Когда тонкий матрас прогибается, я поворачиваюсь, позволяя Рошану притянуть меня в свои объятия, бесстыдно утешаясь тем, что его сильное тело свернулось вокруг моего.

— Ты в порядке? — сонно бормочу я.

Он целует мой лоб. — Да. Прости, что разбудил.

— Где Аран?

— Достает нам джаду. Попытайся снова заснуть.

Но когда тепло разливается по моим венам от наших прижатых друг к другу тел, я не хочу спать. Я хочу забыть о той передряге, в которой мы оказались. Я хочу успокоить голоса в своей голове. Я хочу чувствовать что-то кроме страха. Я провожу рукой вниз по его спине и под рубашку, к теплой коже под ней. Темные глаза поблескивают в полумраке.

— Сура, — шепчет он, — тебе нужно отдохнуть.

— Ты нужен мне больше. — Мои руки скользят вверх к его грудным мышцам, касаясь широкой груди, а затем вниз по животу к дорожке волос, ведущей к поясу брюк. Я обвожу край его штанов вокруг его ягодиц и впиваюсь ногтями в упругие выпуклости. Пески, в нем все гладкое и сильное.

Задыхаясь, я прижимаюсь ближе, чувствуя, как его длина твердеет у моего живота, и поднимаю к нему лицо в безмолвной мольбе. Он не разочаровывает: теплые губы накрывают мои. Его вкус пьянит, бархатистое скольжение языка — ощущение, которого мне никогда не бывает достаточно. Поцелуй Рошана мягкий и нежный, словно он хочет заверить меня, что все будет хорошо. Но мне не нужна нежность, мне нужен голод и твердость. Я хочу задыхаться... терять рассудок от страсти.

Я хочу забыть, что иду к смерти, и ничего не могу с этим поделать.

Впиваясь ногтями, я трусь о него, дразня его нижнюю губу, а затем слегка кусая ее, вырывая у него хриплый стон. Его рот прижимается к моему горлу, ладонь скользит вверх, чтобы обхватить мою грудь, и я не могу сдержать жалобный всхлип, срывающийся с губ.

— Сейчас, Рошан, — умоляю я.

Его руки обхватывают меня, расстегивая и ослабляя, пока мы торопливо избавляем друг друга от нижних слоев одежды, осознавая, что Аран может вернуться в любую минуту. Я уже настолько влажная, что Рошану не составляет труда скользнуть внутрь меня. Мы оба стонем от этой тесноты, когда он закидывает мое колено себе на бедро для упора и погружается глубже, входя целиком. Позиция неглубокая, но с каждым движением он попадает в точку, от которой я содрогаюсь.

— Блядь, какая ты тугая в этой позе, — рычит он.

Желая большего, я перекатываюсь на бок и увлекаю его за собой, чтобы он оказался сверху. Я обвиваю его ногами.

— Быстрее, Ро.

Он снова захватывает мои губы, входя в меня, заставляя маленькую койку трястись от силы его движений. Это совсем не похоже на акведук, где мы не торопились друг с другом. Это неистовство, словно нам обоим нужно физическое напоминание, что мы живы... что нам есть ради чего жить, даже если время не на нашей стороне.

— Сура, я близко, — бормочет он мне в губы, его движения становятся более дергаными.

Я чувствую, как мой собственный оргазм нарастает, когда его лобковая кость при каждом толчке попадает именно туда, куда нужно, и мои ноги начинают дрожать, а края зрения белеют. Рванув бедрами навстречу, я преследую удовольствие, пока оно не накрывает меня с интенсивностью падающей звезды. Рошан тоже кончает, вколачиваясь так глубоко, как только может, с приглушенным проклятием, его тело дрожит. Его вес обрушивается на меня, но я не против. Задыхаясь, мы лежим, наши бешено колотящиеся сердца образуют нестройную мелодию. Не нужно ни единого слова.

Я закутываюсь в его объятия и его запах, представляя нас в параллельной вселенной, где он просто мужчина, а я просто женщина, и счастье — это радостная возможность. Но наш миг покоя слишком короток, когда громкий стук эхом разносится по коридору.

— Рошан! — зовет Аран. — Нам нужно идти. Офицер со складского поста ищет тебя. Он утверждает, что видел Сурайю и то, что она может делать. Там наверху анархия. У меня есть джаду, чтобы призвать портал, но это лишь вопрос времени, когда они найдут нас.

Мы одновременно вскакиваем, моя голова почти врезается в голову Рошана, пока мы оба тянемся за разбросанной одеждой и натягиваем ее. На секунду я не могу совладать с паникой, и его суровое выражение лица заставляет мое сердце биться в бешеном ритме.

— Почему мы не можем переместиться отсюда порталом? — спрашиваю я Арана, открывая дверь.

— Эти кристаллы слишком слабы для такого расстояния, и если магия подведет, мы можем оказаться там, где не хотим. Или хуже.

Рошан вздрагивает рядом со мной.

— Я видел, как человека разорвало пополам из-за неудачной портальной магии. Чтобы увеличить наши шансы, нам нужно быть снаружи, под лунным и звездным светом. Они усилят силу кристалла.

Джаду — ограниченный ресурс, но, учитывая источник моей собственной магии, логично, что звезды и луна могут обеспечить некоторое усиление. Расчесывая волосы пальцами, я иду туда, где Аран запихивает свои вещи в рюкзак. Он тоже выглядит измученным и неопрятным.

— Мы можем пойти туда. — Он указывает на темный проем в конце комнаты, который, как я не осознавала, был еще одним туннелем. — Этот ведет наружу. В Пустоши.

Я отшатываюсь.

— В Пустоши?

— Это наш единственный шанс. — Он смотрит в сторону люка. — Пройдет немного времени, прежде чем люди найдут сюда дорогу. Они разносят склад на части.

Я издаю шипение разочарования.

— Какая награда? Золото?

— Джаду, — говорит Аран, и мое сердце падает.

Неудивительно, что люди, верные Дахака, обращаются против командующего.

— Но в Пустошах нас будут преследовать Скавы, — говорю я, глядя на Рошана, чье лицо искажено яростью.

Аран качает головой и протягивает нам с Рошаном по стопке одежды каждому.

— Они не подходят так близко к крепости. С нами все будет хорошо. Надевайте это.

Я не верю ему, но встаю и провожу рукой по лицу, покрытому пылью, прежде чем зайти в соседнюю комнату, чтобы надеть благословенную сменную одежду, которую он принес, радуясь, что мне не придется отваживаться идти в пустыню в прозрачном шелке. Туника и брюки вместо платья, слава небесам, и прочные сапоги.

Когда я одета, кинжал при мне, а нервы немного успокоились, я храбро киваю им, и мы уходим так тихо, как только можем.

Мы идем по туннелю несколько минут, пока не добираемся до ряда ступеней, вделанных в скальную стену, ведущих вверх к далекому люку. Я проглатываю свой страх перед Скавами и лезу, и слишком скоро свежий воздух ударяет в лицо. В Пыльных Землях прохладно, свет полумесяца и мерцание звезд — единственные точки во тьме. Мягкий вой какого-то животного заставляет меня подпрыгнуть. Я оглядываюсь через плечо на возвышающиеся стены укреплений. Мы не так далеко от периметра Индралоки, а значит, нам нужно скрыться из виду.

Сбившись в кучу, мы быстро и усердно бежим на запад.

Позади я слышу еще один вой, за которым следует серия уханья, слишком близкого для комфорта. Странный звук заставляет меня споткнуться. Это волки или койоты? Или что-то похуже?

— Рош…

Рука вылетает и тянет меня за высокую скалу, а другая рука зажимает мне рот — Рошана. Он мягко прижимает меня к коленям, и я дрожу между ним и Араном, тревожно вглядываясь в окружающую темноту. Мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди, страх ошеломляет. По инстинкту я тянусь к своему кинжалу. Мне спокойнее держать его, но я осторожна, чтобы не пробудить магию, которая может заставить его светиться.

Спокойно, спокойно, спокойно.

— За нами следят, — шепчет Рошан.

О, черт. За кем именно?

Осознание подобно резкой пощечине. Не животные. Скавы.

— Это дозорные, так что у нас есть шанс. Только не двигайся пока и сиди тихо.

Я пытаюсь вспомнить, что знаю о Скавах. Они действуют стаями, как гиены, посылая следопытов и охотников небольшими группами, которые функционируют как часть более крупной группы. Дозорные звучат обманчиво безобидно, но все Скавы смертоносны, подсевшие на Джейд, и не те, с кем хочется столкнуться.

— Что нам делать? — шепчу я.

Рошан сглатывает.

— У нас два выбора: продолжать идти и надеяться, что они уйдут, или рискнуть и встретиться с ними лицом.

— Ни один не звучит хорошо.

Мы замираем, когда еще несколько этих нечестивых завываний и коротких, похожих на совиные, уханья разносятся ветром.

— Блядь, — шепчет Рошан. — Думаю, остаемся здесь, прячемся за этой скалой и надеемся, что они пройдут мимо.

— Я могла бы испепелить их, — тихо предлагаю я.

Рошан колеблется, но качает головой.

— Даже если ты сможешь избавиться от этих разведчиков, остальные будут недалеко.

Хотя это было мое предложение, я рада, что он его отклонил. Мысль об убийстве кого-либо — даже Скавов — оставляет меня холодной. И если моя душа, связанная акашей, действительно в итоге станет предметом торга для одного из богов-близнецов, я хочу сделать все возможное, чтобы контролировать исход.

Кажется, проходят часы, пока мы сидим там на корточках в ожидании. А затем... движение, в нескольких шагах. Они здесь!

Запах — первое, что на нас обрушивается, и я борюсь с подступающей к горлу тошнотой от зловония разложения на ветру. Я задерживаю дыхание, тело начинает дрожать. Рошан замечает это и проскальзывает своей рукой в мою, ободряюще сжимая.

— Дыши ртом, — мягко говорит он мне в ухо, его пальцы сжимаются крепче. Я сосредотачиваюсь на дыхании, желая, чтобы мое сердце замедлило свой бешеный бег. Я вцепилась в рукоять кинжала так, что побелели костяшки.

Тяжелые шаги останавливаются.

— Ложная тревога, — говорит глубокий мужской голос, и я чуть не выпрыгиваю из кожи от того, насколько близко Скав к нашей позиции.

— Ты уверен? — Другой голос хриплый, словно что-то сдавило его горло. Я вцепляюсь в ладонь Рошана онемевшей хваткой, волосы встают дыбом от ужаса.

— Койоты? — вступает гнусавый женский голос, пока я мысленно вычисляю их троих относительно нас.

— Слишком крупные, — отвечает второй. — Продолжайте искать. Декер говорит, что видел движение.

Ворчание в знак согласия.

Я беззвучно выдыхаю с облегчением, когда шаги наконец удаляются. Еще несколько этих жутких завываний и уханья эхом разносятся в ночи, гораздо дальше. Мы все еще живы, пока что. Рошан прикладывает палец к губам и встает, залезая в свой рюкзак за оружием. Он протягивает нож Арану.

Что ты делаешь? беззвучно спрашиваю я его.

Он прижимается губами к моему уху.

— Они знают, что мы здесь. У нас нет выбора. Нам нужно сначала убрать этого Скава и его спутников, а потом будем решать, что дальше. Оставайся здесь.

Я качаю головой и хватаю его за рубашку.

— Нет. Я умею драться, Рошан. Я не какая-то песками проклятая девица в беде.

Мы вступаем в безмолвную битву воль на несколько напряженных мгновений, прежде чем он сдается с приглушенным проклятием. — Ладно, но держись рядом.

Мы движемся гуськом через расщелину в скалах, двигаясь осторожно и тихо, подкрадываясь к ближайшему Скаву. Рошан сворачивает ему шею движением запястья, прежде чем тот успевает издать звук.

Аран нагибается, чтобы забрать клинок из рук мертвого существа, вместе с арбалетом, пристегнутым к его жилету.

— Не смотри, — шепчет он мне.

Назовите это болезненным любопытством, но я не могу удержаться. Перешагивая через тело, я вижу спутанные волосы, обрамляющие лицо, изъеденное сочащимися каналами и язвами. Его почти беззубый рот открыт, два оставшихся клыка длинные и заточены до хищных острий. Больше мокнущих поражений усеивают его руки и торс, и мои глаза прикованы к его глазам — их невидящие и чрезмерно расширенные зрачки окрашены и исчерчены характерным желто-зеленым мерцанием дистиллированного джаду.

Рошан поднимает кулак, а затем два пальца, и мой шок замирает на губах. Его взгляд, обращенный ко мне, свиреп, указывая, что я должна оставаться на месте. На этот раз я не спорю.

Он исчезает, и я приседаю на корточки, замираю, когда движение слева от меня привлекает мой взгляд. Я сдерживаю крик и обнажаю кинжал. Этот Скав выглядит еще хуже предыдущего. Он сгорблен, его голова обрита налысо, но покрыта такими же гноящимися волдырями. Его глаза обведены кислотно-зеленым, его улыбка с акульими зубами жадная.

— Здравствуй, красавица, — рычит он, его дыхание зловонно.

— Назад! — шиплю я. — Я не хочу причинять…

Он быстрее, чем я ожидала, и я реагирую слишком поздно, когда он бросается. Моя магия ярко вспыхивает, инстинктивно устремляясь к рукам, прямо перед тем, как я чувствую укол чего-то крошечного и острого в затылке. Прохладное, скользкое ощущение следует за ним, и все замирает. Последняя мысль, прежде чем мои конечности превращаются в резину, — что я никогда в жизни не испытывала такой интенсивной эйфории.

Я оседаю на пыльную землю, и пока я лежу, распростертая, с совершенно расслабленными конечностями, Скав падает рядом со мной, его язык высовывается, чтобы лизнуть мою щеку. Я хихикаю от влажного прикосновения, мои пальцы заворожены текстурой земли подо мной, которая превращается в консистенцию толстого, пухлого облака. Кажется, я лечу, перышко, уносимое солеными ветерками.

Опьяненная удовольствием, я смеюсь и смеюсь. Все исчезает, и я всасываюсь в мерцающее, переливающееся пространство, которое приветствует меня прекрасными, бредовыми объятиями.