Енна возвращалась с работы в тоскливом настроении.
Всю смену она просидела в пустом торговом зале. Посетители обходили стороной их прежде самую посещаемую в городе аптеку.
После того, как аккредитационная комиссия не дала разрешение Енне продолжать работу в должности заведующей аптекой по причине неверной записи в трудовой книжке, внесенной двадцать лет назад, ей пришлось перейти на рядовую должность провизора.
— Инна, я чувствую себя преступником, севшим на нары по ложному обвинению, — поделилась Енна с приятельницей.
— Понимаю твои чувства. Никого не интересуют нынче твои знания и многолетний опыт работы. Когда-то малограмотный кадровик внес неправильную запись в твою трудовую книжку и всё. Отныне тобой будут управлять так называемые «специалисты», купившие диплом в интернете. Знаешь, мне начинает казаться, что эти новые постановления и приказы, которые сыплются сверху и противоречат один другому, составляют люди, глубоко враждебные нашему здравоохранению. Иначе как объяснить их стремление сделать из аптечных организаций, ранее полноценного звена в цепочке лечения, простые торговые точки? В какой-то момент я тоже не выдержала и уволилась. Надоело оправдываться перед людьми, почему в аптеке за первым столом их встречает не образованный фармацевт, способный ответить на их вопросы, а бывшая медсестра, прежде уволенная из больницы за халатность и пристрастие к спиртному, — с грустью произнесла Инна Сергеева, бывшая однокурсница Енны.
Инна много лет проработала в управлении здравоохранения в должности ведущего специалиста, откуда недавно уволилась по собственному желанию. Теперь она подрабатывала на полставки в аптеке.
Хотя владелец аптечной сети Мухаметшин Равиль обещал оспорить в суде решение комиссии, поскольку запись была произведена с учетом ещё советских реалий в начале девяностых годов прошлого века, Енна сделала вывод, что он своего обещания не сдержит.
Потому что пару недель назад на должность заведующей аптекой была назначена Аделина Разбахина, молодая девушка со средним фармацевтическим образованием.
Аделина закончила фармацевтическое училище по системе очно — дистанционного обучения, последнее время весьма популярной формы получения диплома без особого напряжения.
Девушка понятия не имела об основах фармакологии и экономики, однако с высокомерным видом позволяла себе судить о том, как должна быть устроена работа в аптеке.
Едва устроившись на работу, Аделина вызвала возмущение посетительницы, которой она продала вместо стрептоцида в порошке, порошок борной кислоты, посоветовав густо засыпать им рану.
— Разве я в состоянии запомнить столько наименований? — возмутилась Аделина, совсем не чувствовавшая своей вины.
Только Енна с трудом уладила конфликт, разразился второй скандал.
Аделина разговаривала с приятелем по телефону во время отпуска медикаментов и продала посетителю флакон антибиотика, в концентрации, в десять раз превышающей прописанную в рецепте. На этот раз жалобу рассматривала комиссия из надзорных органов.
Аптека выплатила крупный штраф. Владелец сети грозно пообещал уволить Аделину.
Но вместо этого, она спустя пару месяцев вновь появилась в аптеке, радостная и благоухающая восточными благовониями.
И теперь опытным работникам приходится выполнять несуразные требования взбалмошной Аделины. Как следствие, упали денежные обороты и снизился рейтинг аптеки.
— Поверить не могу! Это словно медсестра стала бы командовать врачами! — возмутилась Анна Аркадьевна, провизор с сорокалетним стажем после того, как Аделина заказала сто упаковок невостребованного товара с истекающим сроком годности вместо того, что был указан в заявке.
— Линкомицин, левомицетин, какая разница! — отмахнулась Аделина от коллег и углубилась в свой смартфон.
— Но это разные группы антибиотиков! Теперь наши полки завалены ненужным товаром, а посетители уходят ни с чем! — воскликнула Анна Аркадьевна.
— Это ваша вина в том, что вы не можете заинтересовать посетителей! Поэтому будете лишены премиальной надбавки за свою не профессиональность! — командным голосом заявила Аделина и захлопнула дверь кабинета перед пожилой Анной Аркадьевной.
Та расплакалась и написала заявление об увольнении.
«Видимо, мне придётся последовать примеру Анны Аркадьевны. И не только потому, что я потеряла свою должность. Мы привыкли работать по четким законам и правилам, исходя из интересов больного, а нам предлагают уговаривать посетителей купить товар подороже и помнить только про план по товарообороту. Если я еще поработаю под началом Аделины, перестану уважать себя» — размышляла Енна, собираясь домой после смены.
Её бывший муж Игорь Ватагин несколько раз предлагал её перейти в одну из его сетевых аптек при стоматологических клиниках. Он не терял надежды вновь сойтись с бывшей женой. Заезжал к ней на работу с букетом цветов, дарил её коллегам шоколад и конфеты, поздравлял с праздниками.
В последнее время он консультировался с Енной по поводу своих возрастных проблем.
Ватагин боялся умереть раньше времени, которое он сам себе отвёл. А себе он отвёл ровно сто лет и не часом меньше. Ему хотелось найти лекарство от старости, поэтому он просматривал все рекламные ролики о так называемых «волшебных таблетках» от старости.
— Вот посмотри это видео. Правда, что здесь говорят об этом лекарстве или нет? — Ватагин подносил к глазам Енны свой смартфон, где на дисплее крутился очередной рекламный ролик.
— Игорь, пожалуйста, прекрати глотать столько пищевых добавок! Не слушай обещания, смотри на состав. Как может экстракт креветки, разведенный в концентрации один к тысяче, вылечить все болезни разом? Успокойся и принимай то, что тебе назначил твой невролог, — терпеливо отвечала Енна, просмотрев видео.
— Ты просто не хочешь понять меня! Вчера у меня было давление сто пятьдесят на девяносто! Я прочитал, что это очень плохой показатель, учитывая мою аритмию. А тебе всё равно!
Если бы ты согласилась поужинать со мной, мы могли бы спокойно поговорить. А ты вечно торопишься в свою деревню. В то время, когда мне так нужны твои советы! — обиженно восклицал Ватагин.
— Игорь, ты словно забыл, что у тебя тоже медицинское образование. Поэтому, зачем тебе мои советы? — набрав терпение, спрашивала Енна. Она хорошо понимала, что Ватагин ищет повод побыть наедине с ней.
Сегодня он тоже ждал ее после работы.
— Хочешь, я довезу тебя до дома? — предложил Игорь, увидев Енну, выходящую из дверей аптеки. Он уже хорошо изучил ее рабочий график.
— Спасибо. Есть дела в городе, потом меня встретит Янис, — Енна поспешила удалиться от бывшего мужа, свернув в ближайший переулок.
Она старалась вести себя в присутствии Ватагина вежливо и отстраненно.
Не забывала благодарить его за финансовую помощь сыну, но воздерживалась от частых контактов.
Зная коварство бывшего мужа, она опасалась, что он может навредить её счастливому браку с Янисом.
Уже подходя к дому, Енна с удивлением увидела, что у калитки стоит соседка Наталья, странно сложа руки на груди в просительной позе.
Это было совершенно не свойственно её обычному поведению.
— Енна, здравствуй! А я уж полчаса стою здесь. Тебя высматриваю, — сказала соседка и заискивающе улыбнулась.
— Наташа, что-то случилось? Если ты просто забежала на чай, то извини, я устала с работы. Надо ещё ужин приготовить до приезда Яниса. Давай поболтаем в следующий раз, — ответила Енна, открывая дверь.
Ей меньше всего хотелось слушать бесконечные жалобы Натальи на непутевого пропавшего мужа. Все односельчане знали причину их развода и сочувствовали работящему Трофиму.
— Енна, мне по срочному делу, — торопливо сказала Наталья и посеменила вслед за Енной на крыльцо.
Израсходовав деньги, оставленные Трофимом, Наталья призадумалась. Что теперь ей делать? На что жить?
Все эти годы Трофим содержал её. И она не сомневалась, что так будет всегда.
Ей казалось, что муж — это такая незыблемая субстанция, которая будет всё время около тебя, что бы ты с ней не делал.
Оставшись одна, она сделала попытку разыскать Санька.
Он уверял, что скучает без неё и ждёт её вечно. Наталья даже порадовалась картине, которую представила себе: она пригласит Санька к себе жить.
Нет, лучше она уедет с Саньком в другой город. Трофим с ума сойдёт от ревности и станет на коленях умолять её вернуться к нему. Воодушевлённая Наталья стала звонить любовнику, но телефон был отключен.
Наталья пошла на соседнюю стройку.
— Что, тоже брюхатая? Третья будешь! — засмеялся пожилой мужчина, вышедший из бытовки, в которой жил Санёк.
— А где Санёк? Его телефон не отвечает, — спросила Наталья, понурив голову от стыда.
— Кто ж его знает, куда сбежал этот паршивец? Наворовал у хозяйки и смылся! Поговаривают, в свою Молдову уехал. А может, и куда подальше. А ты случайно не Натка Лабутина? — спросил мужчина, с ухмылкой оглядывая округлости тела Натальи.
— А вы откуда знаете? — вспыхнула Наталья под таким откровенным осмотром.
— Как откуда? От Санька! Он любит за пивом посмаковать подробности… а нам интересно! — захохотал мужчина. Наталья обиженно отвернула лицо.
— Да не сердись, знала небось, с кем связалась, чего уж там! — махнул рукой мужчина и закрыл перед Натальей дверь, обитую старым одеялом.
Итак, возлюбленного мужчину ей больше не видать.
Роняя слёзы на пыльную дорогу, Наталья поплелась домой.
Переехать к сыну? Но отношения с Ариной, молодой и своенравной невесткой у неё не сложились.
Скорее всего, Олег рассказал жене о своём детстве. О том, что воспитывала его бабушка Серафима Ивановна. Она ухаживала за ним, когда он был совсем маленьким, затем слушала его во время подросткового периода и была посвящена в его мальчишеские секреты. Не родная по крови, она стала мальчику роднее матери.
Матери он боялся. Скорая на расправу Наталья знала только два метода воспитания: ремень и подзатыльник. А что может быть эффективнее, считала Наталья. Ведь её воспитывали также. Тихие уговоры, сюсюканья, исходящие из уст Серафимы Ивановны её лишь раздражали. Она была уверена, что свекровь портит характер ребёнка.
Однако Наталья была ленива по своей природе и редко вступала в пререкания со свекровью. Хочет старуха тратить время на выяснения и уговоры, так пусть себе тратит.
После трагической смерти Серафимы Ивановны Олег отдалился от матери, хотя ни в чём её не упрекал.
Узнав о том, что Трофим ушел от Натальи, он только пожал плечами, словно в этом обстоятельстве не было ничего необычного.
— Не забывай, что я тебе родная мать! А они тебе кто? Никто! — возмутилась Наталья, увидев реакцию сына. Но Олег снова промолчал.
А совсем недавно Наталья узнала, что Олег продолжает общаться с Трофимом, как ни в чём не бывало.
— Он сам позвонит тебе, если посчитает нужным, — ответил Олег на вопросы матери о местонахождении Трофима.
— А жить мне на что? Ты подумал? — воскликнула Наталья в гневе.
— А на что живут другие женщины? Можно подумать, что ты одна на свете разведённая женщина, — равнодушно ответил Олег.
— Разведённая? Я ему развода не давала! И не дам! — отрубила Наталья.
— Мать, не глупи. Живешь, как в позапрошлом веке. Развод он давно получил в одностороннем порядке. Твоего согласия не потребовалось. Ты, конечно, не обижайся, но мне тоже не понятно, что ты нашла в этом гастарбайтере? Батя, ведь он такой классный, — с горечью сказал Олег.
У Натальи при этих словах онемели ноги. Она не сомневалась, что Трофиму ничего не было известно об её тайном романе с Саньком.
После разговора с сыном Наталья несколько часов просидела без движения. Осмысливала своё положение.
Потом с трудом встала со стула и побрела к почтовому ящику.
Она и думать забыла о его существовании. Всем этим занимался Трофим. Он выписывал матери журналы, получал какие-то уведомления от налоговой службы, забирал платёжные квитанции.
Вот уже полгода Наталья не подходила к почтовому ящику. Верхняя крышка поржавела, но со скрипом открылась. Внутри лежали смокшиеся от дождя и снега листочки, сбившиеся на дне в одну бумажную массу.
Наталья с трудом принялась отлеплять их друг от друга.
Квитанции, старые избирательные бюллетени, извещения…
В одном из них было сообщение о том, что её брак с Лабутиным Т. Р. расторгнут.
Ей рекомендовано явиться в ЗАГС за получением свидетельства о расторжении брака.
— К сожалению я не могу выдать вам свидетельство. Вашего паспорта нет в базе данных. Это странно… Но вы числитесь в базе данных умерших людей. На ваше имя выдано свидетельство о смерти одному из наследников, — регистратор ЗАГСа посмотрела на Наталью с сочувствием.
— Что за бред вы несёте? Вот я, стою перед вами. Живая и здоровая, как видите! Какие ещё наследники? — закричала Наталья на девушку.
— Почему вы на меня кричите? При чём здесь я? Я только ответила вам на вопрос. Обращайтесь в полицию! — с обидой ответила регистратор.
— Я провел работу по вашему заявлению. Да. Всё верно. Наталья Петровна Лабутина умерла шесть месяцев назад. Рудольф Геннадьевич Сизых кем вам приходится? — спросил участковый Денис Ефремович Круглов, к которому обратилась Наталья.
Услышав это имя женщина похолодела от страха.
— Он… сын моего отчима, — проговорила Наталья.
— Он утверждает, что приходится вам сводным братом и хорошо вас знает. Этот гражданин присутствовал на вскрытии и опознал ваш труп. Факт задокументирован в надлежащем порядке, — деловито сказал участковый. Похоже, в его долголетней практике встречалось всякое.
— Что же мне делать? — Наталья в бессилии опустилась на стул возле стола участкового.
— Обращаться в суд. Найти и предоставить в суд свидетелей, которые могут подтвердить вашу личность, — равнодушно ответил Денис Ефремович и потерял интерес к посетительнице.