Кирилл Георгиевич был счастлив находиться среди своих родных. Он активно участвовал в работе питомника вместе с Анжеликой, помогая в диагностике и лечении животных.
Он обсуждал с Юлией новую книгу и её продвижение на литературном сайте. Маленький Азарий ни на минуту не отходил от деда, всюду следуя за ним.
Но прошло две недели, а телефонный звонок, которого так ждал Кирилл Георгиевич так и не прозвучал.
Вечером вся семья расположилась внутри костровой зоны, которую недавно обустроил Никифор. Квадратное углубление в земле, засыпанное мелкой щебенкой, в центре круглая костровая чаша из литого чугуна. По периметру длинная скамья из лиственничного бруса, на которой разбросаны мягкие подушки из поролона.
Никифор развел огонь в чаше и взял в руки гитару. Зазвучал его негромкий глубокий баритон.
Знакомые и любимые песни на стихи Окуджавы подхватили все, включая Азария.
Теплые отблески огня освещали лица. Прекрасный летний вечер обнимал семью душистыми ароматами цветущей персидской сирени.
Кирилл Георгиевич почувствовал, как в кармане его летней куртки завибрировал телефон. Он осторожно встал со скамьи, стараясь не привлекать внимание и не нарушать строй песни.
Однако все, как по команде повернулись к нему, заметив, как изменился в лице Кирилл Георгиевич.
— Мне надо в аэропорт. Рита в тяжелом состоянии. Звонила её сестра Марина… Произошло крушение поезда в Брянской области, диверсанты взорвали мост, — произнёс Кирилл Георгиевич.
Герасим приехал через полчаса. Кирилл Георгиевич попрощался с родными и уже ждал его у калитки.
— Не могли бы вы сесть на заднее сиденье? — спросил Герасим, увидев, что Кирилл Георгиевич открыл переднюю дверь машины.
Только устроившись на сиденье, Кирилл Георгиевич понял, что он не один. В полумраке рядом с ним сидела женщина.
— Светлана? — догадался Кирилл Георгиевич и почувствовал, как на его руку легла легкая женская ладонь.
Через два часа они втроем стояли у входа в пассажирский терминал.
— Как только Маргарите станет лучше, я прилечу снова, — заверил Кирилл Георгиевич, обняв Светлану.
— Папа! — Светлана порывалась что-то сказать, но остановилась и снова обняла отца.
— Мы скоро увидимся. Обещаю, — Кирилл Георгиевич пожал руку Герасиму и направился к выходу на посадку.
Светлана с горечью смотрела, как удаляется худощавая высокая фигура отца.
На обратном пути Герасим с беспокойством смотрел в зеркало на Светлану, сидевшую на заднем сиденье с закрытыми глазами.
— Тебя разочаровала эта встреча? — тихо спросил он.
— Нет. Я рада, что мы, наконец, увиделись. Но… все мысли его были так далеко от меня. Его можно понять, он волнуется за свою жену. Я пока не вхожу в круг его близких, — ответила Светлана и снова закрыла глаза. Она замолчала, дав понять, что не настроена на диалог.
На повороте, ведущем к местному кладбищу, стоял запыленный белый внедорожник.
— Это машина Трофима. Пойду узнаю, всё ли в порядке, — Герасим вышел из машины и пошел по обочине дороги.
— Можешь не торопиться. Я немного вздремну, — устало отозвалась Светлана.
— Привет, Троха! Ты в порядке? — поздоровался Герасим с приятелем.
Когда он стал работать с Янисом, у них с Трофимом установились вполне дружеские отношения. Трофим часто приходил на помощь при ремонте грузовика, причем делал это бескорыстно. В свою очередь Герасим привозил из разных регионов страны нужные запчасти по заказу Трофима.
— Привет, — вяло кивнул Трофим. Он сидел на переднем сиденье машины, открыв дверь, и сосредоточенно курил.
— Ты не похож на счастливого влюбленного. А вчера твоя Наталья голосила на всю округу, что ты бросил её ради молодой возлюбленной, — Герасим сел рядом с Трофимом и тоже закурил.
— Был на могиле матери. Сам понимаешь… А что до Натки… Плевать мне на её завывания. Пусть так и думает, дура, — ответил Трофим.
Уехав от осточертевшей ему супруги, Герасим снял квартиру в районе Синюшиной горы. Первые же встречи с Альбиной Давыдовой привели его к разочарованию.
Картина, которую он мысленно нарисовал о будущем с молодой привлекательной женщиной, изображенной на фотографиях, мягко выражаясь, не соответствовала действительности.
В переписке Альбина утверждала, что ей тридцать восемь лет и, она стремится к созданию прочной семьи и рождению детей.
Трофим заказал столик в кафе и с нетерпением оглядывался по сторонам.
К его столику приближалась пожилая дама в бежевом платье необъятных размеров. Она призывно улыбалась Трофиму и махала рукой. Он остолбенел.
Стареющая нимфетка, старательно изображающая молодуху, вызвала горькую усмешку. Дряблая шея, прикрытая розовым шарфиком, одутловатое лицо с силиконовыми губищами и толстым слоем макияжа, морщины на локтях и руки, испещренные старческими пигментными пятнами.
— Ты что, не рад нашей встрече? Я мечтала о тебе бессонными ночами, милый, — ластилась к мужчине Альбина. Её нога в тонких черных колготках вплотную придвинулась к ноге Трофима под столиком кафе.
Трофим ничего не почувствовал. Он был смущен, обескуражен. Как завороженный, смотрел на худые морщинистые пальцы, украшенные перстнями и кольцами. Концы приклеенных гелевых ногтей голубого оттенка хищно загибались вниз.
Трофим почему-то вспомнил, как в детстве он рисовал Кощея Бессмертного и пририсовывал ему синим карандашом примерно такие же ногти.
После ужина Альбина пригласила его на чашечку кофе в свою квартиру.
— Ты живешь одна? — спросил Трофим, оглядывая ряды книг, занимавших всю стену гостиной.
— Да. Отец оставил мне квартиру в наследство, — ответила Альбина, хлопочущая на кухне. Она не стала посвящать Трофима в подробности.
Последние несколько месяцев перед своей смертью несчастный Максим Андреевич провел не в родных стенах, а в чужой съемной квартире рядом со старой сиделкой, которая избивала его всякий раз, когда он просил еду или справлял нужду в подгузники.
— Дай мне умереть в своих стенах, — умолял Максим Андреевич дочь, когда за ним приехала специальная машина для перевозки тяжелобольных и умерших. Это произошло через неделю после того, как Максим Андреевич подписал дарственную на квартиру, желая избавить дочь от визитов к нотариусу и уплаты налогов.
Сам того не ведая, он подписал себе смертельный приговор.
— Аленька! Доченька! Останови их! — повторял старик, пытаясь сопротивляться двум рослым санитарам, которые быстро уложили его на носилки и пристегнули крепкими ремнями. Но Альбина отвернулась, чтобы не видеть страдальческое выражение на лице отца.
На следующий день она уже привела в отцовскую квартиру молодого симпатичного Феликса, которого нашла на сайте знакомств. Этого щеголеватого модника и чистюлю, словно сошедшего со страниц модного глянцевого журнала, мог отпугнуть запах старческой больной плоти, исходивший от отца. Поэтому Альбина быстро убрала старика со своей дороги к счастью с черноглазым красавцем.
Ей не терпелось похвастаться этим своим счастьем перед приятельницами. Она с гордостью показала им фото Феликса на смартфоне.
— Что-то в нем не так… Ты смотрела его паспорт? — выпятила силиконовые губы Люда Краснова, владелица салона красоты, в котором Альбина была постоянной клиенткой. Однажды она зашла туда под руку с Феликсом, чтобы продемонстрировать своё сокровище.
«Змеища завистливая!» — со злостью подумала Альбина. Она давно бы проверила паспорт Феликса, но он сдал документы на получение выездной визы в США.
— Биночка! Ты продолжаешь исполнять танец с граблями! Он же типичный альфонс! — воскликнула Татьяна Вантузова, другая её приятельница.
Как-то Альбина поделилась с ней старой историей про то, как её очередной любовник украл из дома золотой браслет, подарок покойного мужа. В конце концов, Альбина решила, что все её приятельницы — злобные фурии, никто из них не желает ей счастья и резко ограничила общение с ними.
— Какой роскошный мужчина у тебя появился! Завидую! — однажды воскликнула соседка по лестничной клетке Рузанна Борк, встретив Альбину у подъезда.
«Приятная женщина! Вот она понимает толк в мужской красоте. Странно, что отец её почему-то сторонился» — подумала Альбина и приветливо улыбнулась соседке.
Спустя пару недель её страстный неутомимый Феликс вынужден был уехать в срочную командировку. Он попросил Альбину непременно встретить его в аэропорту, чтобы вручить ей ценный подарок. Какой? Сюрприз!
— Любимая моя! Страсть моя! Скучаю безумно! Я умру, если не увижу тебя в зале ожидания! — воскликнул Феликс в телефон. Альбина мгновенно собралась и полетела в аэропорт, словно на крыльях.
Однако, прождав в зале ожидания пару часов, Альбина вернулась домой ни с чем.
Дверь её квартиры была приоткрыта.
«Феликс каким-то образом добрался до дома первым и решил сделать мне сюрприз! Каков шалун!» — догадалась обрадованная женщина.
С улыбкой войдя в комнату, Альбина остолбенела. Она увидела распахнутую дверцу сейфа, замаскированную в стене под книгами. Три миллиона рублей, которые отец выручил от продажи загородной дачи на Байкальском тракте, исчезли.
Женщина бросилась к телефону, чтобы позвонить в полицию, но поняла, что кроме имени Феликс, ничего не знает о знойном красавце, обокравшем её.
Как назло, отец снова стал проситься домой. Он звонил дочери и плакал в трубку.
— Аля, доча! У меня есть деньги. Я отдам тебе всё, только забери меня домой! Эта старая бестия бьёт меня и держит голодом, — просил Максим Андреевич.
— Я за что тебе, Макаровна, плачу деньги? Убери от него телефон! Он надоел мне звонками! — приказала Альбина Варваре Макаровне, пожилой сиделке. Та моментально смекнула, что к чему и с удовольствием спрятала от больного телефон и планшет.
Ей было на руку указание заказчицы. Теперь она могла беспрепятственно красть деньги, предназначенные для питания больного.
Альбина не любила вспоминать тот день, когда сиделка сообщила ей, что отец умирает.
Она не сообщила о похоронах даже родным и друзьям отца. Опасалась, что они заметят следы побоев на исхудавшем теле покойного. Однако, сожительница отца каким-то образом узнала о смерти Максима Андреевича и проникла в траурный зал.
— Будь ты проклята! Желаю тебе сдохнуть, как бездомной собаке! — прошипела старуха в ухо Альбине, когда тело Максима Андреевича поплыло на транпортере в крематорий.
Альбина не любила вспоминать об этом. Но слова Анастасии снова и снова впивались в ее мозг.
— Твой отец был учёным? — спросил Трофим, разглядывая фотографии Максима Андреевича, где он был запечатлён на фоне парадного входа здания Российской Академии наук.
— Да. Он был доктором наук. Я очень любила его, — Альбина сделала жест, означавший, что она смахивает слезы.
На полке стояла фотография самой Альбины. Красивая женщина в летящем платье сливочного оттенка стояла с огромным букетом цветов. Трофим взял в руки фотографию и невольно залюбовался. На обороте он прочел надпись: «Любимому папочке от Али в день моего золотого юбилея»
Трофим взглянул на дату, указанную на обороте. Это было почти девять лет тому назад.
«Не может быть! Значит ей скоро пятьдесят девять лет?» — с изумлением подумал Трофим.
Мечта о сыне, которую он лелеял в душе, когда познакомился с Альбиной, разлетелась в мелкие осколки.
Трофим был опытным мастером реставрации поддержанных автомобилей. Он с одного взгляда мог определить, сколько лет автомобилю, был ли он бит в авариях, как бы ни старались его подмазать и подкрасить. Он и сам способен был из старой колымаги смастерить сверкающую лаком автомашину.
Однако он ничего не смыслил в технологиях омоложения женского лица и тела. Простой работяга, бесхитростный и доверчивый, Трофим не разбирался в лукавом искусстве визуального обмана. Тем не менее на душе было скверное ощущение.
— Альбина, извини. Позвонил приятель, надо срочно приехать в контору. Созвонимся, — сказал Трофим и двинулся в прихожую, стараясь не смотреть в негодующее женское лицо.