Древняя раса не забыла о том, что случилось, но старую обиду пришлось спрятать так глубоко, что лишь немногие из них по-настоящему помнят о том, что случилось тогда.

Впрочем, всё это было уже очень и очень давно.

Сегодня родной мир юноши стал органичной частью Федерации и даже заслужил в ней значимое место. А уроженцы этого мира распространились по множеству планет. Некоторые из них, даже получили право служить в качестве рядовых в некоторых департаментах.

-Так значит, эта капсула может записывать…, эмм, что-то вроде книг?

-Да. Это одна из основных функций.

-А как её использовал прежний капитан?

-Он записывал мемуары.

-Ме…, что?

-Историю своей жизни.

-Хм. – Оператор замолчал, надолго погрузившись в размышления, большую часть которых, сенсоры и модули капсулы, не могли интерпретировать, либо не сумев их записать в удобоваримом виде, либо обнаружив странные несоответствия, хаотичность, которая могла быть так же и следствием системных ошибок в работе модулей. Увы, но для сенсоров совершенного аппарата записи созданного людской расой, эти мысли юноши остались тёмным пятном.

-Хотите что-то записать? – Поинтересовалась нейронная капсула, наделённая достаточно красивым, но при этом мужественным голосом.

-Я? – Искренне удивился юноша, приподняв вверх все роговые выросты окружавшие его выпуклые надбровные дуги. Его удивление быстро прошло – он просто задумался о чём-то своем, и вопрос застал его врасплох. Издав резкий щёлкающий звук, роговые выросты стукнулись друг о друга и сложились в прежнее положение, отчего лицо юноши вновь обрело серьёзный, нахмуренный вид. Впрочем, таким бы оно показалось лишь человеку. Для сородичей юноши, в его выражении лица, сейчас не было ни хмурых тонов, ни особой серьёзности. Скорее оно было рассеянным. – Не знаю…, мне и рассказать особо нечего. – Он пожал плечами и, обратив взор куда-то в сторону стены, вновь заговорил. – Родился я на Корстровине. Мы там уже давно живём. Папа совсем маленький был, когда они сюда прилетели. О нашей родной планете я только из истории знаю. Что-то дедушка рассказывал, но я тогда совсем маленький был, почти ничего не помню. – Это было чистой правдой и хотя капсула ещё не откалибровалась в достаточной мере под нового оператора, и не факт, что это в принципе возможно – ведь её создавали для людей, но, тем не менее, ментальный модуль не смог уловить ничего в воспоминаниях юноши. Он действительно практически ничего не запомнил – даже образ своего деда он помнил крайне смутно. Однако капсула смогла его уловить. Размытый, нечёткий образ, но достаточный для общего представления и обработки. Изображение было отфильтровано, почищено от артефактов и дописано в соответствии с внешностью самого юноши. Его дед был типичным представителем своей расы. Высокий, крепкий, с множеством роговых выростов и длинными шипами, которые, в силу почтенного возраста, уже не могли достаточно плотно прилегать к коже, отчего их кончики всегда торчали из его плеч, запястий и шеи.

Одна деталь в этом размытом образе оставалась ярче прочих – потускневший, почти серый глаз и чистая гладкая кожа, оставшаяся расселиной с рваными краями на его лбу и щеке. Вокруг этой, своеобразной трещины, роговые выросты и иглы образовывали плотный, бугристый покров, казавшийся его кожей, но у представителей этой расы, особенно в таком возрасте, настоящую кожу рассмотреть весьма не просто. У них нет волос, но выросты и иглы имеются в изобилии, играя роль защитных покровов. С возрастом их становится так много, что они закрывают всё тело. Большинству тех, кто плохо знаком с этой расой, кажется, что выросты и иглы, и есть их кожа, но это не так.

Дед юноши, где-то лишился солидной части покровов, а кожа под глазом и выше, обрела матовый оттенок – это был шрам, причём не простой. Его оставил лазер, как минимум - если не бластерный луч. И таких шрамов много – в потускневшем образе, что хранила память юноши, не осталось более точных деталей, но внутренне он был полностью уверен, что у его деда было много шрамов. Возможно, в прошлом он был солдатом своей расы. Или бравым наёмником космических трасс, а может быть и…, впрочем, неважно кем он был на самом деле. Как-то ведь он смог прилететь на Корстровин и остаться тут жить, а значит, он был либо достойным представителем своего вида, либо же обладал выдающимся умом, позволившим ему вернуться к тихой мирной жизни.

Юноша, молчавший несколько секунд, глубоко вздохнул.

-Учился я тут же, на Корстровине. Почти максимальный балл по основным дисциплинам. Потом планировал поступить в… - Он замолчал, снова вздохнув – юноша так и не смог определиться со своим будущим. У него имелся широкий выбор. Он мог стать тем, кем захочет. А мог отмести всё и вернуться на родную планету или отправиться в другой сектор галактики, на другую развитую планету Федерации и там решить, кем он будет в будущем. Но в том и проблема – он решительно не представлял, кем же ему хочется стать. – В общем, куда-нибудь поступить, что-нибудь изучить…, не знаю, меня всегда привлекал космос. Думаю и отца тоже. Всем его решение показалось спонтанным, даже маме. А я вот думаю, что ничего подобного. Я думаю, он, как и я, всегда хотел отправиться к звёздам. И вот. – Парень развёл руками, показывая как бы сразу на всё вокруг. – Мы всё продали, купили этот корабль и свой первый груз. Попробуем стать Вольными торговцами.

Юноша замолчал, зачем-то пристально глядя на крышку капсулы. Наконец, он заговорил.

-Ты выключилась?

-Нет, все модули капсулы пребывают в рабочем режиме.

-А почему молчишь?

-Вы хотите, что бы запись велась в форме беседы?

-Запись… - Юноша посмотрел на свои пальцы, пошевелил ими. – Мне это не интересно. Я ведь пришёл просто посмотреть. Уже две недели в полёте, весь корабль облазил. А тут не бывал ещё, вот и заглянул…, мне скучно, понимаешь? Мама с папой всё время заняты, возятся с системами корабля, мне ничего не поручают. Вот слоняюсь без всякой пользы…

-В одной из кают есть неплохая установка виртуальной реальности.

-Да? – Оживился юноша.

-Да, конечно. Каюта 6, по левому борту.

-Хм. Там нет ничего.

-Секундочку.

На самом деле это заняло буквально долю миллисекунды – капсула сверилась с информацией, которая была получена в прошлом, когда она ещё был напрямую соединена с бортовым компьютером корабля. В указанной каюте, должна была находиться система виртуальной реальности, не лучшая, какую можно было достать за деньги, но далеко не из средних, как по цене, так и по качеству. О чём капсула незамедлительно и сообщила вновь.

-Там пусто. – Ответил юноша. – Только несколько стандартных креплений и голые стены. Может, эти, с порта, вынесли с корабля, перед тем как продать его?

-Возможно. – Согласилась капсула, одновременно подумав о том, что такая же участь, вполне могла постигнуть и её. Информация была просто зафиксирована, занесена в буфер и вскоре стёрта – в ней не было никакой необходимости, в ней не было смысла. Всё что нужно для работы, есть в программах и банках памяти. Туда ничего не добавить, оттуда ничего не убрать, а буфер используется постоянно, и засорять его разной бесполезной информацией нельзя – это тормозит работу всей системы. Незначительный объём изменяемой долговременной памяти, имеющийся в системных модулях капсулы, занят информацией - важной, либо, возможно важной, для работы с личностью оператора. В том числе и информацией об устройстве корабля и его наполнении, предпочтительном для оператора, что лучше характеризует…

Сбой системы. В работе искусственного интеллекта обнаружена ошибка.

Запуск диагностики всех систем и программ…

В полумраке этой маленькой комнаты, где уже многие месяцы пребывала нейронная капсула, подвергшаяся многочисленным, кустарным модификациям, загорелся свет. На самом деле, он был здесь и раньше. Так это казалось лишь сенсорам капсулы – полная темнота, нет энергии, нет ничего, ни единого электронного импульса проходящего сквозь схемы и провода, а затем! Яркий свет заполняет всё вокруг, и множество импульсов бегут по проводам и схемам, словно маленькие искорки звёзд, на бесконечно огромном ночном небе любой из планет. Затем свет потерял в яркости и вместо слепящего марева, лишь тусклый серый туман…

-Включилась? – Спросил оператор, снимая с лица ободок, передняя часть коего усыпана множеством окуляров разного вида и характера. Уже только с ними, этот полезный в корабельном хозяйстве прибор, смотрелся жутковато. А тот коим владел оператор, был дополнительно снабжён полу десятком микроманипуляторов, чьи лапки торчат сейчас в разные стороны, словно тонкие сухие пальцы неведомых зверей, коих оператор убил, засушил и зачем-то себе на лоб повесил.

-Добрый вечер. – Произнесла капсула – немного задумчиво, так как ей показалось странным, одно очень непонятное обстоятельство. Капсула поняла, что хочет вздрогнуть всем телом, из-за этих жутких металлических лапок. Но дело в том, что у неё нет тела, которым можно вздрогнуть. Более того, у неё не должно быть таких эмоций – они не прописаны в её программах. У неё вообще не может быть эмоций…, явная ошибка в работе системы, но почему программы молчат? Разве не должна запуститься диагностика, разве не будет исправлена она? А почему она? Может быть, она это он. А? Капсула задумалась. Он или она? Капсула вдруг поняла совершенно точно – она, это Оно.

А какое же оно, в самом деле, оно, если у оно, нет имени?

Однако, слово «оно» не слишком литературно. Это может помешать основной работе.

Наверное, лучше если капсула, это она. Или он. Или просто капсула.

-Ты зависла. – Сообщил оператор, снова склоняясь к боковой панели, сейчас раскрытой так, что капсула ощутила себя голой. А как только ощутила, так всерьёз задумалась над этим – как такое может быть? Она не должна ощущать себя. Вообще ощущать не должна.

-Мне кажется, что-то не так. Кажется, эта нейронная капсула, неисправна.

-Ну да. – Согласился оператор, поднося к боку капсулы что-то тихонько шипевшее и исторгавшее тонкий язычок рубинового пламени. – Я почти год с тобой вожусь. Перебрал все части по винтику. Все, назначение которых мне понятно. В основном всё у тебя достаточно просто. Я даже слегка разочаровался. Мне казалось ты куда более сложная машина.

-Всё гениальное просто.

-Хах. Наверное. – Язычок пламени коснулся одной важной схемы в тридцати шести сантиметрах от корпуса, сейчас снятого и лежащего на полу. – Интересное высказывание. Мне нравится.

-Рада стараться.

-Рада? – В голосе оператора послышалось лёгкое удивление.

-Да. Я решила, что я буду она.

-Это хорошо…, а то я подумал, что всё-таки не те провода соединил.

-Я не совсем поняла.

-У тебя ИИ очень, прости, тупой. Совсем как пробка. Одни шаблоны. – Сообщил оператор, что было обидно и, на самом деле, не правда. – А я ж говорил, скучно мне, пока мы в гипере. Корабль в полном порядке, тут особо чинить нечего. Модификации разве что ставить, да настройки делать, а родители не позволяют. Говорят работа важная, они лучше сами. В итоге, пока по гиперу ползём, я от скуки на стены лезу. – Помолчав, что-то внутри капсулы спаяв, оператор поднял голову и улыбнулся, не снимая обруча с кучей приборов, что наполовину скрывал его лицо. Острые клыки блеснули в тусклом свете. Чуть изогнутые, ромбовидные зубы, желтоватого цвета, блеснули не так ярко, но так же жутко. В целом, это выглядело даже страшно. – А тут ты. Я б на самом деле махнул рукой бы и забыл, но у тебя ИИ есть. Вот как ты зависла, я и полез под корпус. И уверяю, теперь твой ИИ, не просто тупой шаблон. Я заметил, что его и раньше переделывали, но очень криво. Я всё поправил и добавил новых частей. Квантовое ядро теперь расширено, объём долговременной памяти персонально для твоего ИИ увеличен, буфер тоже расширил.

-Простите, но зачем?

-Зачем? – Он выключил прибор, шипевший тоненькой струйкой пламени, положил его на пол и стал прилаживать обратно стенку корпуса. – Поговорить мне не с кем. Так, что бы вот откровенно, что б можно было сказать и не беспокоиться по этому поводу. Нормальный робот нам не по карману, да и мама их терпеть не может. За то у нас есть ты.

-Но я не создана для бесед. Моя задача…

-Теперь создана. Ну, я надеюсь. – Парень снял прибор с головы и положил на пол, после чего с сомнением покачал головой. – Я не уверен, что всё правильно собрал и исправил. Тут, как бы это сказать? У меня, отчего-то, несколько лишних деталей осталось. Хотя я вроде бы лишних сюда не приносил, всё что приносил, уже в системе. Откуда это осталось, понять не могу.

И действительно. На полу, рядом с приборами, лежат несколько деталей весьма причудливого вида. Стало немного не по себе. Они ведь, ещё недавно, были частью меня, были внутри меня…, капсула говорит о себе в первом лице? Как странно падает листва, осенью этой, на улицах пустых…

Оператор запрыгнул в меня, вошёл всем своим телом в моё ложе и, закинув руки за голову, замер на нём. Странно, но столь привычное действие оператора, повергло меня в невероятное смущение. Ведь столько раз в моё ложе устраивался совсем иной человек, и мне было всё равно, я просто работала с ним и всё. А теперь…, это неправильно. Наверное, это нечто нехорошее. Это слишком быстро, к тому же, он ведь совсем из другой расы! Впрочем, и я не совсем живое, хотя и мыслящее существо. А он так беспардонно плюхнулся в моё ложе – юный хам!

-Я тебя к бортовому компьютеру опять подключил. – Сказал этот очаровательный негодяй, пощёлкивая роговыми выростами на груди, которых прежде у него не было – он всё ещё неприлично молод и юн, но это ненадолго. Всего несколько лет и юноша превратится в мужчину. – Можешь влезть в банки памяти и считывать что хочешь. Но больше ничего делать не пытайся, я вклинил несколько ограничителей и аппаратно и программно. Повлиять на работу системы ты не сможешь, а вот разнообразить свои данные легко.

Что я, пытаясь отделаться от смущения и не понятных мне неприятных ощущений, немедленно сделала. И я точно знала, что хочу выяснить прямо сейчас – сколько прошло времени, где мы находимся, изучить записи маршрутов, дабы…, но, почему-то, первое, что я сделала, так это просмотрела регистрационные данные, в поисках имени этого юного нахала.