Из глаз грешницы одержимой, слёзы потекли, и к батюшке она обратно в очередь встала, дабы совету спросить и прощенья тоже спросить и чего делать ей теперь, узнать. А то мало ли – вон, матушка, женщина святая, учуяла беса в ней, то может, ошиблась она, а может и не ошиблась. К батюшке надо, что б всё-всё рассказал…

На всякий случай и к бабушке сходить надо. К той, что на Ленина живёт, она бабушка известная, настоящая потомственная, ведьма. Всем-всем помогает, и хвалят её, никто ещё не жаловался. К батюшке, Богу помолиться, а потом к ведьме, что б бесов прогнала, ежели есть. Да и узнать надо – вдруг порчу навели? А то последнее время что-то кашлять начала, мало ли…

-Девочки! Какие вы красивые сегодня! Ах! – Сказал он и прижал обе ладони к своей груди, затянутой в рубашку, пошитую из прозрачной сетчатой ткани.

Сидевшие на лавочках женщины всех возрастов и форм, повернулись к нему. Прекратили все свои дела, заключавшиеся в курении сигарет, разговорах и просто молчаливом сидении на лавочках и стульях, размещённых под сенью ветвей нескольких тополей.

Прекратили, значит, дела свои и повернулись к мужчине. Некоторые из них заулыбались, другие, безуспешно борясь с собой, с осуждением качают головами, другие безучастны – толи на самом деле, толи пытаются скрыть истинные эмоции, там не очень понятно.

-Лидочка, а ты и вовсе краше всех. – С улыбкой молвил мужчина, прислонившись спиной к двери и улыбнувшись высокой, стройной, не особо молодой девушке.

-Спасибо Юрий Олегович. – Ответила девушка, лицо которой, как раз таки оставалось бесстрастным. Даже скорее натянуто бесстрастным. Но что скрывалось за этой каменной маской, сложно сказать. Девушка неплохо умела скрывать свои эмоции.

-Девочки, у нас сегодня важный день. – Юрий Олегович оттолкнулся от двери, выпрямился, и собрался было сказать, зачем пришёл, да тут краем глаза заметил своё отражение в стеклянной панели на двери. Повернулся к ней, голову сильно вывернул, пальцем губу оттянул и побледнел.

-Ой! Мамочки мои, ой-ой!

-Что случилось? – Удивилась Лидочка, а остальные заинтересованно смотрят.

-Лидочка! Катастрофа! – Воскликнул Юрий Олегович. Повернулся к ней, шагнул ближе и вперёд подался, что б она его лицо получше видела. – Глянь, на губе, вот где помада поярче у меня, Лидочка, это что же? Это герпис что ли?

-Кхм… - Лидочка внимательно смотрит, за спиной кто-то хихикнул, но поспешно подавил смех – всё-таки, тут платят хорошо, директор не пристаёт, охранники не хамят, больничный оплачивают, декрет оплачивают, кто ж такую работу потерять захочет? Пусть директор, вот он, Юрий Олегович, со своими, так сказать, некоторыми странностями, но, да и ладно. Это ведь в жизни не главное.

-Лидочка не томи! – Испуганно молвит директор. – Что там? Герпис? Ой-ой, у меня же свидание сегодня! Ой-ой, как же я с такой-то рожей пойду? Мамочки мои, а если он обидится, как же я буду-то?

-Всё в порядке Юрий Олегович, это у вас просто помада стёрлась. – Произнесла Лидочка, в этот раз не сумев сдержаться. На мгновение, по её лицу проскочила гримаса отвращения, но она сразу же взяла себя в руки и её лицо вновь закаменело.

-Фух! – Выдохнул Юрий Олегович, схватившись за грудь правой рукой и без сил опускаясь на ближайший свободный стул. – Я ж чуть от страху не помер. – Тут он смутился, покраснел, кашлянул, ёрзать стал. – Вы девочки извините. Перенервничал просто. Ну, вы же понимаете – так не просто в наше время найти хорошего мужчину! А Васенька он же просто душка!

Кто-то снова хихикнул, Лидочка зубами скрипнула, что б подавить новую волну отвращения, старушка одна головой качает, на директора косится, но молчит.

-А вы чего хотели-то Юрий Олегович? – С улыбкой и сверкающими весёлыми глазами, говорит одна совсем молодая девушка, месяц как устроившаяся в ткацкий цех – её, в отличие от некоторых старших подруг, директор неизменно веселил. Она находила его поведение, привычки и даже манеру говорить, прогрессивными и довольно забавными.

-Да, точно. – Директор выпрямился, прокашлялся и заговорил. – Вы же знаете, у нас выборы скоро, вот. И один мой хороший друг…, - Юрий вжал голову в плечи, побледнел. Не стоит так говорить. Мало ли? Узнает Штык, что он его другом, да ещё хорошим, подумает ещё чего не то. Очень живо вспомнилась их первая встреча, окончившаяся не слишком положительно, отчего вспоминать её без страха, Юрий до сих пор не мог. – В общем, один важный человек, баллотируется в мэры. Для выдвижения, подписи ему нужны. Так что я по всем цехам объявление сделаю, а начать вот с вас решил. Так вот, девочки, кто подпись за выдвижение сделает – три дня выходных, все три оплачиваемые. И не большая премия в конце месяца.

-А если нет? – Мрачно как-то молвит Лидочка.

-Ну, нет, так нет. – Пожал плечами Юрий. – Что я, изверг какой что ли? Нет, девочки, не хотите, не надо, никак наказывать не стану. Ведь нам, девочкам, надо держаться вместе. Так что ни-ни.

Хихикнули несколько девушек, головой опят качает старушка, и у Лидочки в глазах лёд.

-А если ещё и голосовать за него на выборах пойдёте – пять выходных с оплатой и премия в пол месячной зарплаты. А если не хотите, ну как хотите.

-А за кого голосовать-то? – Спросил кто-то.

-За Алексея Шилова. Коро…, - Юрий поспешно прикусил язык и сказал не то, что собирался. – Он очень хороший человек. Просто прекрасный человек. Всем советую за него голосовать.

Директор ушёл, послав им на прощанье воздушный поцелуй.

-Стыдоба-то какая. – Молвит старушка, качая головой и глядя в след директору, коего через стеклянную дверь прекрасно видно – идёт, по коридору, значит, и попой виляет. Стыд и позор.

-Да бросьте вы. – Махнула рукой девушка, что недавно устроилась. – Он же ничего плохого никому не делает. Ну, такой он. Нам-то какое дело?

-А такое. – Ворчит Лидочка. – Взрослый мужик, а морда в блёстках, штаны в утяжку, помада на губах, тьфу! Позорище.

-Ой, не говори Лидочка. Кошмар. – Говорит кто-то другой.

-Ничего вы не понимаете – это он специально прикидывается, что б его в армию не забрали.

-А ведь и правда, бабоньки, он же молодой совсем. Может и правда, прикидывается?

Высказался ещё кто-то. Возразили женщине той, слово за слово, в разговор включились все, на группки разбились, судачат, да голосят, о директоре своём рассуждают работницы недавно открытой Ленской ткацкой фабрики, что на окраине города, из руин советского прошлого выстроена была.

15.

-Братан, чё потух? – Сказал Шкет, разливая по первой. – Ты не кисни, нам ещё баню строить.

-Да я в курсе. – Штык взял рюмку, вздохнул. – Да блять, всё этот мудацкий фуфел…, а не, не так, а этот, бля, как его? А, во - муниципальный фильтр. В садике заебался я справку брать.

-Чего? – Удивился Шкет. Рюмку опустошил, огурчиком закусил. – Какой на хер садик?

-Ну, справку надо сказали. Что б на выборы. Типа в садик я ходил или нет.

-Кхм…, ни хуя не понял. А на хера?

-Да я сам хуй знает. Там так всё братан, на первый взгляд – ебанина дикая. А подумаешь, реально нужная херня. Вот, справку надо, что я в милиции не работал. Вот нах?

-Ну… - Шкет задумчиво похрустел огурцом, потянулся за сигаретами. – Не знаю.

-А всё просто Сань. Если тип в мусарне работал, значит, правильных пацанов драконил вообще не здраво жил, ну и на хуй такой мэр обосрался? Сто пудово ведь чёрт педальный.

-Кхм. Блять, а ведь в натуре, разумно. Логично даже. – Не смог не согласиться Шкет.

-Во, я тоже сразу не въехал, а там прошаренно всё сделано. Сразу не догоняешь, а как задумаешься, в натуре умный хер эти справки придумал. Ну, ты не спи, давай по второй наливай.

-Кого по второй? Пошли траншею под фундамент копнём на два метра, тогда и жахнем ещё по одной. Фирштейн?

-Да ёпт…, ну ладно, пошли, чё.

-Вон, надевай, - сказал Шкет, показав пальцем на стопку одежды в углу комнаты. На вопросительный взгляд короля, пояснил. – Шмотьё покоцаешь. А это рабочие тряпки. У меня знакомый на шахте работает. Он таких хреновин домой натаскал на сто лет вперёд. Вещь. Можно в хлам засрать, потом постираешь, как новая.

-А, понятно. – Штык поднялся, переодеваться стал и вдруг рассмеялся.

-Чё ты ржёшь? – Насупился Шкет.

-Да не парься, я так…, ну, как бы, я ж блять король вампиров.

-И чё?

-Чё-чё? Баню строю ёпта, в шмотье рабочем. Ебануться можно братан.

-А чё такого? – Чуть ворчливо отвечает Шкет. – Ты давай, не фелонь. Руки замарать оно тоже полезно, а то зазвиздишься, как тот хуило штопанный. – Шкет поморщился, спину ладонью потрогал, снова поморщился. – Лёх, этот гондон, блять реально мне спину сломал, и не за хуй собачий.

-Ты говорил. Помню.

-Помнит он…, я ж чуть не сдох. Вот это всё потому, что тот хуила зазвездился. Нормальный пацан не застремается руки запачкать, корешу помочь в любой теме. Вот сто пудово, тот гондон, никогда бы не помог мне с баней. А ты нормальный. Реальный братуха.

-Ну, так! Хули. – Важно надув губы, молвил король вампиров, надевая шахтовую робу, дабы помочь своему другу вампиру построить во дворе баню.

-Слушай, - Шкет вдруг снова за стол сел, и по второй рюмке водку разлил. – Падай, жахнем всё-таки ещё по одной, а там двинем. Мож Колян ещё подтянется. Чёт опаздывает.

-Да Колян может и не придёт. – Штык уселся за стол, кусочек огурца в соль обмакнул – на закусить приготовил, рюмку взял и замер, ожидая пока тоже сделает Шкет.

-Придёт, куда он на хуй денется. Пацан он правильный, раз сказал, значит придёт…, Лёха, я не о том. Я короче, чё спросить хотел. Вот скажи, а на кой член тебе вообще эта ботва с выборами?

-Ну…

-Только честно, без левой туфты.

Прервал его Шкет и Штык на пару секунд замолчал, словно его с мысли сбили, а заготовленная речь рассыпалась в памяти и теперь он не мог придумать, что же ему сейчас сказать.

На самом деле, так оно и было. Более того, Штык только сейчас это осознал. Он покраснел, кашлянул, рукой неопределённо махнул, снова кашлянул.

-Сань, такая хуйня, в общем, как бы, я ж типа король. Ну, ебальники всем покрошил и за Папу стал, а вот, если б, ну, чисто за то, что я, это я, что б вот кто-то, типа – норм пацан, я за него. Чисто без всякой хуйни, просто потому что Штык реальный пацан. Понимаешь?

-Ну… - Чокнулись, выпили, Шкет огурцом похрустел и честно ответил. – Ни хуя я не понял.

-Бля. Как объяснить-то? Есть такой интерес у меня, что б глянуть, ну, будет кто-то за меня, не по-нашенски, не по-вампирской теме, а вот просто люди. Мол – Штык охуенный тип, я хочу, что б он у нас в городе главный был. Не потому что вампир, не потому что ебашится чётко или авторитетный тип, не по какой-то такой теме, а вот просто как человек. Врубаешься?

-Ну так, частично. – Шкет нахмурился, вздохнул глубоко, ещё налил. – Ты походу брат и сам не очень врубаешься, зачем тебе вся эта тема с выборами.

Штык промолчал, но довольно убедительно покраснел – лучше всякого ответа.

-Слушай, но тогда выборы по-чесноку надо делать.

-Ну, так ясень пень! Я так и хочу. Как выбирать начнут, мы короче, пацанов поставим по всем участкам и палить будем. Кто нарушает – пиздюлей распечатаем.

-Кхм…, а Лена же хотела, что б мэр опять из наших был.

-Ну, хотела. Но я ж тоже не погреться зашёл. У меня тоже хотелки есть. – Насупившись, молвит король вампиров. – И вообще, я кто? Король я в натуре. Так что не хуй тут.

-Ну, простите ваше блять высочество.

-Да ладно. – Махнул рукой король. – Я ж так, чисто по приколу.

-Ладно, потопали. Прокопаем траншею, ещё по паре рюмок жахнем.

-А потом?

-Потом бетон мешать будем.

-А, ясно…

-В риштаке. Лопатой.

-Ебанулся? В риштаке бля…, а это как вообще? – Помолчал, с веранды вышли в огород. Штык задумчиво пнул камешек лежавший на дороге. – А что такое риштак?

-Клоп квартирный. – Ворчливо ответил Шкет, вопрос проигнорировав.

Копали траншею вместе. Штык следовал указаниям Шкета, так что работа спорилась, да и особо сложной её не назвать – прокапывай траншею штыковой лопатой, выгребай землю из траншеи лопатой с вогнутой и широкой насадкой-подборкой. Всё просто, но Штыку не знакомо.

-Пиздец Лёха. Ты ж в армии служил. А как копать не в курсе, что такое риштак не знаешь. Ты как вообще служил?

-Так я блять служил, а не траншеи рыл. – Буркнул Штык, воткнув штыковку в почву и достав из кармана сигарету. – Перекур короче.

-Типа ты устал. – Хмыкнул Шкет.

-Я вампир, мне по хую. – Как-то автоматически ответил Штык. Прикурил, сел на край траншеи, струйку дыма выпустил в воздух и осмотрелся. Позади новый дом Шкета, свежекупленный, всё такой же заброшенный на вид. Покосившийся забор, так покосившийся и стоит. Но сорняков в огороде старо меньше, старый, завалившийся туалет исчез, а ближе к соседскому забору виднеется деревянная площадка на бетонном основании. В площадке видно овальную дырку. Судя по всему, это новый туалет. Недостроенный и взорам всех желающих открытый начисто. – Сань, а если поссать приспичит, у тебя куда тут?

-Вон туалет новый. – Шкет показал пальцем как раз туда, на площадку. – Пока не закончил, завтра займусь. Доски кончились. На лесопилке нашей заказал, к вечеру привезти должны.

-Ага, понятно…, а если посрать? Там же пиздец, видно со всех сторон.

-До дому терпи. – Буркнул Шкет.

-Да ну нахер. Не дело брат. Может, сначала хоть там стену на полметра захреначим?

-Я ж говорю, досок нет. Ты это, Лёха, такая тема короче. – Шкет слегка щеками покраснел, кашлянул, помолчал и объяснил. Рассказал о том новом, что он узнал о вампирах. О их скрытых возможностях, по части дел связанных с отправлением естественных потребностей.

-Чё? В натуре? – Удивился Штык.

-Блять буду. Как стемнело, я попробовал, реально так и есть.

Штык задумался. В размышления весь погрузился так, что сигарету скурил вместе с фильтром и даже того не заметил. И было о чём подумать. Оказывается, если ускориться максимально, включить полный вампирский форсаж – организм работает как будто как обычно. Причём по всем пунктам. По крайней мере, Шкет не замечал никакой разницы. Ему казалось, что всё как обычно, а мир вокруг замер, всякое движение прекратилось. Сделал он дело, до дома убежал и вернулся к привычному ритму – как раз времени хватило. К дому, когда убежал, только тогда ощутил усталость и понял, что вот-вот организм сам выйдет из ускоренного ритма, вернувшись к обычному, человеческому.