Время от времени, я использую своё положение и свой крейсер не совсем для тех целей, для каких он предназначен и одна из них – поиски Дэна. И за все эти годы, ни единой весточки, никаких следов. Даже намёков на то, где он может находиться. Всё что мне удалось – это отследить его путь до одной дикой планеты укрытой джунглями от полюса до полюса. Местечко на редкость мерзкое, даже для меня. Сплошь деревья, болота, реки и куча тварей, которые хотят тебя сожрать. Я нашёл место, где приземлялся его корабль, нашёл следы взлёта. Корабль простоял там несколько лет, после чего стартовал. Что было ожидаемо, Дэн если отправляется куда-то по своей, скажем так, природной необходимости, то это всегда надолго. Если б с ним был кто-то из нас, то его «необходимости» не длились бы так долго. Может поэтому он предпочитает путешествовать один. Перекинувшись и оставшись один, Дэн уходит в «загул», на месяцы и годы. А его корабль стоит посреди природы дикой, тихонько зарастая травой и плесенью. Поэтому датчик связи между нами, он и перестроил таким образом, что корабль начинает ярко светиться бортами, если приходит сообщение от кого-то из нас. К кораблю Дэн возвращается регулярно, в каком бы облике он ни был – говорит, подсознательно ощущает его как своё «логово». Но перекинувшись, он не осознаёт что это такое и зачем оно нужно. Раньше он таким не был, раньше он лучше контролировал себя в подобном состоянии. Впрочем, раньше он никогда и не перекидывался на такие длительные сроки и не отправлялся к чёрту на рога, что б с природой наедине пообщаться…

Перед глазами капитана, возник образ – странный, причудливый образ.

Мужчина, чей облик размыт и почти неразличим, быстро начинал меняться и чем дальше заходили изменения, там ярче становился образ, тем отчётливее было видно детали. В конце концов, в образе, что посетил разум капитана, осталось существо – назвать это иначе, было невозможно.

Огромный зверь, с ярко-зелёными, злобными глазами, покрытый серой, свалявшейся шерстью, с мощными когтями и огромными клыками в оскаленной пасти. Его передние лапы, увиты могучими мышцами, они сильно напоминают человеческие руки, хотя и не являются ими.

Кажется, этот образ – это и есть тот самый человек, о котором говорит капитан.

Дэн с каждым годом всё чаще уходил в подобные путешествия. Найдёт планету, на которой ни один психический здоровый человек не то, что не задержится – садиться на неё не станет и всё, на пару месяцев там пропадёт. Тогда ещё на пару месяцев. А потом на полгода, а потом на год. Как-то он связался со мной – я всё-таки в разведке глубокого космоса, нам известно больше о диких мирах, без разумной жизни, мы с ними частенько сталкиваемся. Связался, получил от меня координаты пяти планет, и три года от него не было никаких известий. Я тогда решил слетать, проверить, мало ли? Начал с самой отбитой планеты, где даже растения пытались убить любого, кто просто мимо проходит и содержит калорий больше чем придорожный камень. И я не прогадал – именно ту планету Дэн и выбрал. Нашёл его корабль в маленькой долине в горах, весь он там зарос травой, плесенью. На одной из опор вырос гриб в десяток метров высотой, да такой, что своим весом, в итоге, раздавил её к чёрту. Корабль набок завалился. А где Дэн? А Дэн по лесам местным шатался.

Три дня ждал, когда он появится у своего корабля. Он и появился – чуть меня не сожрал.

Пришлось хорошенько огреть его станнером – когда перекинется, для него это аргумент слабый, но мозги прочищает. Перекинулся обратно, извинился слёзно, на корабль свой глянул и с чувством выругался – без опоры его здорово накренило, в таком положении взлетать нельзя. А ремонту на две недели, если в одиночку. Вдвоём починили быстрее, в процессе всё спиртное выпили, что было на обоих кораблях, меня ещё какая-то тварь за ногу цапнула, в общем, культурно время провели.

Я улетать, а он – вот что он?

А он руку мне пожал, до свидания сказал и обратно в тот шизанутый лес ускакал.

Это да…, с той планеты, где я нашёл его последние следы, он улетел. Но куда? Я связался со всеми нашими, никто о Дэне ничего не слышал. Парень пропал с концами.

Может, и в живых уже давно нет.

Твою мать…, в общем, Дэн не отозвался. Андрей явился через год после всей этой истории, Рой прибыл, когда всё уже закончилось. Остальные в той же опере свои роли отыграли – все кому отправил весточку, прибыли либо слишком поздно, либо не прибыли вообще.

Только Наташа и майор Джей отозвались вовремя. Что меня несколько смущает до сих пор. Как-то очень уж они слаженно откликнулись и сразу вместе. Как будто вот…, впрочем, это уже давным-давно не моё дело и волновать меня не должно.

Но всё равно волнует. Ладно, к чёрту. Мир всем, как говорится, и ватрушка с чаем.

Ко всем подряд я послание отправил не сразу. Сначала связался лишь с несколькими, но что-то в центре медицинского департамента меня начало дёргать, словно предчувствие надвигающего антракта с печальными для меня последствиями. Тогда и отправил послания всем кого смог вспомнить…, вот ведь уроды – до сих пор многие не откликнулись. Мы на кой хрен этих «кирпичиков» раскидали по всему известному миру? Что б они потом член положили на всё вокруг, когда их помощь станет необходима? Свинство какое-то…, кстати, за эти двести лет следовало проверить каждого. Чем я естественно не озаботился. Вполне ведь может быть, что многих уже нет. Всё-таки, вечная молодость, долгая жизнь – для людей это слишком тяжко. Не всегда, не для всех, но в основном, вечная молодость и бесконечность впереди, людей отчего-то пугают, иногда вовсе сводят с ума. Мне это не очень понятно – я понимаю усталость, уныние. Мне ли не знать, как сложно получать удовольствие от жизни, когда ты всё видел, всё пробовал и везде побывал. Я потому и не задерживаюсь на одном месте слишком долго – космос огромен, он не может наскучить. А если ты годами у камина, в четырёх стенах – тебе и обычная жизнь покажется не выносимой обузой, что уж говорить о потенциально бесконечной.

Артур вот, не понял бы даже этого. Какой может быть негатив от вечной молодости и долгой жизни, если поблизости есть спиртное и особенно водка? Бред же ведь. Вот если водка кончилась – всё, финиш, тушите свет. Даже в таких сложных вопросах, на вкус и цвет, как говорится.

В один прекрасный день, когда я обратно вместо того, что б предпринять хоть что-то, убивал свободное время в культурной программе, какую могли предоставить питейные и заведения несколько иного толка, но того же характера, за мной пришли. В этот раз, не вежливый доктор или полевой боец медицинского департамента, а целый взвод из недр военного департамента. Вот тогда до меня и дошло, насколько всё плохо и что, собственно, всё плохо.

До того момента, мне казалось, что всё обойдётся. Меня осматривали, брали анализы, проводили тесты, ничто не предвещало проблем. У моей беспечности были вполне осязаемые причины. Да и кто мог подумать, что всё повернётся так? Я уже и жалеть начал, что поднял панику по всей галактике среди своих товарищей и «кирпичиков», некоторые из которых впервые в жизни получили сообщение с призывом о помощи. Они, поди уж и забыть успели, что такой призыв может прийти и на него обязательно нужно откликнуться. Хех – хорошая была идея. В целом хорошая, но что-то воплотилась она из рук вон плохо. И это, пожалуй, одна из причин, почему я теперь командую крейсером, занимаю эту скучную должность, обличённую толикой власти, а не болтаюсь в неизведанном космосе, впитывая всеми фибрами души новое и непознанное. Иногда я скучаю по тем денькам. А порой, бывает, заскучаю, потом вспомню, как вместе с Крэдоком, мы окажемся далеко от любых заселённых планет и астероидов, как выйдет из строя гиперпривод и мы оба, потея от незавидных перспектив, пытаемся привод починить. Как мы понимаем, что если не починим, у нас вариантов практически нет, либо световой движок, с прыжком в будущее на чёртову тучу лет, либо помереть от голода, ожидая помощи за световые года от ближайшей обитаемой планеты. Вот.

А потом сделаю себе кофе, пройду в командный отсек, сяду на своё удобное капитанское кресло, окину взглядом пункт управления, да как гаркну: равняйсь, смирно! И вся команда в ниточку тянется, все приказов ждут и выполнят их без всяких пререканий. Сломается что – не нужно потеть от сильно не радужных перспектив. Свенсону приказ отдал, нагоняй ему прописал, он со своей бригадой и поскакал по отсекам, чинить всё вокруг, да в порядок приводить…

Кажется, я слегка обленился и…, ну, не знаю. Постарел? Не внешне, а где-то в душе.

Ладно, неважно это всё. Скучаю я о прошлом, есть такое дело. И поначалу был готов разбить этот крейсер, только бы свалить с него и отправиться обратно в разведку, да подальше от обитаемых систем. Но время шло, я как-то привык, наверное, привык. Теперь я только скучаю о былом. Мысль всё бросить и снова на разведчике летать, кажется мне, немного не уместной – разве что, просто помечтать. Как вот знаешь, мой неведомый друг, когда мечтаешь о чём-то, что теоретически возможно, и ты бы мог это сделать, но точно знаешь, что ни сделаешь никогда в жизни. Например, прийти на работу и высказать начальнику всё, что накипело, потом треснуть ему в бубен и пойти домой. Или, в отпуске, собраться и поехать не на курорт, а к ближайшей горе, да подняться на неё, совершить восхождение, как ты в детстве мечтал - пока не понял, что если свалишься, прежде чем увезти в больницу, тебя придётся с камня соскребать. Нечто, о чём приятно мечтать, но что никогда не будет совершено и это не слишком тебя печалит. Вот и со мной произошло именно это. Я часто с грустью и теплом вспоминаю свой корабль-разведчик, свои приключения там, в космической пустоте, думаю о том, как однажды вернусь туда. Но что-то подсказывает мне, что это лишь мечты.

Не тянет меня больше туда – почти не тянет. Пригрелся я на этом крейсере, понравилось мне командиром быть. Хех.

В общем, меня взяли под арест. В дело влез военный департамент и все расшаркивания закончились. Остановить это всё я уже не мог. Послания к моим друзьям не дошли, либо они на них не ответили, и результаты исследований ушли далеко по всем ведомствам. И ладно бы – максимум, получил бы я новые документы, со статусом «зарегистрированный мутант» и хороший штраф, за то, что скрывал, что со мной не всё так просто. Но что-то заставило их поступить иначе.

Я превратился в полноценную морскую свинку. Без всяких к тому оснований, меня нарядили в силовые оковы и держали, как пленника. Как опасного преступника.

Козлы мать их…

Капитан надолго замолчал. А за его мрачным, мужественным лицом, отмеченным справедливым негодованием, за столь неадекватное поведение властей, скрывались сейчас воспоминания о днях давно минувших…

-Подполковник, вы должны пойти с нами. – Произнёс высокий подтянутый молодой человек в форме военного департамента, на которой можно было легко разглядеть капитанские знаки отличия.

-На хуй иди. – Ответил капитан, в данный момент, наслаждавшийся прекрасным спиртным напитком, считавшимся гордостью всех увеселительных заведений Корстровина. Капитан не обернулся, даже не глянул в сторону солдат, окруживших его столик и оттеснивших в сторону, многочисленных, сейчас слегка напуганных посетителей.

-Подполковник, я настоятельно рекомендую вам пройти с нами. Мы не хотим применять силу и вам это тоже не нужно. Вы…

-Паренёк, - сказал подполковник, на этот раз, отставив стакан и отведя взор от танцевальной площадки, где тоненькая, словно веточка ивы, молодая танцовщица, исполняла просто шедевральный танец, включавший в себя не только гибкие движения, но и избавление от некоторых совершенно лишних частей одеяния. – Если жить хочешь – просто пиздуй мимо. У меня очень херовое настроение. Если военным что-то от меня надо – через моего непосредственного командира или штаб сектора. Если приказа из нашего штаба у вас при себе нет, то повторю ещё раз – пиздуй мимо, пока я тебе твою харю не сломал. Всё понятно?

-Послушайте, подполковник... – Несколько раздражённо рёк капитан военного департамента.

-Уже послушал. И уже послал. Не исчезнешь – буду пиздить. Тебе оно надо?

Солдаты посчитали что надо.

Образ из памяти генерала, слегка поблек и смешался в скопище красок и теней, где мелькали люди, швыряемые словно кегли, кто-то кричал и что-то хрустело.

А затем сердито загудел станнер, в воспоминаниях генерала возникла тягучая чернота. Не продлившаяся долго – он снова заговорил и его разум заработал в ином русле, обращаясь к другим нейронам, хранившим другие данные, преимущественно, связанные с речью.

Вообще не понимаю чего вдруг меня под арест взяли. Особой необходимости в том не было, могли бы вежливо попросить, как-то внятно объяснить, что выбора нет, что мои генералы из разведки продали меня на опыты по первому писку из военного департамента.

Свинство это – вот как так вообще? Последнее дело своих людей сдавать.

И хотя я всё ещё в департаменте, я этого дерьма не забыл. Козел, который получил запрос от военных и тут же задрал лапки к верху, сейчас на пенсии. Как и некоторые другие. Я понимаю, что они всё равно ничего не смогли бы сделать, и в итоге я бы всё равно оказался у головастых в застенках, но они же даже не попытались вступиться за своего человека. Так нельзя. Кондоры своих не бросают…, а эти уроды и не кондоры, пингвины они штопанные. Могли ведь связаться со мной, возмутиться на межведомственном уровне, меня предупредить, я б сообразил, что начинается что-то не здоровое, смог бы покинуть Корстровин и разобраться с ситуацией своими силами. Да и сам, наверное, мог бы сообразить без подсказок, что всё пойдёт наперекосяк. Вообще не стоило садиться на эту планету. Нужно было сразу задействовать все свои возможности и, либо избежать этих их опытов, либо всучить им левые исследования, либо что-то ещё придумать. Да в конце концов, я мог бы просто пришить некоторых ответственных…, в смысле, я бы так не поступил бы конечно. Просто, ну…, как бы. Да не суть, в общем. Просто всё получилось не так, как хотелось бы.