Поезд в Малозерск прибыл поздним вечером. Движение состава было остановлено в пяти километрах от станции.

— Задерживаемся. В Малозерске метель. Снегом занесло пути. Идут восстановительные работы, — монотонно пояснила уставшая проводница и закрылась в служебном купе.

Светлана с тоской смотрела в окно на бескрайние заснеженные поля. Дул холодный пронизывающий ветер, выходить на улицу не хотелось.

Выезжая из Москвы, где было уже тепло, она надела легкую демисезонную куртку и джинсы.

«Сразу возьму такси. Не успею замёрзнуть…» — подумала женщина и легла на полку, стараясь поспать до прибытия поезда.

Наконец, ближе к полуночи состав тронулся. Вот проехали мост, показались огни Малозерска. Кругом огромные сугробы, белыми гребнями закрывшие улицы и проулки. Редкие фонари светили светлыми точками.

Светлана вышла из вагона и стала искать такси. Ветер срывал с неё капюшон, сыпал в лицо острые холодные снежные горсти. Проваливаясь по щиколотку в снегу, она подошла к стоянке такси. Увидела одинокую старенькую «Тойоту».

Борясь с ветром, открыла дверь и села на заднее сиденье. В салоне было тепло. Светлана поёжилась в своей летней одежде.

— Красногвардейская 12, — сказала она хриплым от длительного сна голосом. Таксист внимательно разглядывал её в зеркало.

— Местная? — глухо спросил он.

— Да, а что? Хочешь повезти меня дальней дорогой? Не пойдет, шеф! Я в курсе, сколько что здесь стоит, — вяло ответила Светлана, не глядя на водителя. Машина плавно тронулась с места.

— Надо же. Я даже подъезд тебе не назвала. А ты правильно подъехал, парень. Мысли что ли читаешь? — Светлана стала доставать из сумки деньги, увидев, что водитель затормозил у ее подъезда.

— Светка! Неужели не узнала? — водитель повернулся к ней лицом. Средних лет мужчина с худым морщинистым лицом. На коротких висках налет седины. Глубокие складки вдоль щёк. На подбородке едва заметна ямочка. Чувственные губы изогнулись в улыбке, которая когда-то свела её с ума.

— Гера? — изумлённо спросила Светлана.

У неё вдруг остановилось дыхание, загорела кожа на шее. Но она взяла себя в руки. Подала оплату водителю и резко открыла дверь такси.

— Светка! Постой! — Герасим выскочил вслед за ней.

Но Светлана уже захлопнула дверь подъезда.

Герасим вернулся в машину. Схватил руль обеими руками и стал биться об него лбом.

— Светка! Светка! — повторял он словно в беспамятстве.

Если бы она выслушала его. Если бы знала, в каком кошмаре он жил все эти годы. Если бы прочитала его письма, которых он написал сотни полторы. В каждой строчке был вопль его сердца. Если бы она его выслушала…

* * *

Теперь он знал, что ни одно его письмо не дошло до адресата. Пачки своих писем он обнаружил за кроличьей клеткой, когда решил отремонтировать старый сарай на даче. А после встретил подругу Веры, Нину Кузьминичну Грибову, работавшую раньше заведующей почтовым отделением.

Герасим завёл её за угол и прижал к стене гаража. Испуганная напором женщина призналась, что отдавала все его письма, адресованные Светлане, в руки Веры.

— Прости меня, Герасим! Но Верка тогда пристала как репей. Ты её знаешь, если чего ей втемяшится… Вот я и… виновата, прости, — проговорила Нина Кузьминична, никогда не видевшая у спокойного Герасима такого белого злого лица. Герасим отпустил Нину, а сам сел на корточки у гаражей и долго смотрел вдаль невидящим взглядом.

У него было много эмоций по отношению к своей жене. Он её ненавидел, презирал, боялся, жалел. Но никогда не любил.

То ужасное утро, когда он проснулся в одной постели с Верой, он помнит до сих пор.

Предыдущим вечером он пришёл к Мастаковым. Вера сказала, что Светлана уехала в центральную районную поликлинику пройти медицинский осмотр и получить справку для поступления в ВУЗ. Предложила подождать её.

Всё было как обычно. Он пил чай на кухне у Мастаковых, о чём-то болтал с толстушкой Верой. А потом… дальше он ничего не помнил.

Утром сияющая Вера сказала ему, что они занимались любовью. Он не поверил. О чём она говорит? Верка ему никогда не нравилась. Он общался с ней исключительно потому, что она была сестрой Светланы.

— Тогда почему, думаешь, Светка разозлилась и уехала в Москву? — спросила Вера.

— Она что увидела нас с тобой? — побелевшими губами промямлил Герасим. Вера откинула одеяло и показала ему багровые пятна на простыни.

— Ты всё о Светке! Да что ей сделается? Она хотела уехать и уехала. А что мне делать? Я была девочкой. Ты был так настойчив… Как я могла отказать тебе, если люблю тебя? — заныла Вера и закрылась куском одеяла…

Герасим оторвал затекшие руки от руля. Растёр онемевшие пальцы. Вышел из машины и закурил. Резко поднял голову вверх. На втором этаже колыхнулись шторы.

Мужчина докурил сигарету, бросил в сторону. Сел в машину и уехал.