Учитывая опыт, я не ожидал от них никаких проблем. На всякий случай внимательно присмотрелся – пусть мясо, пусть бойцы из них так себе, но даже подросток с арбалетом, не сбежавший сразу и сумевший пустить болт в нужную сторону, может дел натворить. Например, полководцу в глаз попасть. Или мне в лоб. Однако бояться было нечего – ни луков, ни арбалетов, из чего я справедливо рассудил, что опасность никакая. В виду чего кивнул Рою, мол, работай, сам справлюсь, вылез из раскопанной могилы, руки отряхнул, автомат с края могилы прихватил и пошёл к забору, удобную позицию занимать.

Намерения у меня были очень простые. Я не предполагал никакого серьёзного сопротивления, даже если бы в моих руках был только меч. А мечи, кстати, у тех крестьян имелись – бородатые, первые ряды. Мужики в самом расцвете сил. Эти были вооружены получше прочих, на лицах многих остались шрамы от мечей, ножей, даже одного разглядел с лицом, жутко изувеченным огромным шрамом от кистеня. Такая рана, если человек её пережил, навсегда изуродует. Это в будущем у людей появится добрый доктор пластический хирург, а в древности – как сумели, как получилось, тяп-ляп в общем и топай в поле, пшеницу пахать. Из чего я заключил, что эти мужики побывали в разных баталиях, как минимум многие из них. А значит, это и есть основная проблема, парни не робкого десятка, достаточно опытные, раз сумели вернуться живыми.

Впрочем, их опыт там роли не играл и ничем помочь им не мог. Всё бы и решилось, как я предполагал, без всяких сложностей и проблем. Но, увы, я кое-чего не учёл.

И фильм нам следовало просмотреть более внимательно. Но кто ж знал? Впрочем, нам бы это ничем не помогло, да и не так уж редко случалось, что за экраном нас ждали нюансы и события, о которых в самом фильме не было ни единого кадра, ни даже вскользь брошенного слова. Миры фантомов, бесплотные фильмы, пока они на экране, на записи, что ты смотришь дома с чаем или пивом. Но стоит зайти в них, оживить их своим присутствием, оживить частичкой реальности, каковой ты являешься и мир фантомов, обретает, пусть и короткую, но полноценную жизнь.

А такая жизнь не череда кадров, в ней полно всяческих деталей. Порой крайне странных.

Вот кто мог подумать, что в мире фантомов, воспроизводящем средневековье, погрязшее в христианстве и сжигании ведьм по самое не балуйся, есть такой интересный нюанс, что плёлся за толпой, еле переставляя ноги? Я позже прочитал всё, что было на коробке диска – ни слова об этой драной старухе. Не поленился, слетал в город и купил ещё одну копию этого довольно старого фильма, вышедшего, если память не изменяет, году в 2040-ом. Посмотрел фильм, почти без перемоток – только как девчонка горела, как монах-дознаватель её насиловал и как палач, потом ломал ей пальцы на руках, выбивая признание, это я промотал. Но в тех кадрах и не могло ничего подобного проскочить. Показывались только душные тёмные камеры с арестантами, пытки, насилие, каковое мне претит. Я не вижу проблем в том, что бы жахнуть по пиратскому кораблю из всех орудий и наблюдать, как его обломки горят в космической пустоте, но не смогу выть от восторга, медленно переламывая кости истошно орущей девчонке, с кнопку ростом. Просто не смогу.

Убить её точным ударом ножа или выстрелом в сердце – без проблем. Если есть за что. Если нет, не стану так поступать, какой смысл? Ну, а если есть за что – мешает проведению операции, увидела лишнее, представляет возможную потенциальную угрозу, в общем, «есть за что», понятие очень растяжимое, сильно зависящее от многих обстоятельств.

Так вот я к чему.

Этой клячи, нигде не было. О том, что такие там, в принципе, есть, и господа монахи их не сжигают на кострах – ни слова. Она просто появилась из ни откуда, но крестьяне её знали, боялись и пропустили вперёд, когда всё началось.

Ладно, хрен с ними. Просто меня этот вопрос иногда мучил, я от него открещивался, не обращал внимания, но когда мы заперли аппарат и перестали посещать миры за экраном, этот вопрос стал возвращаться ко мне. В последние десять лет, он приходит всё чаще. Может потому что я затеял эту историю со своими мемуарами – стал много вспоминать. Честно говоря, пока капсула болталась неизвестно где, я регулярно сожалел, что не могу продолжить. Нет, я, конечно, мог бы – просто мог бы начать сначала, но, почему-то, мне это кажется неправильным. Раз начал надо закончить именно эту запись и именно в том же порядке. Это я, наверное, очень ответственный.

Или мне просто дико лень начинать сначала.

Ну, так вот – я уложил локти на ограду, приложил приклад к плечу и что-то насвистывая, взял на прицел самого зверски выглядевшего мужичка. Крестьяне мои действия не поняли, не оценили, не видели они никогда такого оружия. Да и одежды такой не видели, какая была на мне и Рое – тут я понимаю, чего они взбеленились. Копаются на кладбище двое. Одежда чудная.

Кто они?

-Вон! – Закричала та кнопка, которую мы своим приходом избавили от крайне незавидной участи, и снова ткнула в нашу сторону грязным пальцем. – Вон они! Колдуны поганые!

-Валите. – Громко сказал я в ответ. Достаточно громко, что б перекрыть злобный гул, поднявшийся в толпе. А потом спустил курок. Пуля прошла над головами. Звук выстрела на миг их остановил и может даже завернул бы обратно в село, но через мужиков протолкался священник – тот самый, что кнопку насиловать должен был в пыточных казематах.

-Люди! – Завопил он, потрясая передними ногами, в коих зажимал книжку с позолоченной обложкой. – Не убоитесь смертной тени! Бог с нами! Смерть колдунам проклятым!

Не понравился он мне.

Пуля вынесла мозги монаха прямо в лица его односельчан.

-Валите. – Повторил я, а они встали, как браны, на труп священника смотрят. Бледные как поганки – кнопка, что в ведьмы так и не записали, почти сразу пискнула что-то невнятное и без сознания в траву ссыпалась.

Я видел – они достаточно обделались, что б сбежать, теряя сапоги от поспешности своего бега, но вот тут-то она и появилась. Я услышал скрипящий, противный голос и крестьяне поспешно стали расходиться в стороны, да склонять головы в почтении великом.

Через импровизированный коридор в толпе, двинулась старуха – горбатая, страшная, еле-еле плетущаяся, с какой-то котомкой в руках. Просто готовая картинка средневековой ведьмы из сказок – словно с неё и рисовали. Глаза злобные, в ушах волосы растут, на голове грязный платок с какими-то побрякушками, как будто в молодости, она пиратством промышляла, да склероз и зрение уже не то, что-то где-то перепутала и дела юности древней на фасад себе и вывесила.

Я как-то даже не смог пальнуть ещё разок в кого-нибудь. Оружие опустил, смотрю на них.

Крестьяне в пол смотрят, явно боятся на старуху взглянуть. Дикари, решил я, но что-то дёргало – почему кнопку эту симпатичную в ведьмы записали и на костёр, а эту старуху не то, что на костёр, чуть в ноги ей не кланяются?

Что-то там было сильно не так, но я не прислушался к внутреннему голосу, на провокации не поддался и не смог увидеть угрозы.

-Колдуны, - произнесла она скрипучим, отвратным голосом, - бросайте колдовские свои вещи Диаволовы и покайтесь. В суде Святом, вам отпустятся ваши грехи, вы получите заслуженное наказание, но на небесах, вы будете с Богом, избежите участи Адовых котлов.

Я человек с чутким сердцем и доброй душой. В женщин просто так стрелять?

Нет, это не про меня.

Но тут и не та ситуация. Поэтому выстрелил ей в левую ногу, а не в голову.

К тому моменту, Рой, не обращавший на селян внимания, уже начал творить заклинание, полностью в него погрузившись. В тот момент он и меня не видел, ничего не замечал вокруг – он делал что-то очень сложное. Перед выходом он объяснил, но я тогда мало что понял. А со временем и забыл, что конкретно он хотел сделать. Помню только, что после всего, нам нужно было дождаться, когда чёрный огонь погаснет, потом собрать кости в мешки и всё, домой.

Но всё пошло не по плану. Да так не по плану, что с того дня единственным добровольным помощником Роя в таких делах, был только Алан. Потому что он робот и своего мнения у него нет.

Пуля попала в цель – никаких сомнений. Я видел, как взметнулся комок тряпья, в который замоталась старуха, видел брызги крови, как эта кровь намочила одежду.

И что же? Старуха не пошатнулась даже, не заорала от боли. Нахмурилась злобно, на ногу свою глянула и с той же злобой посмотрела на меня. А я на свой автомат – это что было вообще?

Так-то, конечно, я сразу сообразил – магия. Просто это было очень странно. То, как пуля попала, как старуха реагировала. Никаких тебе огней, вспышек, пассов руками, ни воплей от боли, да она даже не чихнула. Я прежде не сталкивался с такими колдунами. Собственно я с ними вообще мало сталкивался, ибо избегал по ранее описанным причинам. Слишком они опасны и непредсказуемы, а что хуже всего – непонятны. Присутствие Роя в нашей команде, добавило немного ясности в каких-то вопросах, но по большей части, если честно, то объяснения Роя о магии и том, как это работает, лишь запутали всё ещё сильнее. Из неведомого, непонятного, странного, магическое это всё, стало ещё и страшно сложным. Как схема корабельного бластерного излучателя. Или учебник по медицине для лучших институтов Корстровина. Вроде ты и понимаешь о чём речь, но только местами и чаще всего там, где стоят предлоги и запятые.

Старуха с ненавистью смотрела на меня. Крестьяне в ужасе пятились, Рой ничего не замечал, бубня свои заклинания и делая пассы руками. Я уже начинал ощущать лёгкую печаль, чуточку грусти и скорбь непонятно о ком и почему. Чёрный огонь пробивался сквозь землю в местах, где он начертил пентаграммы. К тому времени мы немного пообвыклись, со временем такое слабое влияние замечать перестали, но тогда я его ощущал ещё очень хорошо и энтузиазма мне это не добавило.

Колдунья деревенская, которую отчего-то никто не сжигал по местным обычаям, всё пялилась на меня и вскоре я понял почему – она пыталась что-то сказать, выдавить из себя несколько слов, тогда как её буквально душили злоба и ненависть.

-Поганый колдун! – Прошипела она, наконец. – Ты сдохнешь тут! И твою душу сожрут демоны!

И вот она-то меня в колдовстве обвиняла! Было бы смешно, если бы не было так страшно. А страшно мне стало уже спустя десяток секунд.

Я больше не ждал и не слушал. Подозреваю, она что-то хотела ещё сказать – не судьба.

Вжал курок и выпустил все патроны в её сгорбленную уродливую фигуру.

Пули выносили из неё фонтаны крови, кусочки мяса – прошивали насквозь и даже пару крестьян зацепили. Одна пуля попала прямо в лоб, забрызгав мозгами перепуганных насмерть крестьян.

А потом патроны кончились.

-Ты сгоришь в Аду. – Булькнула старуха – одна пуля угодила в горло.

В тот же миг скрюченная, морщинистая рука опустилась в котомку, и не успел я и глазом моргнуть, как она швырнула что-то в нашу сторону. В прямом смысле моргнуть не успел – сунула руку и вот уже стоит, скалит гнилые зубы в улыбке. Я увидел лишь размытую тень и всё. И ещё заметил, что её раны затягиваются. Не быстро, но кровь остановилась сразу, а дырка во лбу, практически исчезла к тому моменту.

Нечто упало далеко за моей спиной. В метре от Роя, который уже весь горел в чёрном огне и сердито морщился. Из глаз течёт толи пламя, толи чёрный кисель, он сам морщится сердито - я тогда вспомнил, он рассказывал однажды. Если вот так огонь во все стороны и из каждой щели, это означало, что колдун где-то допустил просчёт или ему не хватило личных сил, либо он что-то упустил и так далее. Но суть в том, что из-за этого колдун брал больше «силы», чем нужно и она начинала растекаться во все стороны – как водка в рюмке. Надо налить пятьдесят грамм, а ты с похмелья, да и с детства полоротый, ливнёшь больше и по всему столу расплескается. Не фатально, в рюмку-то всё равно налил, можно выпить, но некрасиво, стол вытирать придётся. Вот, я так думаю и с их этой «силой», то же где-то так, не знаю, в общем.

Впрочем, это не важно. Я в этом плохо разбираюсь. Может быть, если встречу Роя, порасспрошу, может, запишу даже его объяснения и перескажу здесь, в капсуле.

То, что упало – я не увидел, что это было. Однако оно взорвалось. На мгновение меня ослепило яркой вспышкой белого света, а когда открыл глаза, понял, что у нас неприятности.

Крестьян словно ветром сдуло. Старуха на прежнем месте и теперь на её лице больше растерянности, чем ненависти и злобы.

Рой тоже стоял на прежнем месте. Растерянный и испуганный.

А вокруг стоял погожий летний денёк, даже без слабенького ветра. Да. А вокруг кладбища ветер злобно выл, словно живой. Всполохи чёрного огня метались вокруг и внутри кладбища. На земле появилась изморозь, стало холодно. Пентаграммы с земли смело подчистую. Надгробные камни, подозрительно вздрогнули, а потом начали шататься и падать наземь. Спустя мгновение не раскопанные нами могилы, принялись подрагивать и вспучиваться. Одна из них была буквально в полуметре от меня, и когда я перевёл взгляд на неё, из земляной кучи, показалась рука – скрюченная, синюшная лапа мертвеца. Вскоре появилась и голова, но я не стал её рассматривать и ждать пока вылезет остальное. Новая обойма встала на место, и поток пуль развалил эту голову на запчасти.

Я бросил короткий взгляд за забор – старуха, с круглыми глазами, пятилась прочь от кладбища и не просто так. К ней медленно подплывал крупный сгусток чёрного огня. Он тихонько и печально выл, выпускал длинные, по-своему красивые, языки пламени и двигался вперёд. Мне даже показалось, что я слышу печальный, тихий голос, исходящий из этого сгустка.

Про старуху можно было забыть – даже если она отобьётся, вряд ли полезет на кладбище, дальше нас к ответу призывать. И я был абсолютно прав. Только перед этим увидел нечто странное.

Сельская ведьма или кем она там у них была, закричала:

-Господи спаси и сохрани! – И зажмурив глаза, выставила руку в останавливающем жесте.

Обычно, если у кого-то хватает ума так поступить, его ждут либо не очень длительное путешествие, с финальной остановкой в городском крематории, либо поездка в травмпункт и гипс, очень помогающий костям правильно срастись. А тут всё пошло странно.