-Бля! – Всплеснул он руками в расстройстве великом. – Ну, пиздец!

-Чё такое? – Всполошился Олег.

-Каски забыли.

-А…, а на хуя? – Не очень понял Олег.

-Ну как? Митинги, вся хуйня. Там реально каски надо, ими по асфальту. – Он изобразил руками, словно бьёт что-то перед собой. Но что поделаешь? Махнул рукой. – Ладно, чё. Забыли и забыли, не отменять же. Народ ещё по съёбкам даст.

-Это да, я заебался их выцеплять. Многие пацаны вообще решили, что я белочкой болен.

-Чё поделаешь? Бывает. – Грустно молвит король вампиров – обидно блин. Ведь точно помнил, что каски прям обязательно надо и вот как до дела дошло, блин взял и забыл. Кошмар просто.

Олег покивал сочувственно, потом достал из кармана блокнотик, открыл первую страницу.

-Ну, понеслась братуха! – Произнёс Штык, потрепав Олега по плечу, всё ещё грустный, что придётся митинговать без очень важных в таком мероприятии касок.

-Угу, всё красиво сделаем братан…, а, да, вспомнил тему такую. – Олег повернулся. Хмурясь, на него смотрит. – Момент такой, а если мусора паковать начнут, нам чё делать?

-Ну, - Штык пожал плечами, губы выпятил, наконец, сказал. – Пиздить?

-Чревато. Быковать жёстче будут.

-Думаешь?

-Да полюбэ.

Штык стал сигарету курить и размышлять – вопрос сей, как-то от него ускользнул и если б Олег сейчас не вспомнил, так и он бы о том не подумал.

-А! Ну их на хер, по обстоятельствам короче. – Наконец, махнул он рукой.

-Понял. Так, начнём типа. – Олег снова посмотрел в блокнотик и выкрикнул первый лозунг сегодняшнего внезапного митинга в поддержку нового кандидата на последних выборах Ленска.

Штык смотрел на толпу. Теперь, смешавшись, они выглядели почти обычной толпой, какую можно увидеть практически в любом общественном месте Ленска. Даже и не скажешь, что тут нет ни одного человека, как-либо не завязанного в делах криминальных слегка, или незаконных вовсе.

Интересно, а вообще получится? Этот митинг позволит ему стать одним из кандидатов?

Хотя куда важнее вопрос иной – оно ему всё ещё так надо или уже нет?

С некоторым разочарованием, Штык понял, что всё же, пожалуй, уже скорее нет…

21.

Машину она оставила внизу, у обочины. Встала у окна, прикрыв его шторкой, и чуть отстранилась, что бы с улицы её видно не было. Отсюда и решила смотреть вниз - удобное место. Ей всё видно хорошо, её с улицы вряд ли можно разглядеть, а уж от входа в администрацию точно.

Перед зданием разворачивалось то, что она увидеть и ожидала – нестройная толпа крайне сомнительных персонажей, чего-то ждёт. Сборище на редкость странное и подозрительное.

-Дебил. – Проворчала она, качая головой. Митинг ещё не начался, а уже очевидно, что участники, какие-то явно не из той части народонаселения, что на митинги можно затащить даже под дулом пистолета. Разве что группа студентов, к которой за каким-то лешим привязался школьник. Стоит с портфелем, камушки пинает – и чего он там забыл?

С тихим стуком, на паркетный пол опустился удобный мягкий стул.

-Столик ещё принеси. – Сказала девушка, подвинув стул ближе к окну и садясь на него.

Взгляд её на миг оторвался от окна. Мужчина в майке и трусах, стоит рядом, опустив руки, пустым взглядом обратившись к окну.

-Оглох что ли? – Ворчит она, поправляя чёлку, сегодня ядовито-зелёного цвета.

Мужчина повернулся, и механически переставляя ноги, направился к выходу, приказ выполнять.

Девушка, в быту известная как Соня, повернула голову. Там, посреди комнаты, стоит мягкая, удобная кровать. Расправленная она, подушки как попало валяются, одеяло сползло на пол.

-Кровать застели пизда мелкая. – Буркнула Соня и откинулась на спинку кресла, краем глаза, всё же приглядывая за местностью – всё-таки, мало ли? Худенькая девочка в ночнушке, неуклюже двигаясь, стала заправлять кровать. Глаза такие же пустые, как и у её отца, волосы всклокочены – приказа волосы поправлять, не было вот и всклокочены. – И рот закрой. - Ворчит Соня. Девочка тут же выполнила приказ. С громким лязгом, челюсти сомкнулись, свисавшая с подбородка длинная слюнка, упала на одеяло. Вскоре девочка закончила выполнять команду и замерла у кровати, пустым взглядом обратившись к ближайшей стене. Вот и ладушки, путь там пока и стоит.

Скоро Соня пойдёт по своим делам, а они и не вспомнят, что тут был кто-то кроме них.

В комнату вернулся отец семейства. Поставил перед ней столик и застыл без движения.

-Кофе мне сделай. Если есть молотый – свари, нет, в рот мента, пойдёт растворимый. Сахар не забудь, три ложки. – Мужчина повернулся обратно к выходу. Соня смотрела на него, зачем-то хмурясь, как будто что-то её беспокоит, но что именно она понять не может. Так и не сообразив в чём дело, Соня пожала плечами и вновь повернулась к окну.

Без изменений – уже все собрались, Штыка как не было так и нет. Он что, передумал?

Ну, если так, слава святому яйцу. Меньше головной боли будет на этой недели…, мужчина вернулся с чашкой растворимого кофе и снова застыл рядом. Соня посмотрела в его безжизненное лицо и, наклонив голову на бок, зачем-то спросила.

-Жене изменяешь?

Мужчина кивнул. Прям как болванчик деревянный. Лицо такое же бесстрастное, глаза пустые, готов выполнить любую команду. Так почему бы не сделать доброе дело? В порядке исключения.

-Больше не изменяешь. Пока женаты, никаких налево, усёк? – Мужчина снова кивнул. – Теперь в коридоре постой.

Мужчина повернулся, вышел и остановился у порога. Стоит, не двигается…, журчит что-то.

Хм, что это может бы…

-Ну, ёбаный ты в рот! – Всплеснула руками Соня. Взгляд её приклеился к порогу комнаты, с которого в, собственно, комнату, потихоньку натекает дурно пахнущая лужица. – Совсем забыла, они ж того, блять этого. – Качая головой, сетует девушка. – Так. Ты, мужик, ссанину убери, тряпкой какой, ты, пизда мелкая – в туалет если надо, пиздуй. Мужик – та же хуйня. Мамка твоя…, ща. – Соня прикрыла глаза, мать девочки всё ещё спит, повинуясь мысленному приказу. Пришла пора дать второй приказ. В соседней комнате скрипнула кровать, женщина села на край матраса и замерла без движения, занятая тем, что прислушивается к себе. Если ей понадобится в туалет, она туда сходит и вернётся обратно в комнату. Нормально, теперь можно вернуться к делам.

Соня ещё раз прикинула, видно её с улицы или нет – Штык особо настаивал, что б она к митингу не совалась. Опасается, что станет людьми управлять при помощи своей способности. И вот что к чему? Понятно, что принуждать нельзя – Нортумес, в рот его коромыслом. Но эти люди пришли сами, всё в рамках того, что могут люди. Технически, если б она взяла на себя управление этой толпой, никакие правила не были б нарушены. А времени сэкономили бы массу. Так нет же! Король вампиров, годами клавший с прибором на все правила, вдруг стал им следовать. Не так что бы неукоснительно, но чем дальше, тем чаще он берёт в расчёт правила Нортумеса. Странная, хотя и положительная тенденция. Как ни крути, а за прошедшие годы и она тоже всё больше склоняется к тому, что правила, всё же, иногда полезны. В качестве разумных рекомендаций, естественно. А как же ещё?

Правила ведь есть только для того, что б было что нарушать.

Без них ведь скучно – нет же запретов, нет правил, нарушать нечего. Скучно. А так есть правила и нарушаешь, и дополнительный адреналин поступает в кровь. Правила весьма полезная вещь, иногда, в исключительных случаях, им даже можно следовать – так их ещё приятнее нарушать.

Острый слух вампира, уловил какой-то шум на улице. Соня вновь смотрит в окно и особого довольства на её лице не прибавилось – Штык, всё же пришёл.

Вскоре началось движение. Олег снуёт по толпе, раздавая указания и подзатыльники, ему помогают несколько парней в кожанках, чем-то неуловимо похожие друг на друга. Вместе с Олегом, они составляют ядро банды, костяк, на котором держатся все дела от торговли героином в розницу, до пикантных вопросов с различными государственными ведомствами, в делах легального бизнеса подконтрольного Последнему клану…

Соня вытянула руку вперёд, нащупав ручку, приоткрыла окно. В комнату полились разнообразные звуки, характерные для едва проснувшегося города.

Почему они до сих пор называются Последний клан? Потому что так хотела Лена и потому что они и правда Последний клан, созданный Носферату. Так-то да…, но всё же не звучит.

Надо со Штыком побеседовать на эту тему, раз уж Лена решила отойти от дел…, а может она ещё вернётся? Как бы там ни было, а название клану нужно сменить. Последний блин. Ещё бы назвали себя Чмошный клан или ещё лучше – клан Несильно Зачуханных Гавриков, мать их.

Соня покраснела от не особо понятной и не сильно внятной злости. В ней слилось всё – некоторая отрешённость Олега, ему, похоже, снова придётся подправить воспоминания, а так не хотелось! Этот фильм ей очень нравился. И вот почему Олежка не хочет принять судьбу, во многом схожую с судьбой главного героя фильма? Свинтус блин…, сам Ален Делон играл главную роль, а он не хочет!

Ну, вот не свинство? Ладно, пока ещё он принимает свою ложную память, но что-то с этим делать нужно. Олежка должен её любить, до тех пор, пока она любит его. А она его любит. Это точно – её ощущения, чувства, они ведь точно такие же, как у той тупой курицы в Титанике. А Титаник Соня смотрела пять раз, так что ошибки быть не может – она точно влюблена в Олега по уши…

Так, Штык толкает речь. Соня навострила уши, стараясь расслышать, но тут вдруг начал дуть ветер, да ещё и строго по направлению, в котором тянулась улица и большая часть слов осталась ею не услышана. Жаль…, впрочем, наверное, нет.

-…и что сказали эти пидоры? Нельзя! Мне сука нах! Мне блять нельзя! Пацаны, ну блять не здраво, ну отвечаю пиздец какой-то. Это чё такое нахуй? Я блять кандидат в натуре!

В общем, слушать там было не чего, да и речь закончилась быстро.

-Штык наш мэр! Штык прикольный! Лёха Штык реальный пацан! – Нестройным басом орёт толпа и потрясает плакатами. – Штыка в мэры! Бабу на хуй! Менты пидорасы! Качан хуесос! Штык…

Соня закрыла окно. Стала смотреть в стену.

Качан…, это, наверное, бывший мэр, тоже идущий на эти выборы. Баба, это второй кандидат из Кемерово. Фамилия у неё какая-то знакомая, запоминающаяся…

-Штык красавчик, у Качана в жопе пальчик! В рот мента - голосуем за Штыка!

Может, она сумеет найти Лену? Как-то уговорить её вернуться, а?

Соня подняла руку, глянула на запястье – через полчаса они должны подойти к администрации, одни придут с левой стороны, другие с правой. Штык предупреждён, Олег тоже. Вспомнили ли они о том, что она говорила, и сообщили ли они это своим людям? Если забыли, всё может закончиться очень неприятно. Соня вдруг подумала, что идея была не слишком хорошей…

Серёга курил у перил, справа от входа, на самом верху лестницы и иногда плевал вниз. Харчок летел по сложной баллистической траектории и он, незаметно для себя, даже пытался её просчитать – ничего не поделаешь, последствия нескольких недель упорной подготовки к экзамену. Препод попался на удивление странный. Взяток не берёт, требует всё учить. Уже всяко ему объясняли – ни в какую. И другие преподы и декан, и сами студенты. Мужик просто рушил нафиг устоявшийся годами порядок.

Вот как так вообще? И почему декан заткнулся? Последний такой упёртый препод продержался ровно месяц, после чего вылетел с должности с треском. Надо же понимать – на них родимых, на взятках всё и держится. Без них мало что преподы с голоду передохнут – страна рухнет! Но Алексеич ничего понимать не хочет, гнёт своё и всё тут. Декан принял меры, но буквально сразу всё успокоилось, о существовании Алексеича, с его безумной честностью, все вдруг забыли. Что за дела творятся такие странные, как так вообще? Спросил Серёга у декана. А тот в ответ сердиться начал, орать невпопад, а напоследок посоветовал не связываться.

Пришлось студентам учить, потому что взятки Алексеич не берёт. Неделю непонятно было, что происходит и как вообще так. Пока Серёга с парой хороших друзей сам не принял меры. Алексеич вышел из училища, Серёга огрел его обрезком трубы по плечу - мужик молодой, крепкий, но трубой это сильно, так что мало ли? Для воспитания хватит и хорошего синяка, помрёт ещё, а оно им надо?

Алексеич синяк себе не хотел, видимо, именно по этой причине, труба вдруг оказалась у него в руке, а у Серёги надолго выключили свет…

Он выбросил бычок сигаретный и пощупал лоб – давно уже шишка сошла, и синяка нет, а память свежа, будто было это ещё вчера.

Серёга тогда оклемался быстро, перед глазами всё плыло. Глаза открыл, а над ним Алексеич, руку ему протягивает – встать помог, сигарету дал, даже зажигалкой чиркнул, что б он прикурить смог. Вдохнув первый раз, Серёга обернулся – все его друзья, валялись на бетонной лестнице, словно забытые ребёнком неряшливым, тряпичные куклы. Всех вырубил Алексеич и даже не вспотел.

-Ну и кто ты вы блять такие? – Поинтересовался Алексеич.

-Студенты. – Промямлил Серёга в ответ.

-Вижу что блять не шахтёры, касок на вас нет. – Сказал он и хохотнул, как-то очень уж мрачно. В глаза ему Серёга заглянул в тот момент, и как-то ему стало не по себе. Может, показалось, может, нет, но зрачки препода…, они едва заметно светились красным светом.

-Я правду говорю, студенты мы. И фанаты.

-Чё? Чего фанаты?

-Футбола…

Алексеич тогда долго с ним разговаривал. И потом тоже. И с его друзьями.

Серёга выпрямился, посмотрел на пустую улицу – утро, ещё и занятия не начались и народ на работу пока не проснулся. В прошлом, он так рано никогда не приходил. Как и несколько его друзей, над которыми, включая его самого, Алексеич шефство взял. Его о том никто не просил. Наоборот – иногда, они просили его уже отвязаться от них и не мешать жить. Но Алесеич не отставал.

-Вы поймите дебилы – учёба это всё. Хотите как я? Тупыми баранами в армейку? Не хуй вам там делать пацаны. Вы всё потеряете – всё! Я дохуя дел натворил, руки по локоть, как говорится. Но вы молодые, вам хули делать? Учись да учись. Нет, пацаны, или вы мне блять с отличием окончите, или я вас блять сожру. В прямом смысле слова, сожру нахер…