Колин

К моему одновременно облегчению и разочарованию, камеры исправно работают.

Жизнь Хлои за закрытыми дверями течет на удивление спокойно. В отсутствие свидетелей я ожидал, что у нее вырастут клыки или ее глаза из привычных медово-карих превратятся в ярко-желтые. Ну или она распахнет потайную дверь в глубине шкафа, выволочет скованного наручниками пленника и примется истязать его плетьми и побоями до самого рассвета.

Когда она только вошла в дом, мне показалось, будто она почуяла чужое присутствие. Она замерла на пороге, склонив голову набок, внимательно изучая комнату. Затем обошла все помещения и принялась мыть посуду в том самом дорогущем наряде, в котором щеголяла в боулинге.

Я заприметил ее там почти сразу. Ее трудно не заметить с этими длинными светлыми волосами и бесконечными ногами. С ее вычурной одеждой и звуками смеха, слетающими с губ. В этот раз она не смеялась, но я все равно его слышал. Ее смех преследовал меня в кошмарах, пока я был вдали отсюда. Своеобразный зов из глубины сознания. Угроза и дразнилка, упакованные в опасный, чертовски соблазнительный бантик.

Я не то чтобы лгал капитану, когда уверял, что не планирую приближаться к ней. Я действительно не собирался, по крайней мере, так скоро. Но когда я узнал человека, указывающего в мою сторону, а следом и затылок Хлои, сидевшей на диване рядом с ней, я снова ослеп. Ослеп ко всему миру, кроме Хлои Старк.

Покончив с посудой, она переместилась в гостиную. Из ракурса у тумбы под телевизором я наблюдал, как она сидела на диване с каким-то письмом в руках больше часа. Несколько раз мне казалось, что трансляция зависла, настолько неподвижной она оставалась. Разумеется, текст письма я разобрать не мог, но мне безумно хотелось узнать, что там написано и от кого оно.

Наконец она поднялась наверх, скрылась в ванной и минуту спустя появилась уже в шелковом пижамном комплекте. Если я и успел что-то усвоить о Хлое Старк к этому моменту, так это то, что она явно что-то скрывает, и она пафосная до мозга костей.

Видеозапись мелкая, но на удивление четкая. Когда она приближается к постели, струящийся по телу шелк выглядит дизайнерским и баснословно дорогим.

Все мое тело каменеет, когда она ползет по матрасу, словно пума на охоте в поисках очередной жертвы, а шортики обнажают изгибы ее ягодиц.

Она явно не притащила домой никого из тех парней из боулинга, так что никто не рискует расстаться с жизнью, по крайней мере сегодня ночью. И все же я не могу оторвать взгляд от экрана, когда она падает на спину, тянется к лежащему на кровати вибратору, а ее пальцы ложатся на пуговицы топа.

Одной рукой она выталкивает каждую пуговицу из петли с томительно медленной и такой знакомой точностью. Настолько не спеша, что каждая пуговица кажется очередным шансом выключить эту чертову камеру.

Но когда шелковая ткань, державшая ее грудь в плену, расходится в стороны, я окончательно теряю контроль. Мой член между ног каменеет настолько болезненно, что я пугаюсь, как бы не кончить без единого прикосновения. Позволить себе такого я никак не могу, поэтому запускаю руку под резинку спортивных штанов, обхватывая ствол. Я наблюдаю, как Хлоя ведет вибратор вниз по телу и проталкивает его между ног. Я медленно поглаживаю свой член, пока она сжимает сосок накрашенными ногтями, а ее бедра плавно двигаются навстречу фиолетовому вибратору, который досадно скрыт под тканью шорт.

Ее темп постоянно меняется, переходя от осознанных движений к хаотичному ритму. Мне требуется минута, чтобы осознать, что она намеренно удерживает себя на грани, но едва до меня доходит, я больше не могу ни о чем думать. Я повторяю движения ее тела, закрываю глаза и откидываю голову назад. Я сжимаю головку члена, а затем медленно провожу рукой до самого основания, подстраивая собственный темп под звуки стонов и приглушенных вздохов, которые слетают с губ Хлои, пока она терзает себя.

Приближая себя к оргазму с каждым сжатием кончика, я во всех красках представляю, как сам удерживаю Хлою на этой грани. Как ввожу пальцы внутрь нее до самого пика, а затем резко отстраняюсь. Как ласкаю языком ее мокрую киску, лишь бы снова подтолкнуть ее к краю. Ее бедра сжимают мое лицо, а дырочка буквально сочится для меня. Моя ладонь начинает казаться мне языком Хлои. Пока из динамика на заднем плане продолжают доноситься ее греховные попискивания, я позволяю себе вообразить, будто ее хорошенький ротик обхватил мой член, обильно смачивая его слюной и содрогаясь от рвотного рефлекса, когда он упирается ей в самое горло.

Горячие струи спермы начинают покрывать мою ладонь, и мои стоны сливаются воедино со звуками Хлои, которая в этот самый миг тоже доводит себя до разрядки.

А затем я привожу себя, ничтожество, в порядок и наблюдаю, как она засыпает с самой ядовитой, расслабленной улыбкой на лице.

Отправляясь в постель, я даю себе обещание на завтра.

Завтра я вернусь к прежнему отношению и буду обращаться с Хлоей как с дьяволом, коим она и является.

Все выходные Хлои стали продолжением той первой ночи, когда мне наконец удалось понаблюдать за ней в ее стенах.

По всем признакам, абсолютная рутина. Каждое утро она готовит один и тот же завтрак — тосты с авокадо, яичницу-болтунью и сыр. Затем занимается йогой на заднем дворе прямо у бассейна. Я смог увидеть это благодаря спонтанной идее пристроить последнюю камеру возле дверной рамы французских дверей. Ведь никогда не знаешь, кого она может притащить на свой задний двор.

И вовсе не потому, что у меня возникла нужда или желание увидеть ее в бикини.

Каждый день после йоги она перечитывала письмо, вскрытое еще в пятницу вечером. Я поймал себя на мысли, что мне стоит вернуться туда в ее отсутствие и прочесть его самому. Мне известно, что они с матерью поддерживают связь с момента вынесения приговора, а Хлоя особо ни с кем не общается вне своей узкой компании, так что от кого еще это могло быть?

Каждый день около полудня она уезжает за обедом в заведение под названием «Salad Peak», что мне известно благодаря GPS-трекеру на ее Жуке. Она подолгу разговаривает по телефону с Мейв и Стеллой, перемывая косточки соперникам по боулингу, упоминая кого-то по имени Стоун и обсуждая планы на грядущую неделю.

Я без понятия, чем собираются заняться Мейв и Стелла, но Хлоя не раз упоминала, что отправляется на охоту, вдобавок к нескольким волонтерским сменам в месте, название которого я не расслышал. Известие о ее планах поохотиться меня ничуть не удивило, но мне безумно захотелось проследовать за ней на эту вылазку.

А вот слова о волонтерстве меня поразили, поскольку это либо ее новый проект, либо я полностью упустил его из виду во время прошлой слежки. Или же это было шифром для чего-то другого.

Каждый вечер Хлоя завершала свиданием со своим фиолетовым вибратором, к которому во мне постепенно зрела зависть. В субботу я не позволил себе снова подстроить под нее график мастурбации. Но после наблюдения ее йоги на заднем дворе два утра подряд и того, как субботней ночью она кончила с моим именем на устах, я решил побаловать себя в воскресенье, ведь какой в этом вред? Мастурбация естественна, Хлоя роскошна, а я уже и не помню, когда в последний раз слышал, чтобы женщина произносила мое имя с такой неистовой страстью и чувством собственности. Это вызвало дикую вспышку в моем теле, которую просто невозможно было заглушить без разрядки.

Пока я вовлечен в это на расстоянии, пока мы находимся в двух совершенно разных зданиях, все будет в порядке.

Вне зависимости от ее скучного распорядка дня я уверен, что наблюдение за ней в итоге приблизит меня к весомым уликам того, что она что-то замышляет. Я просто пока не знаю, что именно.

Я слежу за зеленой точкой, которая удаляется от бара и движется обратно к дому Хлои, четко следуя ее привычному графику. Ей не нужно работать, и, насколько мне известно, она никогда этим не занималась, ведь ее мать была миллионершей, когда отправилась за решетку, выгодно инвестировав все деньги от раскрытой ею сети работорговли.

— Мы нашли Ричарда Соффета, — торопливый голос Алекса мгновенно отвлекает мое внимание от зеленой точки Хлои.

Он проносится мимо меня, срывая куртку со спинки стула, и его спешка заставляет меня тоже вскочить с места. Я следую за ним к лифту, который доставит нас с четвертого этажа на первый.

— Где? — спрашиваю я, когда мы заходим в кабину, и он вонзает палец в кнопку с буквой «Л».

— Вынесло на берег у «Пристань Дьявола». — Весьма символично, учитывая, что его прикончил сам дьявол в юбке.

До «Пристань Дьявола» примерно час езды отсюда. Стал бы Ричард тащиться целый час ради прогулки в окрестностях «Пристани»? Нормально ли это? Мне это неведомо, поскольку я ни разу в жизни не ходил в походы и понятия не имею, как далеко люди готовы зайти для активного отдыха.

На протяжении всей дороги к заповедной зоне «Пристань дьявола» я ловлю себя на том, что больше размышляю о собственном полном отсутствии представлений о веселье и приключениях, нежели о грядущей причине смерти Ричарда.