила себе язык, я расслабляю челюсть. Во рту ужасный вкус, металлический и кислый. Мои щеки чешутся. Что-то покалывает под кожей, как песчаные жуки... скребутся... скребутся. Я сильно чешусь, острая боль от раздраженной кожи возвращает меня к реальности. И к камере. И к старухе.

Которая смотрит на меня, молча и неподвижно.

— Чтосомнойпроисходит? — Слова сливаются вместе, как какой-то странный язык. Мои губы не слушаются, чтобы их разделить.

Исцели себя, Хранительница Звезд.

— Почемутыпреследуешьменя? — Я произношу каждый слог языком, выговаривая каждое слово, словно учусь говорить заново, но они все равно вылетают торопливо.

Исцели себя, Хранительница Звезд.

— Тыэтоужеговорила.

Мой рот не поспевает за хаотичными мыслями мозга. Старуха плывет ко мне. Ее черты снова становятся на место. Только на этот раз на ее лице нет морщин. Кожа гладкая, бледная и сияющая. Она так лучезарна, что я не могу сфокусироваться на ней в своем одурманенном состоянии. Прохладные пальцы касаются моей щеки, прикосновения бабочки зажигают жар. Пески, она вообще реальна? Я громко смеюсь над эволюцией своего невроза. Чем бы эти хитрые Скавы меня ни накачали, это вызывает жестокие галлюцинации. Я сонно думаю, нет ли у них еще.

— Тыведьненастоящая, да? — бормочу я.

Ты была отравлена. Ты должна очиститься сейчас, иначе рискуешь сама стать Скавом. Очнись сейчас же, Хранительница Звезд.

Стать Скавом? Какого хрена?

Ее светящиеся ладони прижимаются к каждому из моих висков, и удар того, что похоже на молнию, проносится между ними. Мой мозг пустеет, и весь позвоночник хрустит. Прилив осознания мгновенен. И мучителен. Я сглатываю и цепляюсь за тонкую нить ясности, которая привязывает меня к ее сморщенной форме. Где-то глубоко мой хрупкий разум понимает, что она — единственное спасение от токсина, который держит меня в своей хватке.

Джейд.

Эти гнилые ублюдки. Сосредоточившись на дрожащем выдохе, я тру руки друг о друга, громкий скрип кожи о кожу, как наждак в тишине. Бледное сияние исходит от них, но не более того. Все внутри меня кажется неудержимым, как песок, просыпающийся сквозь сито. Стиснув зубы, я снова призываю свою силу, и серебристые знаки вспыхивают на коже. Крупица жара разворачивается внутри меня, толкаясь наружу и очищая мои вены, пропитанные Джейдом. С каждым вздохом свет наполняет меня.

Они идут.

С этими словами старуха исчезает.

Дрожа от напряжения, я неподвижно лежу на земле и выравниваю дыхание. Я еще не полностью пришла в себя, но по крайней мере чувствую себя яснее. Достаточно ясно, чтобы бороться за свою жизнь, если придется. Я все еще чувствую остаточные эффекты Джейда, задержавшиеся в мышцах и тканях мозга, и жажда получить еще оставляет меня в ужасе.

Запах моего тюремщика достигает меня раньше, чем он сам. Я выглядываю сквозь ресницы и почти жалею, что не удержалась от этого желания. В отличие от предыдущих виденных мной Скавов, этот, кажется, женского пола. Жидкие волосы, местами лысые, свисают вокруг ее худого, волчьего лица, а блестящие металлические прутья вживлены в одутловатую плоть ее щек. Она тычет в меня носком сапога сквозь стенку клетки, и я держу глаза закрытыми.

— Хорошая цена, — бормочет она, протягивая руку к ключу, прикрепленному к ее поясу, приближаясь ко входу. Это мой гребаный кинжал у нее на поясе! С опозданием я узнаю гнусавый женский голос из того раза, когда мы с Рошаном и Араном прятались в скалах. Должно быть, она забрала его тогда, когда меня схватили. Сквозь ресницы я вижу, как она открывает решетку. Она не хрупкая женщина — у меня есть один шанс свалить ее.

Развернув ноги, я кружусь и захлестываю лодыжками ее лодыжки. Она падает вперед, врезаясь лицом в решетчатый пол. Не колеблясь, я вбиваю колено ей в спину и обхватываю предплечьем шею. Игнорируя запах инфекции, я сжимаю руку. Она дергается вверх, почти вырываясь из хватки, но я сжимаю сильнее, пока ее сопротивление наконец не ослабевает. Я отпускаю ее, только когда она затихает у меня на руках, и облегченно дышу.

Никто не прибегает, слава звездам. Я почти не издала ни звука, кроме стука ее тела об пол от моего первого удара. Действуя быстро, я снимаю одежду с бессознательной Скавы: полубронированный жилет, тунику, юбку с металлическими пластинами, леггинсы и пояс со снаряжением и моим кинжалом, который кладу на пол. От нее разит потом, кровью и кислым запахом, как от рвоты, меня тошнит, когда я натягиваю все это, но у меня нет выбора.

Она крупнее меня, но мне удается закрепить юбку, прежде чем натянуть остальное как могу. Используя льняные полоски, в которые была одета, я связываю ей руки и затыкаю рот. Такие же сырые, полузажившие язвы, покрывавшие других Скавов, усеивают ее живот и ноги. Я вспоминаю зуд на собственной щеке и вздрагиваю. Раздражение, будто под кожей жуки, должно быть, побочный эффект Джейда. Я даже представить не могу, быть настолько отчаянной, чтобы расчесывать себя до дыр. Выхватив клинок, я наставляю острие ей в грудь и сглатываю. Я никогда не втыкала нож в кого-то хладнокровно. Но я не могу рисковать, что она очнется и поднимет тревогу.

Что-то на ее поясе со снаряжением привлекает мое внимание: серебряное инъекционное устройство. Я осторожно вынимаю его, поворачивая в руке это маленькое устройство в форме арбалета. Стеклянный флакон прикреплен с одного конца. Я смотрю на него, наблюдая, как переливающаяся, многоцветная жидкость колеблется, как ртуть. У меня пересыхает во рту от желания, его сирена зовет навязчиво, и я тянусь к инъектору, мое дыхание превращается в мучительные хрипы.

Я бы сделала это всего один раз, а потом могла бы пойти искать Рошана и Арана.

Это продлилось бы самое большее час.

Один раз...

Нет! Прекрати, прекрати, прекрати.

Дикая дрожь охватывает меня, и я понимаю, что полая игла опасно близко к моему бедру, острие готово ввести свой прекрасный яд. С придушенным проклятием я отдергиваю руку назад и вместо этого ввожу дозу в ногу Скавы. Она не издает ни звука, но я ревниво представляю себе жидкое удовольствие, бегущее по ее венам. Это займет ее по крайней мере на несколько часов, достаточно времени, чтобы найти остальных. Я затаскиваю ее тело в угол камеры, где лежала, и набрасываю на нее рваное одеяло.

Застегнув пояс, я причесываю волосы пальцами, чтобы они закрывали лицо, и натягиваю ее вонючий капюшон. Если повезет, маскировка сработает. Или нет, как я понимаю, глядя на свои чистые и слишком светлые руки. Чтобы сойти за Скава, мне нужно выглядеть как они. Я достаю кинжал из ножен на поясе и делаю неглубокий порез на бедре. Наклонившись, чтобы соскрести немного грязи из вентиляционных отверстий в полу, я смешиваю темную грязь с кровью из раны. Я стараюсь не думать о том, что это за мерзость, и размазываю эту дрянь по лицу и рукам.

Закончив, я проскальзываю в дверь и запираю ее за собой. Внешний проход пуст, но я слышу тихие стоны и бормотание. Обитатели соседних камер? Надеясь, что в одной из них Рошан или Аран, я крадусь к одному концу, держась в тени. Дважды я сталкиваюсь с другими Скавами, но они не обращают на меня внимания.

У девятой камеры я замечаю в тусклом свете пару волосатых ног. Молюсь, чтобы ключ, который у меня есть, подходил ко всем камерам, и тихо вставляю его в замок.

— Аран? Рошан?

Человек бормочет и поворачивается, затем подтягивается вверх. Это гребанный гигант. Джаксианец, если гадать. Он смотрит на меня мутными глазами на рябом лице. Слава звездам, он тоже под кайфом. Он скулит, протягивая ко мне руки, и я отступаю, натыкаясь на решетку позади, но слишком медленно. Он надвигается на меня как раз в тот момент, когда я вставляю ключ в скважину и дверь распахивается. Я падаю назад — прямо на волосатую грудь другого Скава.

— Очнулась? — спрашивает он меня скребущим шепотом, таким, будто его голосовые связки были разрезаны и сшиты заново. Я тоже узнаю этот голос — это тот самый из Пустошей. Мне требуется секунда, чтобы понять, что он спрашивает о состоянии заключенного. Выпрямившись, я издаю уклончивое мычание. Я смотрю на него сквозь волосы и почти теряю скудное содержимое своего желудка. Огромная, сочащаяся рана пересекает горло Скава. Это объясняло бы душераздирающий хрип. Я прячу дрожь и стараюсь не вырвать.

Он жестоко пинает надвигающегося Джаксианца на пол, а затем вводит ему дозу Джейда.

Его волосы зачесаны назад с пятнистого, покрытого шрамами лица, и свежие брызги крови, кажется, пятнают его шею и одежду. Должно быть, он кто-то важный — возможно, лидер? — и, судя по его безжалостному виду, с ним лучше не связываться. Должно быть, я слишком долго пялилась, потому что пара пронзительных глаз щурится на меня, его кадык дергается, заставляя рубец шевелиться, как сочный слизень. Мои ладони покалывает от жара, но я подавляю его грубой силой. Последнее, что мне нужно, чтобы мое тело сейчас перешло в режим звездного света.

Но, должно быть, я выгляжу отчаянной, а не любопытной, потому что через мгновение он тянется к поясу на своей талии и швыряет что-то в меня. Я ловлю это голыми руками, когда он уходит прочь без единого слова. Мое тело обмякает от облегчения, когда я поспешно выхожу из камеры.

Это было близко. Слишком, черт возьми, близко.

Мои глаза опускаются на предмет в ладони, и я судорожно вдыхаю при виде стеклянного флакона, полного Джейда. Пески, это завораживает. Поспешно я прячу флакон в карман и продолжаю поиски Рошана и Арана. Они должны быть здесь. Они должны.

Но я начинаю терять надежду, проходя мимо камеры за камерой без их следа. Вся эта территория представляет собой аккуратный лабиринт клеток. Внутри некоторых из них я видела с полдюжины заключенных из разных городов. Общее то, что все они обдолбаны. Некоторые из них в ломке, расчесывают себя до крови, как начала делать я, и царапают прутья, отчаянно желая еще. Я вздрагиваю, заглядывая в одну камеру и видя иссохшее тело, лежащее в луже собственных экскрементов. Что бы это ни было, оно мертво. И запах хуже всего, с чем я сталкивалась до сих пор. Зажав нос тыльной стороной ладони, я спешу мимо, теряя надежду с каждым шагом. Я понятия не имею, сколько времени прошло.

Может, их уже продали.

Или, может, они мертвы.

— Нет, — яростно бормочу я. Они все еще живы. Я должна в это верить.

Я держусь за надежду, двигаясь дальше к запертым комнатам с маленькими окошками в дверях, и почти падаю от облегчения, найдя Арана в предпоследней. Его глаза закрыты, цвет лица желтоватый, но грудь вздымается при каждом неглубоком вдохе. В отчаянии я заглядываю в последнюю комнату, но она пуста. Я обыскиваю пространство в поисках любого признака того, что Рошан мог быть там когда-либо. Но нет ничего — ничего, кроме решетчатого пола, скользкого от запекшейся крови. Я не знаю, насколько она свежая и его ли это. Но глубоко внутри инстинкт подсказывает мне, что он был здесь. Может, это призрачный запах бергамота, задержавшийся в спертом воздухе.

Или, может, я воображаю это, чтобы не разлететься на миллион кусков.

Аран. Помоги Арану. Он все еще жив.

Заглушая боль, я использую ключ, чтобы войти в камеру Арана.

— Аран, это я, Сурайя, — шепчу я, тряся его. — Ты слышишь меня? — Его глаза открываются и фокусируются на мне на мгновение без узнавания, прежде чем закатиться обратно в голову. Убрав очки Скава на голову, я трясу его снова. — Проснись. Где Рошан? Ты видел его?

— Еще, — стонет он.

— Проснись. — С третьим разом я менее нежна, грубо хватая его за руки. Он тоже одет только в набедренную повязку, прикрывающую низ, но мне плевать на его наготу. — Что случилось с Рошаном? Где он?

— Он ушел.

— Куда? — срочно спрашиваю я. Он закрывает глаза, выскальзывая из моей хватки. — Он мертв? — Я колеблюсь мгновение, а затем бью его по лицу. Сильно.

— Джейд... еще... пожалуйста, — умоляет он.

— Больше нет. Тебе нужно проснуться и сказать мне, куда они его увели!

Но бесполезно — он под кайфом, потерян в соблазнительных объятиях наркотика. Надеясь, что не убью его или не поджарю мозг, я кладу руки по обе стороны от висков Арана, как старуха сделала со мной. У меня нет рун или навыков мага. У меня есть только моя воля и сила моей магии.

— Пожалуйста, не умирай. — Я шепчу молитву Вене и звездам, когда крошечные раскаленно-белые искры прыгают между моими ладонями, и я представляю, как моя магия течет в голову Арана и распространяется по нему. Очищает его. Изгоняет зеленого демона из его крови.

Тело Арана бьется в конвульсиях, ультрамариновые татуированные руны вдоль его скулы становятся яркими, а затем он пугающе замирает на мгновение, затаив дыхание, прежде чем рывком сесть. Он вонзает в меня безумный взгляд, руки сжаты в кулаки и готовы к атаке, но ни звука не срывается с его открытого рта. Ничто в его поведении не говорит, что он знает, кто я. Звезды, я сломала его?

Я медленно поднимаю ладони.

— Эй, это я, Сурайя. Ты знаешь, кто ты?

— Аран Саттари, — отвечает он после долгой паузы, запоздалое узнавание вспыхивает в его глазах. — Почему ты так одета? Что ты сделала? — Он трет виски с тихим стоном. — Я чувствую себя так, будто меня ударило гребанной богами молнией.

— Вроде того, — отвечаю я и шевелю пальцами. — Ты был под кайфом от Джейда, и я выжгла его своей магией. Слушай, у нас мало времени. Ты знаешь, что случилось?

— Они взяли тебя. — Он морщится, потирая голову. — Мы сдались, и после этого я мало что помню. — Он смотрит вниз на свое полуголое тело. — Они накачали нас наркотиками?

Я киваю.

— Где Рошан?

Он зажмуривается.

— Была потасовка, потом Скав с ужасным голосом сказал забрать его для очищения.

Черт! Желчь наполняет горло. Что это значит? — Нам нужно найти его сейчас!

Аран кивает и слабо дрожит, его плечи содрогаются от последствий Джейда, и я бросаю ему свое второе оружие.

— Нам нужно раздобыть тебе одежду.

Звук приближающихся шагов заставляет нас обоих замереть.

— Ложись, — торопливо говорю я Арану. — Лицом к стене. Они пройдут мимо, если ты все еще без сознания.

Но скрип открывающейся двери эхом разносится в тишине. По моему везению, это будет тот большой капитан. Но нога, которая появляется, гораздо тоньше, как и тело, следующее за ней. Прижавшись к стене, я бью входящего Скава рукоятью кинжала по голове, и он падает как мешок с дерьмом. Струйка крови сочится из его виска, когда я затаскиваю его в камеру. Действуя быстро, мы с Араном раздеваем его.

— Одевайся, — говорю я Арану.

Я вижу, как его взгляд опускается на инъектор, пристегнутый к поясу Скава, и я осторожно снимаю его с креплений. Три из шести флаконов пусты.

— Дело не в том, что я тебе не доверяю, но я знаю, что это сделало со мной, и я не могу рисковать.

Он сглатывает, с усилием отводя взгляд.

— Нет, я понимаю.

— Вот, — говорю я и указываю на кровь на лице Скава. — Будет выглядеть более... правдоподобно, если ты нанесешь немного крови и грязи на лицо.

Он отшатывается, но делает, как я предложила, а затем встает. С его диким, окровавленным подбородком и щеками, заросшими бородой, он выглядит убедительно. Он указывает на бессознательного Скава у наших ног.

— А с ним что?

— То же, что я сделала с предыдущей, — говорю я и ввожу полный флакон Джейда ему в бедро. — Быстро, помоги мне затащить его в угол. Если повезет, они подумают, что это ты.

Затащив Скава на место, мы выскальзываем из камеры и бежим в конец помещения. Выход ведет в длинный, узкий проход с запертой дверью в другом конце, и, используя ключ с моего пояса, мы входим в следующую комнату.

И сталкиваемся лицом к лицу с моим самым страшным кошмаром.