Глава 13 Ага, чистка! * * *

Подготовка операции «по наведению конституционного порядка, укреплению трудовой дисциплины и законности на отдельных территориях Советского Союза», как гласило распоряжение Оперативного штаба, была проведена в самые кратчайшие сроки. Сформированы специальные следственные бригады КГБ и Генеральной Прокуратуры СССР первого и второго эшелона с разграничением сфер ответственности по уровню сложности поставленных задач. Во главе каждой из бригад были поставлены специально отобранные сотрудники, отличающиеся твердостью морально-нравственных устоев, особой принципиальностью и значительным опытом работы. В состав бригад включались преимущественно холостые офицеры, имевшие, как опыт следственной, так оперативно-розыскной работы. Всем сотрудникам КГБ, задействованным в работе следственных бригад, выдавалось личное оружие.

В соответствии с приказом министра обороны СССР в каждом военном округе было сформировано специальное оперативное соединение, которому придавались части воздушно-десантных войск, взвод спецназа и мотострелковый полк. Приказ предусматривал выдвижение оперативного соединения в нужный квадрат в течении трех часов после получения соответствующего приказала, для чего за ним закреплялась специальная авиачасть.

Деятельность специальных следственных бригад КГБ и Генеральной Прокуратуры регулировалось специальным постановлением Верховного Суда СССР «О работе специальных следственных бригад КГБ СССР и Генеральной прокуратуры СССР по наведению конституционного порядка, укреплению трудовой дисциплины и законности на отдельных территориях Советского Союза», где за бригадами закреплялся особый юридический статус и исключительно широкая компетенция. Руководители следственных бригад получили право задерживать на тридцать суток без предъявления обвинения любого гражданина независимо от занимаемой им должности, возраста, пола или социального статуса. Члены бригад имели право на применение личного оружия, в том числе и на прямое уничтожение противника в случае угрозы их личной безопасности или интересам дела. Всем представителям власти, на административной территории которых действовали бригады, предписывалось оказывать следователям самое активную помощь. Препятствование деятельности членов следственных бригад относилось к одним из самых тяжких преступлений и предусматривало длительные срока заключения вплоть до высшей меры наказания.

* * *

Первую неделю операция под кодовым названием «Большая уборка» развивалась в полном соответствии с разработанным планом. Все происходило по единому утвержденному сценарию: в одну из союзных республик вылетали две следственные бригады — первого и второго эшелона, и сразу же начинали «копать». Отрабатывались уже имевшиеся сигналы о коррупции в региональных органах власти, поднималась отчетность милиции и прокуратуры, выборочно проверялись уголовные дела, повторно вызывались свидетели. Четыре — пять дней аналитической, а в случае нужды и оперативно-розыскной работы, и члены следственной бригады уже в целом представляли себе местную коррупционную ситуацию. Естественно, разговор шел о главных коррупционных игроках, а не о случаях мелких взяточничества навроде коробки дефицитных конфет или дорого коньяка в местном университете или республиканской больнице.

Разработанный алгоритм работы следственных бригад работал практически во всех республиках Советского Союза. Исключением не стал даже Узбекистан, который пять — шесть лет назад гремел на весь Союз в связи с масштабными коррупционными делами, вскрывшимися в рамках так называемого «Хлопкового дела». Тогда республика после работы следственной комиссии оказалась фактически обезглавлена: первый секретарь УзССР Рашидов застрелился в своем собственном кабинете, председатель Верховного Суда республики Пулатходжаев, пять секретарей ЦК компартии республики и одиннадцать генералов республиканского МВД и были приговорены к длительным срокам заключения, министр хлопкоочистительной промышленности республики Усманов и начальник ОБХСС республики Музафаров расстреляны. Сейчас, похоже, на выжженой коррупционной поляне еще не проросли нужные ростки. Было арестовано лишь двое суде и трое генералов республиканского МВД, которые сразу же были отправлены в Москву.

Исключением стали лишь Таджикская и Украинская Советские Социалистические республики, руководство которых принялось активно саботировать деятельность следственных бригад. Все начиналось с малого. На их телефонные звонки никто не отвечал, или нужный чиновник внезапно оказывался в отпуске, в срочной командировке, на больничной палате. Терялись ключи от сейфов и рабочих кабинетов, где хранились нужные печати и бумаги. Дальше больше. Из архивов стали пропадать старые уголовные дела, из уголовных дел — результаты проведённых экспертиз, очных ставок. Свидетели по старым делам исчезали без следа, не оставив никому из родных своего нового адреса. Складывался какой-то заколдованный круг, из которого, казалось, не было никакого выхода.

При всем при этом «большие» начальники в республиканских министерствах и правительствах, обкомах и ОБХСС, и даже местных управлениях КГБ показывали всяческое радушие и демонстративное гостеприимство. Членам следственных бригад выделялись лучшие номера в местных гостиницах либо целые служебные квартиры на время проведения командировки. «Накрывались» богатые столы, которые ломились от деликатесов. Их водили на концерты и представления в местные ДК и театры, где красивые девушки в национальных костюмах танцевали, пели перед ними. В Узбекистане это были чернобровые узбечки в ярких халатах и тюбетейках с узорами из бисера, на Украине — статные хохлушки в искусно расшитых вышиванках и с красными лентами, за плетёными в длинные косы. В Душанбе угощали ароматным пловом из жирной баранины, душистыми дынями, в Киеве — наваристым борщом, варениками со сметаной. Организовывали торжественные встречи с трудовыми коллективами, где все, как один, восторгались достижениями местной власти и заслугами первого лица республики. С большой помпой пытались вручить, а где это и удавалось. То и вручали, ценные подарки — импортные магнитофоны и плееры, дорогой алкоголь, выполненные на заказ охотничьи ножи из булата и именные серебряные портсигары, и другое.

Когда же стало ясно, что ничего не помогает, и следствие только лишь набирает обороты, местная власть пошла еще дальше, и начала открытое давление на членов следственных бригад. Внезапно начинались проблемы с проживанием: то в гостинице сразу горячу и холодную воду, то ближайшие столовые и кафе оказывались закрытыми на карантин. Ломались неожиданно и бесповоротно служебные автомобили, закрепленные за следственными группами. Таксисты, которых еще вчера у гостиниц было пруд пруди, пропадали, словно их никогда и не существовало. Дружелюбие сменилось на хамство и откровенную холодность: администраторы гостиниц недовольно топырили губы, грубили дежурные на этажах, не отвечали на телефонные запросы в органах власти.

За показным хамством последовали наглость и недвусмысленные угрозы.

— … Вы бы поостереглись вечерами ходить, не ровен час, что-то плохое с вами случится, — наглыми ухмылками встречали оперов из следственной бригады в республиканском МВД. — Киев у нас вольный город, здесь чужих не больно любят. В подворотне могут и до трусов раздеть. Все снимут, и поедите в свою Москвы с голыми жо… пардон, в одних трусах в горошек! Ха-ха-ха!

— … А вот на ваших сотрудников жалобы поступают от неравнодушных граждан, товарищ полковник, — «большие и важные» дяди звонили руководителю оперативной следственной группы из республиканского ЦК. Долго и внушительно страшили какими-то странными мифическими заявлениями, которые мол, вот-вот подадут обиженные граждане. Пугали докладами в Москву и «плохими» записями в личные дела. — Говорят, непотребно себя ведут в гостинице. Приходят поздно, сильно пьяными, а еще с собой собутыльников и всяких шлю… м…м… неприятных дам, словом. Вы понимаете, чем это может грозить лично вам и членам вашей группы?

Вскоре от угроз перешли к действиям. В Душанбе на двух оперативников из группы, работавшей по офицерам республиканского МВД, напали прямо около главной гостиницы города в каких-то двухстах шагах от здания МВД. Подошли под видом туристов, будто бы что-то спросить. Когда те отвлеклись, то отоварили чем-то тяжёлым. В итоге, оперативники оказались в больнице с тяжёлыми черепно-мозговыми ранами, без личного оружия и документов. Начальник городской милиции в ответ только руками развел. Мол, видите какая непростая в городе криминогенная ситуация с организованной преступностью, а вы тут про какие-то взятки рассказываете.

В Киеве ещё хуже. Кто-то стрелял в самого руководителя следственной группы. Едва тот вышел из гостиницы и стал на тротуаре высматривать такси, как какой-то прохожий выхватил из-под плаща обрез охотничьего ружья и «жахнул» прямо из двух стволов. Каким-то чудом московский следователь смог увернуться, и получил полновесный заряд свинцовой дробью не в лицо, а в спину. И снова милиция ничем не смогла помочь: мол, будем работать, но это как искать иголку в стоге сена.

— … Это же настоящие боевые действия, товарищи, — потрясенно пробормотал полковник Земков, руководитель киевской следственной бригады, сидя на больничной койке. Рядом с ним в палате были и остальные — понурые, растерянные. — Что это такое? Позавчера кто-то Антона чуть не сбил на пешеходном переходе. Вчера у нашей Ирины пытались сумочку с документами украсть. Сегодня в меня стреляли…

— Сергей Петрович, — поднял голову тот самый Антон, сидевший на соседней койке. — Они все тут заодно. Повязаны так, что до самого конца пойдут. Я тут не много копнул, а ниточки идут на самый верх — в ЦК Республики. Вы понимаете? К самому первому секретарю.

Полковник растерянности оглянулся. Он, опытный сотрудник Генеральной прокуратуры с почти двадцатью годами стажа работы в качестве следователя, с таким ещё не никогда сталкивался. Естественно, были откровенно тяжёлые дела с дурным составом преступления, когда были замещены серьёзные люди. Ему уже приходилось сталкиваться с давлением, пусть и осторожным, где чаще намекали, и подталкивали, чем откровенно давили. Однако с такой наглой и совершенно дикой твердолобостью, когда могли покалечить, а то и отправить на тот свет, он встречался впервые.

— Сергей Петрович, нужно звонить в Москву. Вы же сказали, что нам обещали полное содействие и помощь а случае проблем.

— Но… — полковник понимал, что должен это сделать, но никак не мог на это решиться. Ведь, он ещё никогда так не делал, всегда решая свои проблемы сам. — Да, нужно, пока нас окончательно не покалечили.

Медленно подтянул к себе телефонный аппарат и, выдохнув, начал решительно набирать длинный номер.

— … Дежурный? Киев на связи, полковник Земков, код «Тайфун 324». Да, подтверждаю. Открытое давление, активное сопротивление проведению расследования, нападение с применением огнестрельного оружия, угроза жизни и здоровья членам следственной группы. Все данные отправлены ещё вчера. Принято, ждем.

Замолчал медленно положил трубку телефонного аппарата, причем смотря на неё так, словно это было что-то очень опасное, ядовитое. После этого посмотрел на своих подчинённых.

— Приказ ждать. Расчётное время — полтора часа.

— А чего ждать-то? — скривился Антон, баюкая забинтованную руку. — Ждать, что прилетит волшебник в голубом вертолёте? Честно говоря, не верится больно. Чего я не знаю, как все бывает? Похоже, будет, как и всегда — наше начальство позвонит местному начальству, пожурит их, а потом все они тихо и мирно договорятся. Сколько раз уже так было. Накопаешь что-то серьезное на какого-то гада с верху, а тебе по рукам бьют, работать не дают.

Остальные понимающе переглянулись между собой. И судя по их лицам, думали они то же самое.

— Подождем…

Час тянулся очень долго. Для людей, чего-то очень сильно ждущих, время, вообще, воспринималось по-особенному. Казалось, оно растягивалось, секундная стрелка на наручных часах застревала, притормаживая или совсем останавливая время.

В больничной палате они сидели, как на уголка, вздрагивая от каждого непонятного звука и поминутно бегая к окну. Все прекрасно понимали, что эта командировка могла закончится для них не просто больничной палатой, а чем-то еще более трагичным. Понимал это и руководитель группы, молча кляня себя последними словами за согласие возглавить следственную бригаду. Тогда Земков в этом предложение своего руководства не только ответственное сложное задание, но и признание своих заслуг. Сегодня же задание казалось самым настоящим самочувствием.

— Тихо! — вдруг вскочил с места Антон, с напряженным лицом смотря в сторону окна. — Кажется, я что-то слышу.

Остальные примолкли, и то же посмотрел в сторону окна. Их товарищ медленно подошел и, встав у стены, стал осторожно осматривать больничный двор. Сильно старался не высовываться, опасаясь снайперского выстрела. От местных «товарищей» всего можно было ожидать, в том числе и смертельного выстрела через окно. С республиканским руководством, замазанным в масштабных махинациях, это не казалось таким уж фантастическим вариантов.

— Мать моя женщина… — в какой-то момент сдавлено пробормотал парень, буквально прилипая к окну. — Это же БТР!

После секундного замешательства все, кто были в больничной палате, тут же ринулись к окну. Даже полковник Земков прискакал на загипсованной ноге.

— Точно БТР! Смотрите, вон еще один! — крикнула Ирина, единственная женщина в группе. Она стояла у второго окна и тыкала пальце куда-то влево. — А за ним еще…

Все подскочили ко второму окну, и замерли. Больничный двор в этот момент напоминал разворошенный муравейник — все куда-то бежали, что-то катилось. Прямо у центрального входа встал угловатый бронетранспортёр, повернув башню с пулеметом в сторону больничных ворот. У угла здания замерла еще одна боевая машина. Рядом занимали позиции военные — десантники, судя по видневшимся тельняшкам и беретам.

— Это за нами что ли? — у Антона задрожала нижняя губа. Побледнел. — Сергей Петрович, это же настоящий мятеж. Они тут совсем с тормозов слетели…

Полковник, ничего не говоря, вернулся к кровати. Вытащил из-под подушки личное оружие, щелкнул затвором.

— Посмотрим, — тихо пробормотал он.

В этот момент в больничном коридоре раздался грохот, и все резко развернулись к двери. Сомнений не было — по коридору бежало десяток, если не больше, человек. Гремело железо, и ни у кого не было ни капли сомнения, что это оружие.

Через мгновение дверь резко распахнулась и на пороге появился крепкий десантник с лихо заломленным голубым беретом.

— Полковник Земков Сергей Петрович? — взгляд десантника сразу же остановился на полковнике. — Майор Кравцов, командир мобильной группы, прикомандирован к вам по приказу командующего Прикарпатским военным округом генерал-полковника Скокова! Разрешите доложить⁈ — дождавшись от Земкова кивка, десантник продолжил. — Больница блокирована. Все выходы и входа взяты под контроль. Жду ваших распоряжений. Если нужно кого-то арестовать, вы только мигните.

Выдав это, майор широко улыбнулся. Бесшабашный, сразу видно. Десантура, одним словом. Если будет приказа, расшибется в лепешку, но выполнит.

У членов следственной бригады вытянулись лица от шока. Они стояли и пытались все происходящее уложить в голове. Полковник Земков же быстро взял себя в руки.

— Арестовать, говоришь? — на мгновение задумался Земков, прикусив губу. — Мне, и правда, нужно задержать пару человек и предъявить им обвинение. Вот только… — он задумчиво оглядел десантника. — А каким силами располагаешь, майор Кравцов? А то поставлю задачу, а он тебе не по зубам.

— Что вы такое говорите? Вы только приказ отдайте, мы все сделаем, как нужно, — притворно взмутился десантник, сразу же делая обиженное выражение лица. — У больницы в полной боевой готовности взвод спецназа и рота десанта. На аэродроме уже высаживается мой однокашник, майор Таран. В случае нужды нас поддержат с воздуха. Вертолетная эскадрилья уже в воздухе.

Пожевав губы несколько секунд, полковник Земков решительно кивнул.

— Тогда подъем! Коллеги, пора сделать то, ради чего мы, собственно, сюда и прибыли. Проверьте свои документы, и приведите себя в порядок. Мы не банда махновцев, а представители специальной следственной комиссии. А вас, товарищ майор, я попрошу обеспечить нашу работу и препроводить нас по адресу улица Банковая, дом 11, для предъявления обвинения в организации преступного сообщества…