Мое дыхание вырывается неглубокими толчками, ощущение разумности, ползающей под кожей, почти невыносимо. Оно было внутри меня все это время? Дремало, как говорила старуха? Хотя существо успокоилось — слава звездам, или, может, не слава, раз они виноваты во всей этой магии, — я все еще чувствую, как его сила кружится, словно неспокойный прилив.

Наблюдает и ждет...

— Мы на вашей стороне, — слышу я голос Рошана, когда он убеждается, что я взяла себя под контроль. Он указывает на свою форму и нашивку с рангом на рукаве. — Новобранцы, отставшие от нашего отряда.

— Какого отряда? — говорит мужчина позади меня.

— Редпойнт, — уверенно говорит Рошан, и я хмурюсь от готового ответа. Откуда он знает, что сказать? Ответ незамедлительный: он принц с армией разведки за спиной — конечно, он знаком с главным врагом короны.

— Под командованием капитана Свифта?

Рошан поднимает брови с холодным спокойствием. — Вообще-то капитана Саттари.

Спустя мгновение мужчина рядом с ним сплевывает и опускает оружие.

— Хорошо. Расскажешь о своем отряде ему. А если врешь... что ж, мы будем в Пыльных Землях, а Скавы любят свежее мясо... — Его улыбка уродлива, когда он замолкает, смысл ясен: если мы не те, за кого себя выдаем, мы — корм для Скавов.

Он жестом велит Рошану присоединиться ко мне, и я выдыхаю с облегчением, пока мужчина позади меня исчезает в конюшне за лошадью. Как только кобылу взнуздали и запрягли, карета дергается вперед по ухабистой дороге, и вскоре дымящаяся цитадель исчезает из виду.

Мы с Рошаном сидим на задней скамье под бдительным оком одного из мужчин, пока другой правит. Они, может, и поверили нам, но не настолько глупы, чтобы рисковать.

Должна признать, форма была удачной находкой. Без нее было бы гораздо труднее убедить мужчин, что мы с восстанием. Это хорошее прикрытие, которое, надеюсь, не даст нас разлучить, если наши похитители не решат убить нас и бросить в кишащих Скавами Пыльных Землях.

Рошан тянется и быстро сжимает мою руку, пока мы сидим в тишине.

— Как думаешь, что с нами будет? — шепчу я.

Затененные карие глаза встречаются с моими.

— Гадаю так же, как и ты.

— Они казнят нас? Или бросят здесь? — Мое сердце колотится, когда горло сжимается. То, что внутри меня, не утихло, оно только выжидает. Я сжимаю кулаки, чувствуя покалывание в ладонях. — Мне страшно. Я не хочу никому причинять боль.

Рошан пододвигается ближе на сиденье.

— Не причинишь. Я здесь. Мы пройдем через это вместе. — Я смотрю на него. Что-то мелькает на его лице, что выглядит странно как раскаяние, или, может, это сожаление, что мы теперь в ловушке здесь. Он поднимает взгляд. Ни один из мужчин на нас не смотрит.

Нежные пальцы поднимаются, чтобы убрать волосы с моего лица. Прикосновение странно нежное, и я прижимаюсь к нему, отчаянно нуждаясь в чем-то, что могло бы противостоять моему внутреннему параличу. Мягкие поглаживания по моим волосам успокаивают мой страх.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он.

— Я чувствую, что не могу дышать, — шепчу я. — Словно не могу набрать воздух в легкие, что бы ни делала.

— У тебя запоздалый шок. Дай-ка.

К моему удивлению, он бесшумно пересаживается и притягивает меня в кольцо своих рук, почти полностью обхватывая верхней частью тела. Мое тело напрягается от ощущения его объятий, но через мгновение я расслабляюсь, лицо прижимается к его твердой груди. Рошан — это одни жилистые плоскости и выточенные контуры, и я идеально прилегаю к нему, мои мягкие изгибы тают в его жестких углах. Его сердцебиение медленное и ровное под моей щекой.

Крепкий. Утешительный.

— Замедли дыхание, — инструктирует он. — Начни с пальцев ног и подключай каждую мышцу в теле, поднимаясь вверх.

Мои руки поднимаются, чтобы обхватить его за талию, пока я делаю, как он велит. Ритмичный пульс подо мной ускоряется, и его руки сжимаются крепче, голова опускается, касаясь моей, пока я практически не оказываюсь укрыта им. Закутана в безопасность. Мое сердце так сильно колотится о ребра, что я удивляюсь, как он этого не чувствует. Или, может, чувствует.

После того, что кажется вечностью, Рошан приподнимает мой подбородок, его большой палец гладит мою челюсть.

— Лучше?

Разрывая связь, я тихо вздыхаю.

— Намного. Спасибо. Мне это было нужно.

— Пожалуйста. — С нечитаемым взглядом он отодвигается, чтобы снова сесть рядом, и я скучаю по потере его силы больше, чем хотелось бы признавать. — Попытайся медитировать, если сможешь. Успокой свой разум. Если бы они собирались нас убить, они бы уже убили. Пока мы в безопасности, обещаю. Я прослежу, чтобы с тобой ничего не случилось.

Когда Рошан глубоко вдыхает и его веки смыкаются, я пытаюсь сделать то же самое. Но когда я закрываю глаза, все, что я вижу — солдаты, распадающиеся под моей силой. Я вижу мертвого кронпринца Ориндхра. Они снова распахиваются, и я смотрю на бесплодную землю вокруг нас и беспокоюсь, что мы направляемся к своей смерти. Беспокойная, я вместо этого перевожу взгляд на свои ладони.

Я прослеживаю странную форму отметины на левой руке. Я вижу руну так ясно сейчас, почти как пятиконечную звезду. Та, что на правой, почти идентична, ее края бледны и мерцают. Раньше они никогда не были так заметны, но, опять же, я никогда не владела магией. От прикосновения моего пальца звезда начинает светиться светящимся молочным цветом.

— Сетаре сар локкар.

Знакомый голос — хрип, и когда я поднимаю взгляд, вместо мужчин на месте возницы, сгорбленная старуха со звездными глазами заняла их место на скамье напротив меня. Я быстро моргаю, но старуха все еще там, смотрит на меня.

— Откуда ты взялась? — дико спрашиваю я. — Кто ты?

Блестящие глаза встречаются с моими. Она склоняет голову набок, ее палец очерчивает невидимый путь в воздухе.

— Звезды заговорили, и одна из их собственных пробуждается. Беги, дитя, беги. Ибо смерть идет по твоему следу.

Раздраженная, я скалю зубы.

— Перестань говорить загадками и скажи мне, кто я.

— Ты — последняя падающая звезда. Сверхновая. Горький, прекрасный конец.

— Я не знаю, что означает эта чушь, — огрызаюсь я. Блядь, разве прорицательницы не могут сказать что-то нормальным, обычным способом? Я встаю, сокращая расстояние между нами. — Кто я, в гнилых ямах Друма?

— Слуга звезды, — отвечает старуха, ее глаза горят ярко. — Но ты должна стать ее хозяином, Хранитель Звезд.

Эти… слова… Хранитель Звезд. Они заставляют дрожь, идущую из костей, пробежать по мне, придавая странную достоверность пророчеству Рошана. Я двигаюсь к ней. Мои пальцы тянутся к ее плечам, желая вытрясти из нее смысл, но вместо этого смыкаются на толстой, очень мужской шее.

Реальность подобна удару ледяной воды. Мои глаза расширяются, когда солдат, которого я схватила, кричит и бьет меня локтем назад. Рошан рывком просыпается, но злобный пинок от мужчины отправляет его обратно на сиденье. Я слышу, как он стонет, когда резкий запах крови наполняет воздух, но я не могу оторвать глаз от моего нападающего, у которого теперь в руке клинок. — Сумасшедшая сука, ты труп.

— Остановись, прости, — задыхаюсь я, извиваясь в тесном отсеке и задаваясь вопросом, не сдал ли наконец мой разум. — Где старуха?

— Ты больна? — орет он, сверля меня взглядом. — Мозговая лихорадка Друма?

— Нет! Там была женщина... старуха.

Но нет никаких доказательств кого-либо еще, кроме нас четверых здесь. Мужчина только рычит, пока его напарник останавливает экипаж дикой остановкой и спрыгивает с места возницы. Смутно я вижу, как Рошан выпрыгивает из кареты, но мой мозг все еще сбит с толку, мое тело медленно и нескоординированно.

— Я знал, что надо было убить вас, — рычит солдат.

Жар приливает к ладоням, но я подавляю его. Рванув вперед, я использую скамью как упор и бью его костяшками в горло. Его голова откидывается назад, но он крупнее и быстрее меня. Он легко перепрыгивает через передний край кареты, и его пинок врезается мне в живот, выбивая дыхание болезненным выдохом. Я хриплю, пытаясь вдохнуть, и вижу лишь его уродливое лицо, когда он оседлывает меня и прижимает вниз.

Я блокирую его атаки как могу, но когда он давит вниз, звезды мелькают перед глазами, и боль расцветает в каждом уязвимом месте, куда он попадает. Я так долго не продержусь. И он тоже, осознаю я, когда мое тело начинает наполняться завихрениями неистовой энергии.

О, пылающие пески, нет.

Голоса просачиваются сквозь дымку, и затем внезапно вес мужчины стаскивают с моей груди. Мгновения спустя окровавленное лицо Рошана появляется и исчезает в почерневших краях моего зрения. Я заставляю себя успокоиться, втягивая огромные глотки охлаждающего воздуха в ноющие легкие и сосредотачиваясь на воспоминаниях о моей семье.

Лучше. Мои зубы чувствуются шаткими, а ребра болят, но я жива.

Я моргаю и медленно поворачиваю голову, глядя на принца.

— Рошан, ты истекаешь кровью, — хрипло говорю я.

— Выглядит хуже, чем есть, — говорит он, но я слышу боль в его голосе. — Ты в безопасности. Мужчины не причинят тебе вреда.

— Они мертвы? — шепчу я.

Его губы сжимаются, и он не отвечает. Если выбирать между ними или нами, я лучше выберу их.

Мой взгляд перескакивает на мои открытые ладони. Линии там — сердца, головы, жизни и судьбы — выглядят непримечательно и обычно.

Хранитель Звезд, так назвала меня старуха. Скорее убийца звезд.

И все же что-то потрескивает к жизни вдоль внутренней стороны моей кожи, словно даже имя несет силу.

Обеспокоенный взгляд Рошана встречается с моим, когда он поднимает меня на скамью и осматривает на предмет ран, но хотя мое избитое тело кричит от боли, к счастью, я нигде не истекаю кровью.

— Что случилось, Сурайя? Почему ты напала на него? Он что-то сказал тебе?

— Я не нападала на него, — выпаливаю я и колеблюсь. Он подумает, что я глупа или иррациональна, но затем я качаю головой — в конце концов, он тоже видел, как я испепеляла людей светом голыми руками. — Он ничего не говорил. Это была я. Я думала... он был кем-то другим. То есть я видела кого-то другого, сидящего напротив нас.

Он хмурится.

— Кого?

— Одну минуту там было пустое сиденье, — говорю я, подбирая слова, — а в следующую — старая карга, говорящая о звездах и моей судьбе. Должно быть, мне привиделось или... или это была галлюцинация, потому что в следующее мгновение я уже была в лицо тому мужчине, а его пальцы сжимались на моем горле.

— Это было видение?

Я с трудом сглатываю и киваю.

— Она тоже назвала меня Хранителем Звезд.

Рошан смотрит, и суровое выражение его лица заставляет меня дрожать внутри, почти так, будто до этого самого момента он и сам не верил до конца в обоснованность пророчества. Его взгляд падает на мои протянутые руки, и я отдергиваю их, складывая руки на груди, пряча проклятые штуки под мышками.

— Значит, это ты... — начинает он.

— Что бы ты ни думал, ты ошибаешься, — резко вмешиваюсь я, качая головой. — Я не это. Я не могу быть этим.

Не отвечая, он тянется, его пальцы очерчивают след вниз по моему предплечью к запястью. Подушечки его пальцев теплы на ощупь и заставляют дрожь пробежать по моей коже. Мягко он разворачивает каждую из моих рук. Он не касается моей ладони, но держит тыльную сторону моей левой руки в своей и поднимает ее между нами. Его глаза путешествуют по пересекающимся там линиям. — Как еще объяснить это и то, что ты можешь делать? Это была магия, Сурайя. Ты родилась с акашей в крови.

Мы смотрим друг на друга в напряженном молчании.

Он ждет, что я что-то скажу, но мое сердце застряло в горле, душа любую способность говорить.

— Я слышал Хранитель Звезд только в истории, которую рассказывала моя мать, так же как и твоя, — говорит он через несколько мгновений. — Он был первым в Ордене Магов.

Я тяжело выдыхаю.

— Я не гребанный маг, Рошан. Орден Магов вымер. Убит твоим предком. Акаши больше не существует, по крайней мере внутри человеческих тел в Ориндхре!

— Тогда как ты объяснишь то, что ты можешь делать? Или эти отметины? — Он смотрит на меня, выразительный взгляд падает на мои предплечья, где светились серебристые письмена. Все, что осталось сейчас — это слабые письмена, как бледные лозы.

— Мозговая лихорадка Друма?

Моя слабая шутка проваливается. Я замираю на секунду, вспоминая, что Джавед говорил об иллюзии и защитных рунах моей матери. Неужели она как-то подавляла эту... штуку... внутри меня? Но как? Мама тоже была... никем. Воспоминание о тайных словах Аммы о защите сестры возвращается, чтобы преследовать меня. Может, у нее тоже была акаша, и что бы она ни сделала, чтобы защитить меня, цена была высока. А теперь я раскрыта.

— Ты сказал, что все это было спланировано, — говорю я, вспоминая, как пыталась понять смысл или причину отбора. — Как Джавед решал, кого пригласить?

— Приглашения были разосланы женщинам с очень конкретными картами рождения.

Я моргаю. Карты рождения — это астрологические руководства, создаваемые при рождении детей. Моя мать показывала мне мою. При рождении положение звезд, луны и солнца предвещает будущее человека. Тысячи лет назад провидцы и мудрецы использовали их, чтобы переводить божественные намерения богов. Как и хиромантия, они предсказывали грани жизни, брака, работы, дхармы и кармы.

Однако ни у двух людей не может быть абсолютно одинаковой карты.

Я выдыхаю слабый вздох.

— Какое отношение карты рождения имеют к этому? У каждой приглашенной женщины была бы разная.

— Зодиак показывал бы созвездия в точный момент времени, когда зажглась душа Хранителя Звезд. Избранные должны были быть определенного возраста, рожденные в ночь кровавой луны двадцать пять лет назад. — Он медленно выдыхает. — Они отмечены магией четырех Королевских Звезд. Как твои руны.

Мне становится холодно, мое дыхание сбивается. Записи о рождении было бы нетрудно достать, особенно для такого человека, как принц.

— В Калдари Джавед сказал, что королева знала, что кто-то могущественный наложил на меня иллюзию. Он назвал имя моей матери.

— Насрин, — мягко говорит Рошан. — Она тоже, должно быть, была магом.

Я откидываюсь на сиденье и снова и снова качаю головой, хотя минуту назад думала о том же. Это слишком.

— Нет. Она была обычной и остерегалась кристаллов джаду. Без магии, как и все остальные в королевстве.

— Это матрилинейный признак, Сурайя.

Не поэтому ли мои родители уехали из Калдари? У меня голова идет кругом. Если бы моя мать была магом, разве она не смогла бы исцелить себя, когда заболела? Разве я бы не знала? Я отчаянно желаю, чтобы мой отец и Амма были здесь, чтобы я могла задать им вопросы, проносящиеся в моем мозгу, и потребовать, чтобы они сказали мне правду.

Ледяная дрожь охватывает меня. Джавед также призвал имя Феро, когда говорил о магии. Древнего бога смерти. Я вспоминаю бредовые слова Кирилла в гостинице. Его предупреждения о кронпринце кажутся такими далекими. Неужели он все это время был прав? Неужели Джавед тайный арканист, поклоняющийся старым богам?

— Что случилось с настоящим Хранителем Звезд? — спрашиваю я наконец.

Рошан пожимает плечом.

— Одни говорят, Королевские Звезды забрали его. Другие — что он все еще живет, наблюдает за судьбой королевства, ожидая, когда он... — он смотрит на меня, —...или она снова понадобится. Другие истории говорят, что он женился на смертной и прожил свои дни в мире. — Его глаза встречаются с моими. — Я слышал, что потомки от этого союза унаследовали его дары, но их никогда не заставляли пробуждаться. — Рошан без колебаний сжимает обе мои ладони. Его пальцы переплетаются с моими, и я задерживаю дыхание от значения — врожденного доверия — этого действия. Даже если я не признала, что доверяю ему, он показывает, что он доверяет мне. — До сих пор. До тебя, Сурайя.

Предзнаменование старухи стучит смертельным стаккато в моей голове: Еще не пробужденная... Судьбы будут ждать, пока их не призовут.

Голос Рошана — шепот.

— Иногда мы должны верить в нелогичное. Даже если истории не реальны или ты не веришь в старую магию, у тебя есть дар, Сурайя, который можно использовать для защиты или разрушения. Если королева до него доберется, ты знаешь, какой путь она выберет.

Как ни трудно поверить, что я есть нечто иное, насчет королевы он не ошибается. Теперь, когда ее сын мертв, она захочет мести... и со всей имперской армией в ее подчинении, моей семье и близким негде будет спрятаться.

Я должна защитить их. Так что мне придется выяснить, что может делать эта магия. Ради себя, ради своей семьи... и ради всех невинных людей в Ориндхре. Единственный способ бороться с могущественной силой — стать могущественной.

— Могу ли я доверять тебе, Рошан? — спрашиваю я, не скрывая своих страхов, что он тоже может ополчиться на меня.

Я не уверена, воображаю ли я это бесконечно малое биение чего-то — колебания, беспокойства или чего-то еще — но он кивает.

— Да.

— Что нам теперь делать?

Он смотрит на меня, глаза в тени, но встает, отряхивая руки об униформу.

— Мы продолжаем идти и находим Дахака. Это наш лучший шанс остаться в безопасности.

Мой шок написан на мне — это последнее, что я ожидала от него услышать, не после того, как они убили столько его людей. Не после того, как двое из них только что пытались убить нас.

— Почему? Они враги.

С торжественным лицом Рошан склоняет голову набок.

— Враг моего врага — мой друг.

Полагаю, это может быть правдой до определенной степени. Но я не уверена, что мне нравится такая логика.

— Здесь ничего нет, — говорю я, в отчаянии оглядывая пустошь с красной землей.

Он наблюдает за небом.

— Мужчины, которые взяли нас, направлялись на север. Давай продолжим в том же направлении. Это лучше, чем возвращаться.

Рошан хватает поводья, и я присоединяюсь к нему на месте возницы. Слава небесам, лошадь все еще прикреплена уздечкой и не убежала, когда мы свалились с экипажа. — Отдохни, если сможешь, — говорит он мне.

— Делай дыхательные упражнения и расслабления, которые я показал.

Я подчиняюсь, прорабатывая мышцы, начиная с пальцев ног, и в конце концов меня убаюкивает золотистый пейзаж и звук кареты. Кажется, прошли часы, но на самом деле не прошло и часа, как Рошан начинает замедляться. Шумы доносятся до нас. Смахивая песок с глаз, я сдерживаю вздох, когда мы поднимаемся на следующий холм.

Дюжина вооруженных всадников окружает мерцающий портал, в пять раз больше того, что привел меня в Калдари. Мой желудок сжимается при виде флага с изображением зигзагообразной молнии на красной сфере, развевающегося высоко. Это не обычный флаг — это символ крепости Дахака, Индралока, названной в честь небес богов.

Я сильно кусаю губу, спокойствие, которое я обрела в поездке, испаряется под бешеным биением моего сердца. Мой желудок начинает сжиматься, от одной мысли добровольно идти к Дахака меня тошнит. Я думаю о телах в столице и меня выворачивает от сухой рвоты. Они гребанные убийцы! В какие пылающие ямы Друма мы вляпались?

К тому времени, как карета останавливается, все мое тело натянуто до предела от нервов. Они нас раскусят! У меня нет сомнений, что эти Дахака будут обученными, безжалостными солдатами, готовыми перерезать нам глотки при малейшем поводе.

— Рошан, — дрожа выдыхаю я и хватаю его за руку, не думая.

— Доверься мне, — шепчет он. — Возьми его. — Он протягивает мне круглый медальон. Когда он видит мое выражение лица, он пожимает плечами. — У тех двоих мужчин они были. Думаю, это опознавательный знак.

Я беру его и вешаю себе на шею. Паника на вкус как пепел, когда мы спускаемся с экипажа. Кто знает, куда ведет этот портал? Я имею в виду, он ведет на базу Индралока, но где именно это? Джакс? Элони? Где-то за пределами известного мира, вроде места, откуда родом плененный аздаха Джаведа? Мы все слышали истории о монстрах, кишащих в далеких землях за Горами Барин на севере... истории о мифических зверях, охотящихся на людей.

Что, если я пройду через этот портал и никогда не смогу вернуться домой? Интересно, узнали ли уже Папа, Амма и Лале об атаке на дворец. Поверят ли они, что я мертва? Единственное место, куда я хочу попасть — это дом... а не туда, куда ведет это.

Каждый инстинкт во мне кричит мне повернуться и бежать, но я знаю, что в ту же минуту, как я это сделаю, я буду мертва. Эти стражники в серебряных доспехах настроены серьезно. Пальцы Рошана касаются моего локтя в безмолвном ободрении. Мужчины приветствуют нас мрачными лицами, глаза опускаются к медальонам, которые мы оба носим. На мгновение я чувствую, что они видят нас насквозь, но они просто машут нам вперед без всякой помпы. Не могу поверить нашей удаче!

Я начинаю двигаться, но Рошан останавливается, чтобы что-то сказать солдату с несколькими повязками на руке, предположительно обозначающими его положение. Мужчина коротко кивает.

— Иди, я сразу за тобой, — тихо говорит Рошан.

— Что ты ему сказал? — шепчу я в ответ с любопытством.

— Убедительную ложь о том, кто мы такие. Иди, Сурайя, пока они не передумали.

С неглубоким вдохом я закрываю глаза и шагаю через портал. Как и прежде, липкое ощущение окутывает кожу, и легкое давление на плоть, прежде чем оно исчезает.

Я открываю глаза и попадаю в то, что выглядит как огромный бункер. Он полон вооруженных мужчин и женщин в такой же броне, как на мне сейчас.

Рошан выходит из портала рядом со мной, и мы быстро переглядываемся.

Теперь мы на вражеской территории.