— Ай, да Немчик! Ай да пёсик! Это, выходит, он первый на след преступников вышел! — Арсений нежно щекотал щенка за ушками.
Немчик от радости ложился на спину и позволял погладить свой животик.
— Это уже мой пёс! Я с Ликой договорился! На рыбалку с ним ходить будем! — Захар сидел на завалинке с сигаретой.
— Говорят, тебе премию за раскрытие дела обещают? Удивительно! С виду тихая деревенька на берегу речки. Домик, банька, садик. А, на деле, оказывается нарколаборатория! — произнёс Арсений, присаживаясь рядом с другом на завалинку.
— Специально искали такое место. В удалении от остальной деревни. Дороги проходной нет, соседи редко появляются рядом. Машины за наркотой подъезжали со стороны леса. Надо заметить, объемы были не маленькие. Павел Яшников — талантливый химик — технолог. С такими мозгами ему бы открытия научные делать. Но он сам сидел на мефедроне. И Анну, жену свою посадил. В Новосибирске они почти попались, но как-то смогли откупиться. Свою квартиру продали и занесли кому-то сумму. Сразу сбежали подальше. Анна предложила поселиться у бабки.
Но ломка началась у обоих, а денег нет. Павел связался со старыми сбытчиками, они предложили организовать изготовление. Тут бабкина квартира и пошла в расход. Анна подделала подписи бабушки, нашла сговорчивого нотариуса. Она девица шустрая. Всё рассчитала верно. Соседям сказала, бабушку привезли пожить на природе, внучок приглядывает за ней. Никто вопросов не задал даже.
Но не рассчитали активность старушки. Она стала бегать по деревне и писать жалобы на Павла. Анна приезжала, соседям объясняла, что у бабушки шизофрения, она несет всякий бред. Но старушка не унималась, стала следить за Павлом и написала жалобу в полицию, что он варит в землянке какое-то зелье. Павел письмо перехватил, не выдержал, сначала телефон у бабки отобрал, потом на цепь посадил, как шавку. Иногда бросал в окно хлеб и ставил банку с едой. Иногда не ставил.
Анна приезжала, всё знала, но живая бабка, да ещё такая шебутная, им была не нужна. Надеялись, что тихо помрёт в бане. Скажут, что делать, возраст, сердце не выдержало.
А в один из дней Павел увидел, что возле дома ходит какая-то девушка и что-то ищет. Запаниковал. Взял кусок бруса и ударил по голове. Но сам испугался и стал звонить своим бандитам, что кого-то убил, тело надо спрятать. Они, само собой, примчались. Охраняли лабораторию от неприятностей.
Но Лика уже смогла выбраться на дорогу. Ещё бы минут десять-пятнадцать, и бандиты прикончили бы её. Не зря Янис так спешил забрать её с дороги, — Захар затушил сигарету и пошел в дом. Арсений за ним.
— Ну что, наш ангелочек! — Арсений тщательно вымыл руки и стал осматривать шов Анжелики.
— У вас, Арсений Павлович, руки волшебные. Всё зарастает почти без рубцов, — улыбнулась Лика.
— А я думаю, что это по другой причине. Просто сиделка у тебя симпатичная, — Арсений подмигнул Никанору.
Тот покачал головой. За эти два месяца молодой мужчина не отходил от Анжелики.
— Спасибо вам материнское! Если бы вы кровь свою не перелили, Арсений Павлович, кто знает, как бы всё повернулось, — в комнату вошла Юлия, держа в руках чашку с куриным бульоном.
— Сам удивляюсь. У меня очень редкая группа крови. Четвёртая, резус отрицательный. И вдруг такая же у Анжелики. Если твоя кровь первой группы с положительным резусом не подошла, значит, у отца четвёртая группа с отрицательным резусом, — сказал Арсений со знанием дела.
— Нет. У Руслана тоже первая группа, резус положительный. Я точно знаю. У него было ранение, я сдавала для него кровь, — ответила Юлия.
— Но этого быть не может. Ладно. Сменим тему. Вы когда домой собираетесь? Я вот тоже собираюсь в отпуск родителей навестить. Я родом из Москвы. Раньше работал в четвёртом перинатальном центре хирургом, — Арсений задумался.
— А я там родилась! 30 мая 1999 года! — сказала Анжелика.
— Надо же… тоже совпадение… но печальное. В этот день рожала моя любимая женщина, но девочка наша родилась мёртвая… Что это я расчувствовался? Теперь эта женщина далеко, уехала в Италию, — тихо произнёс Арсений.
— Простите, что напомнили… Её случайно не Светлана звали? — Юлия взяла за руку Арсения.
— Светлана, — доктор с удивлением обернулся к Юлии.
— Такая красивая, белокурая, с синими глазами? — переспросила Юлия.
— Да. Она была очень красивой, — Арсений помрачнел от воспоминаний.
— Я помню её. Мы лежали в одной палате. Так вышло, что я стала невольным свидетелем её горя… значит, это был ваш ребенок… искренне соболезную вам, — с горечью произнесла Юлия.
— Но почему вы говорите, что она в Италии? В Москве она, жива и здорова ваша Светлана! — воскликнула Анжелика.
— Вы её видели? Когда? — встрепенулся Арсений.
— Мы с моим приятелем Никитой привезли её в центр. У неё в дороге приступ болевой случился. Попросила отвезти в четвёртый перинатальный центр, там её подруга работает. Мы отвезли. А после выяснилось, что она — мамина землячка! С ней всё хорошо! — Анжелика была рада сообщить Арсению приятные известия. Она с удовольствием наблюдала, как прояснилось лицо Арсения.
Анжелика стала вставать и ходить по дому. Сначала у неё случались приступы головокружения. Никанор, который всегда был рядом, успевал подхватить её.
За эти месяцы они подружились. Никанору казалось, что он чувствует каждое движение девушки и переживает её боль, как свою.
Анжелика рассказывала ему о своей жизни. Он поделился с ней своими секретами.
Его первый брак с однокурсницей Олесей Кочнар разрушился. И не потому что они разлюбили друг друга.
Главную роль сыграла тёща Генриетта Петровна, которая на пятом десятке вступила в романтичные отношения с артистом областного драматического театра Арнольдом Бравиным. Чтобы удержать любовника, который был младше её на двенадцать лет, Генриетта решилась на сложный процесс экстракорпорального оплодотворения. В сорок четыре года она родила Арнольду дочь Адриану.
Но дальше предстояли годы материнского труда по выращиванию и воспитанию ребёнка. Если заботы о своей старшей дочери Олеси Генриетта радостно взвалила на плечи своей матери Феоктисты Васильевны, то теперь мать была больна и сама требовала ухода.
Приехав из роддома с фанфарами, окруженная букетами роз и милыми подарками от друзей, Генриетта осталась наедине с крошечной дочерью. Драматический театр уехал на гастроли в Якутск, увезя с собой обожаемого Арнольда.
Поручить драгоценного младенца незнакомой женщине Генриетта боялась, тем более Арнольд был категорически против всяких приходящих нянек. И тогда Генриетта решила, что воспитанием младшей сестры должна заняться старшая.
В это время Никанор с Олесей трудились в одной крупной фирме, занятой проектированием нового микрорайона в пригороде Новосибирска. Молодые супруги планировали через месяц уехать в отпуск в Гоа, чтобы пожить в бунгало на берегу моря. У них уже были заказаны билеты. Каждый вечер Олеся рисовала мужу фантастические картины их будущего отдыха.
— Не сомневаюсь, что наш ребёнок будет зачат в этом райском уголке, — Никифор прижимал к груди любимую жену. Олеся радостно смеялась.
Властное требование Генриетты переселиться к ней, чтобы Олеся помогала ей в уходе за ребёнком, застало супругов врасплох.
— Я не понял. Твоя мать рожала ребёнка себе или тебе? Почему ты должна бросить все свои дела и стать нянькой при её ребёнке? — возмутился Никифор. Олеся растерялась. Она понимала, что оставить мужа не может.
Но Генриетта настаивала, плакала в трубку, жалуясь на слабое здоровье и, взывала к дочернему долгу. В результате Олеся сдалась.
— Милый Ник, я помогу маме первый месяц. Она говорит, что очень слаба после тяжелых родов. Все же рожала она в позднем возрасте, наверное, сказались последствия, о которых предупреждали врачи. Пойми меня, пожалуйста, — уговаривала Олеся мужа.
— А наши билеты в Гоа? А наши планы на отпуск? — с горечью вопрошал Никифор. Но жена уже собирала вещи.
Вскоре выяснилось, что у Генриетты не настолько слабое здоровье, как она это описывала. Оставив ребёнка на Олесю, она умчалась по маршруту Новосибирского драматического театра, чтобы опекать молодого красивого мужа. Кто-то довёл до её ушей информацию, что одна из местных артисток стала проявлять к Арнольду повышенный интерес.
Когда пришло время окончания отпуска, Олеся стала просить мать вернуться к своим материнским обязанностям. На что получила эмоциональный ответ, означавший, что Олеся должна непременно уволиться с работы и продолжить заботу о маленькой Адриане.
Потому что Арнольд требует неусыпного внимания, а личная жизнь матери должна быть для дочери на первом плане.
Тем более театр отправляется на гастроли по Ямало-Ненецкому автономному округу и Генриетта не может допустить, чтобы какая-нибудь симпатичная северянка вскружила голову отзывчивому и доверчивому Арнольду.
Тем временем Адриана требовала особого внимания. Выяснилось, что девочка отстаёт в умственном развитии от своих сверстников.
Ещё на стадии беременности врачи были обеспокоены неестественным положением правой ручки зародыша и размерами головы плода. Но Генриетта и слышать не желала о том, что её ребёнок может родиться с отклонениями. Что? Отклонения? У кого угодно, только не у нее!
Новорожденному был поставлен диагноз: детский церебральный паралич легкой степени. С этим можно было справиться усиленными занятиями со специалистами. Ребёнку были предписаны интенсивные занятия с неврологом, тренером по плаванию и специальные упражнения с физиотерапевтом.
— Странно, что ты так характеризуешь ребёнка! Адриана не может быть умственно отсталой, прошу тебя никогда не употреблять таких выражений! Может услышать Арнольд! В конце концов, если тебе так тяжело управляться одной, почему тебе не помогает твой муж? — возмущенно отвечала Генриетта старшей дочери, будто совсем забыв, кто является матерью Адрианы.
Олеся не могла сопротивляться напору властной матери и только плакала от бессилия и изнеможения.
Попытки устроить Адриану в детский садик не увенчались успехом. Девочка становилась агрессивной, если ей делали замечание. Будучи крупным ребенком, Адриана била детей, которые уступали ей в физической силе. Кусала воспитателей и плевалась в нянечек. Никто из персонала не выдерживал припадки агрессии Адрианы, поэтому Генриетте вежливо рекомендовали заниматься воспитанием дочери в индивидуальном порядке.
— Ник, не могу больше. Помоги мне хотя бы возить Адочку в бассейн! Мама скоро вернётся с гастролей! — однажды взмолилась Олеся. Никифор, скрепя сердцем, взял на себя часть обязанностей.
Вернувшаяся с гастролей Генриетта, крепко держась за руку Арнольда, сразу начала с указаний.
— Все ваши трудности из-за того, что вы с Ником не правильно распределяете свои обязанности! В понедельник ты к восьми утра едешь в поликлинику, оттуда Ник увезёт Адочку на физиопроцедуры, а ты немного отдохнешь и поедешь договариваться с тренером по детскому развитию. Вечером в шесть первое занятие в спортивной детской школе, — скомандовала Генриетта.
— А ты? — изумилась Олеся.
— А мы с Арнольдом едем в Крым на очередные гастроли. Моему любимому нужно побыть на солнце после изнурительной поездки по северу! — отрубила Генриетта.
Терпение Никанора лопнуло, когда Адриана заболела вирусной пневмонией и Генриетта настояла, чтобы в палате с ней находилась Олеся, на которую она оформила доверенность по делегированию своих материнских прав. А сама укатила с Арнольдом в путешествие по Азовскому морю.
— Олеся, я очень долго терпел, наблюдая, как мать нещадно эксплуатирует тебя. Как у нас с тобой будут дети, если она практически разлучила нас? Мы разговариваем только в перерывах между секциями, физиопроцедурами и спортивными занятиями Адочки. Девочка не желает спать одна, капризничает и требует, чтобы ты спала рядом. Когда это закончится? Почему тебя устраивает такое рабство? Не люблю слова ультиматум. Но думаю, ты должна выбрать. Ты со мной или в услужении у наглой матушки? — не выдержал Никанор.
— Я с тобой, — ответила Олеся.
Поняв, что дочь может уйти от неё и сложить заботу о ребёнке на её плечи, Генриетта задумалась. Но не о судьбе дочери, а о том, что зять стал мешать её планам. Едва ли она испытывала к старшей дочери материнские чувства.
Олесю Генриетта родила в шестнадцать лет от случайной связи. После родов она продолжила обучение в средней школе, предоставив матери заботиться о ребёнке. Основной чертой характера Генриетты было преобладание самомнения и самолюбования. Она гордилась своей внешностью и считала себя неувядаемой красавицей.
Она в самом деле была довольно привлекательной. Чёрные густые волосы, огромные карие глаза, тонкие черты лица, полные чувственные губы. Но к моменту рождения младшей дочери фигура Генриетты расплылась, форма лица увяла, походка стала грузной. Она соответствовала своему возрасту, однако не хотела мириться с этим.
В дом не допускались её постаревшие ровесницы, рассказывающие о внуках. Приходили молодые приятельницы с посредственной внешностью, с восхищением говорившие комплименты хозяйке дома. Нельзя было допустить, чтобы Арнольд засомневался в своём выборе. В круг близких допускались лишь те, кто с почтением внимал Генриетте и не смел спорить с ней.
Своё мнение она считала непререкаемым, нимало не заботясь о чувствах окружающих. Если появлялся человек, позволяющий себе спорить с ней, то Генриетта просто избавлялась от него, кем бы он ни был.
В один из вечеров она рассказала Олесе, что Никанор вот уже год встречается со своей коллегой Оленькой Ланцевич. Причем эта связь была настолько глубокой, что Оленька ждет ребёнка от Никанора. Олеся была шокирована известием.
Особенно больно было слышать о предательстве подруги.
Ольга была её подругой с детства. Про её беременность Олеся знала. Её поразило, что Ольга, тщательно скрывавшая имя отца ребёнка под предлогом, что он занимал важный пост, так безжалостно предала её. Ей не приходило в голову, что мать способна на ложь.
— Нахал! Предатель! Я больше не хочу тебя видеть! Никогда! — крикнула Олеся, позвонив по телефону изумлённому Никифору. После чего заблокировала его номер.
Попытки Никифора поговорить с женой были безуспешными. Дверь открывала воинственная Генриетта, которая изгоняла зятя, как чумного больного.
Через месяц Никифор получил извещение о разводе. Он не понимал, в чём провинился перед женой.
— Это объясняется просто. Генриетте не нужна дочь, ни старшая, ни младшая. Она годами не вспоминала об Олеське. Та видела ее только на фотографиях. У Генриетты на первом месте мужики. Этого бедного ребёнка она родила только в угоду этому Арнольду. Лишь бы он не сбежал от неё. А растить она никого не собиралась. Вот и подвернулась Олеська. Жалко мне мою девочку… Не даст она ей жизни, изведёт её век, вот увидишь. А ты встал на Генриеттиной дороге… Она смогла бы терпеть тебя только в одном случае, если бы ты был управляемым и покорным её воле. А раз не покоряешься ей, то она наболтала что-то Олеське про тебя. Она может… Такая уж она родилась и ничего с этим не поделать, — вздыхая, ответила дряхлая Феоктиста Васильевна, которую Никанор навестил в социальном центре для престарелых.
Так просто расстаться с любимой женой Никанор не желал.
Он приехал в дом тёщи и сразу наткнулся на суровый прием. Генриетта Петровна мощным бюстом загородила дорогу в квартиру.
— Не смей! Олеся не желает тебя видеть! — гаркнула она на весь подъезд так, что из соседних квартир стали выглядывать любопытные.
— Что, Генрриетта Петровна? Сгнобили мать в богадельне, теперь за дочку принялись? Сбагрили ей своё дите! Не принимает ваш Арнольд некачественное произведение? — нарочито громко заговорил Никанор.
Генриетта с выражением ужаса на лице втащила его в квартиру. О том, что её мать находится в доме престарелых, никто из знакомых не знал.
Оказавшись внутри, Никанор подбежал к двери Олесиной комнаты и рывком открыл её.
— Хочу услышать это от тебя! Ты, в самом деле, не хочешь меня видеть? Что я сделал? В чем виноват? — спросил он у заплаканной жены.
— Пожалуйста, уйди. Мама здесь не при чем… Я сама написала заявление о разводе, — сквозь рыдания произнесла Олеся. Никанор беспомощно развел руками и медленно вышел из квартиры под победоносные восклицания Генриетты Петровны.
После развода с Олесей Никанор приехал к матери и стал работать фрилансером, на удалении. Сотрудничал с одной крупной фирмой по проектированию и изготовлению строительных принтеров.
— Ты запустишь работу из-за меня, — сказала Анжелика, вернувшись с очередной прогулки по саду, во время которой Никанор придерживал её под руку.
— Наоборот. С твоим появлением у меня стали происходить озарения. Недавно внедрил одно рацпредложение. Руководство одобрило. И вообще… я не отпускал бы твою руку ни на минуту, — тихо ответил Никанор и прижал руку девушки к своей груди. Анжелика ничего не ответила.
Она сама чувствовала нечто похожее.
Её приятель Никита стал всё реже отправлять сообщения, ещё реже звонил. В основном спрашивал, не отразилась ли травма на умственных способностях подруги, приводил жуткие случаи тяжёлых осложнений на примере обезьян и медведей. Никита работал в той же ветеринарной клинике, что и Анжелика.
Сначала девушку это смешило, вопросы Никиты она воспринимала как юмор. Но сообщения почти перестали приходить, звонки исчезли вовсе. Она задумалась. Не хочет ли Никита сказать ей, что не готов продолжать прежние отношения с травмированной Анжеликой? А три дня назад позвонила подруга Кира Смолина и сообщила, что видела Никиту в кафе с молодой девушкой. Никита долго держал девушку за руку и, всё это не напоминало деловую встречу. Было о чём задуматься.
— Что-то я устала. Полежу немного и позвоню маме, — Анжелика тихонько отняла руку, которую Никанор продолжал держать.
Мужчина взял ноутбук и вышел из комнаты.
Юлия находилась в Москве. Там проходила презентация её очередной книги. На поездке настояла Анжелика.
— Мне уже лучше. Рядом со мной столько народу, а ты пропустишь важную для тебя встречу. Прошу тебя, поезжай! — уговорила тогда Анжелика обеспокоенную мать.