Но это не важно – даже эти краткие мгновения искренней веры, не станут лишними. Пусть они краткие, всего час или день, но и это зачтётся им, когда они предстанут пред троном Всевышнего!

Может быть, их даже не сразу отправят в Ад на вечные муки. Может быть, благодаря ему, это случится всего через пару секунд, но их хватит - ведь они успеют узреть лик Всевышнего. А разве может быть лучшее утешение в вечности в Аду, чем воспоминание о лике самого Аллаха?

Вскоре, все трое правоверных, приступили к намазу.

Сержант Иванов стоял на тротуаре и слушал показания свидетеля. Бледный, пожилой мужчина в мятой майке, глотая слоги и постоянно вытирая пот со лба, запинаясь через каждое слово, рассказывал, что ему довелось сегодня увидеть на этой окружной дороге, давно и прочно забытой всеми. Но, как оказалось, забытой, не до конца. И вот какого спрашивается нехорошего слова?

Середина дня, жарища стоит лютая, хоть живьём в гроб ложись. До рабочего дня ещё несколько часов, на удивление, по всему городу, ни одного ДТП. Даже никто ни кому машину не поцарапал. Просто идеальный день. И вот тебе раз. На этой драной объездной дороге, которую все забыли, которая давно бурьяном заросла, вся в ямах и рытвинах, каких-то два идиота сталкиваются лоб в лоб на скорости под сто километров.

Воистину, закон Подлости не миф, а реальный физический закон этого мира.

Эх…, ещё этого очкастого дебила выслушивать приходится. Свидетель мать его…, а дома жена отбивные приготовила. Пораньше сегодня должен был освободиться. Еда остынет, жена будет злая как собака – не поверит, что задержался, что ДТП, всё такое. Опять будет ему мозг клевать за Клавку. И вот чего привязалась? Ну, было дело. Ну, три раза. Из тех, про которые она знает естественно, так-то больше было, но не суть. Уже давно он эту Клавку послал куда подальше и опять, как дурак, только с женой спит – и какая же ему награда? Два дебила на практически просёлочной дороге.

И ладно бы – за полчаса оформили, как на душу ляжет и по домам. А то может и по-быстрому оформить, если у одного из пострадавших окажется немного лишних денег. Такой пострадавший, естественно, автоматически становится жертвой, а второй, у которого денег нет, виновником происшествия. Было бы вообще прекрасно. Но тут ситуация сложилась совсем иного рода. Так-то и это не помеха, всё равно получилось бы пораньше освободиться, так нет же – кроме водителей дебилов, были ещё две женщины, одну из которых, выбросило в окно и размазало по асфальту. Не падением размазало - если б она просто вылетела птичкой, то может и живая бы осталась.

Но не повезло. Женщину выбросило слишком рано, а после удара одна из машин перевернулась. Её расплющило об асфальт, вон, если между искорёженными машинами заглянуть, видно ноги. Из-под машины торчат. Ничего кстати ноги такие, длинные, стройные, в шортах ноги. Выше не видно, там под машиной всё, а ноги не плохие, это да…, очкастый не унимается. Всё рассказывает и рассказывает как заведённый. Как ужасно это было, как всё страшно, какая трагедия, какой кошмар…

В морду ему двинуть что ли? Просто так. От скуки и что б нервы успокоить.

Ну, сколько можно? Всё он уже понял, всё записал. А он бубнит и бубнит. Трагедия, видите ли…, отбивных так хочется. Странно прям. Это, наверное, потому что с утра не поел. Надо было всё-таки поесть. Кстати, а что с утра завтра поесть перед работой? Так чтобы не пронесло, а то на пост поедут, а до поста минут тридцать, а если в пути приспичит? Надо подумать…, нет, так не подумать – эта скотина очкастая с мысли сбивает. Ещё и один из дебилов визжать начал. Какого хрена эта скорая телится? Вкололи бы ему чего-нибудь, что б вырубился. Подумаешь, руку он сломал – сам виноват, не фиг ездить под сто километров. Тем более по такой дороге – глушаку ведь сразу ха…

-О бля! – Изумился сержант, прервав сбивчивую речь свидетеля ДТП, в момент происшествия тактично справлявшего большую нужду, в ближайшем гаражном парке, прямо у ворот одного из частных гаражей. Свидетель, сбившись на полуслове, посмотрел туда же, куда свой взор обратил сержант. И почти тоже самое сказал, после чего замолчал.

-Вася! – Окликнул сержант своего напарника по дням трудовым, служебным весьма. – Вася! Ты зырь! Туда зырь! Блять буду – негр! В натуре, настоящий негр!!!

И пальцем ткнул, что б Вася точно увидел. Вася, бравший показания другого свидетеля, повернул голову и удивлённо крякнул – и правда, настоящий негр стоит на обочине в толпе других неравнодушных прохожих, подошедших поглазеть на страшную аварию. Некоторым особенно чувствительным прохожим было так плохо, что они справлялись со своими эмоциями как могли – кто пиво пил, кто мороженое кушал, в общем, очень чувствительные к чужому горю. Люди они ведь все такие, как у других людей что-то плохое случилось, так они и не могут себе место найти, всё сопереживают, всё сочувствуют, и слёзы на глаза наворачиваются, и помочь готовы всем подряд…

-Граждане, отойдите налево, сейчас подъедет кран, будем тело доставать…

-Чё значит отойдите? Оттуда же не видно ни хера!

Возмущаются добрые граждане, помочь готовые по первому звуку, сочувствием и состраданием переполненные выше прямо вот всего, что только может быть самого высокого. Ага…

Сержант, воспользовавшись заминкой в показаниях, поспешно извинился и отошёл в сторону, фух, кажись, отделался от этого дебила очкастого. Достал уже, просто сил нет и…, что за дела? Поди показалось, но вот словно тень мелькнула между машинами. Как будто призрак. Жуть какая-то.

Глянул на толпу сочувствующих, стоят, смотрят, телефонами щёлкают. А негра нету, ушёл сволочь. Вот ведь тоже бывает. Оказывает, в Ленске негры живут! Ну, надо же! Он и не знал…

Что за фигня? Сержант остановился перед машинами, снял фуражку, стал затылок почёсывать.

-Вася!

-Чё?

-Сюда подойди.

Вася подошёл и тоже замер. Только он фуражку не снял – глаза выпучил и на него покосился.

-А как это? – Тихо-тихо промолвил Вася. – Ну, оно это…, того…, я чёт ни того…

Сержант громко сглотнул, перекрестил три раза и решил, что решить надо так – не было там ног.

Раздавило её всю и сразу. Вот.

А детали это как бы…, в общем, домой пора. Там жена, отбивные вкусные, а сюда, на эту дорогу, больше ни ногой, никогда и ни за что.

Не хорошее тут какое-то место…

Дверь квартиры открылась после первого же звонка.

-Ух бля! – Выдохнул человек, что квартиры владелец. – Негр!

-Добрая вам день! – Широко улыбнулся негр, в одной руке державший большую чёрную сумку, а в другой стопку бумаг. – Я пришла до вас, так как кроля сказал – голос взять! Вот.

И бумаги протянул. Но владелец квартиры всё ещё был под впечатлением.

-Светка! Светка, сюда иди скорей!

-Чего разорался? – Сердитым голосом ответили из квартиры.

-Да иди сюда! Пока не убежал, быстрей.

В коридоре девушка возникла в халате красивом, к двери подошла и обомлела.

-Негр! – Воскликнула она удивлённо.

-А я и говорю – в натуре, негр. – Довольный отвечает мужчина.

-Ваша бумага писить будет? – Зачем-то нахмурился негр и бумаги опять протягивает.

-Слава, какой он смешной! – Изумилась девушка и хихикнула. – Подожди, я щас!

Убежала в квартиру, снова хихикнув, а Слава на бумаги, наконец, посмотрел. Взял одну из стопки, пробежал взглядом. Брови удивлённо поднял и снова на негра смотрит. Тот опять в улыбке расплылся и уже ручку ему передаёт, ловко действуя одной рукой – сумку не хочет на пол ставить.

-Писить. – Сказал он, протянув ручку.

-Лифт там. – Кивком показывает Слава, потом по лбу себя ладонью хлопнул и ручку взял. – А, ты не в этом смысле, ща…, а, вон чё…, подписи на выборы?

-Выборы. – Улыбается негр и головой кивает. – Кроля наша идти выборы.

-Ни хуя не понял, но по хуй, подпишусь – в натуре, негр! Охуеть…, да стопудово подпишусь.

Слава поставил подпись, на память переписал данные паспорта своего, а тут уже и супруга бежит, запнулась, ругнулась, едва из халата не выпав и к дверям.

-На! – Радостно говорит она, ткнув чуть ли не в лицо гостя, продолговатым предметом.

-Свет, ну ты чего? – Смутился Слава.

-А чё? – Нахмурилась Света. – Им нельзя что ли?

-А я откуда знаю? – Пожимает плечами Слава.

Гость, улыбаться перестал, то на них смотрит, то на предмет, который ему на стопку бумаг положили. Судя по всему, не сильно понимает, что происходит.

-Да ты не стесняйся, кушай. – Улыбается Света. – Ох! От прям поверить не могу – настоящий негр! Слааав, а чего он банан не ест? Больной что ли?

-Может он бананы не любит и вообще, что ты как я не знаю? На вот, это он на выборы подписи собирает.

-Да? А за кого?

-Какая разница? – Пожал плечами Слава. – Ты глянь – негр! Прям живой настоящий. Да без бэ, я уже подписался. Реальная тема.

-Аааа…, ну да, я тоже, пожалуй, подпишу.

Света подпись поставила, в квартиру побежала – она данные паспортные так не вспомнит, ей надо посмотреть, это да…, взгляд Славы опустился вниз, к полу. Раньше там было сухо. А теперь лужица.

И всё ещё капает. Нечто густое, красноватое.

С сумки капает. А сумка-то без замков, просто с двумя ручками и сверху ничего не положено, ни молнии-замка там нет, ни вещей каких, только…

-Чё за херня? – Молвит Слава, медленно бледнея и начиная понимать.

Негр за его взглядом проследил, улыбнулся добро очень и тепло.

-Не обращает вниманий. Всё хороший. Латуш помнит правил. Для Латуш отдельный есть – люди на мясо не убивает ни кто. Даже Латуш. Так кроля сказать. Латуш не дурак. Понимает.

-Б-б-блять. – Выдохнул Слава, наконец, осознав.

-Клянусь! – Прижав кулак к груди, сказал негр. – Видит Джангрух, честно я. На дороге лежал, я взял. Правил кроля не нарушен. На дороге нашёл, на дороге взял. Не убить. Найти. – С любовью в глазах добрых, юноша африканский, по национальности не совсем человек, пальцами нежно гладит торчавший с края сумки большой палец ножки женской и поглубже в сумку его заталкивает.

-Фух, нашла. – Света прибежала обратно, заполнила бумаги и назад их вернула. – Слушайте, я за вашего кандидата голосовать буду. Это ж надо такое придумать! А он тоже негр?

-Кроля нет. Кроля как ты. – Чуть расстроено, словно хотел что-то ещё добавить, но не решился, сказал негр. Потом снова улыбнулся им. – Спасиба, добрый людь.

-Ой, Слава ты посмотри какой он миленький! – Света прижалась к Славе, щёчки покраснели, улыбается, радостная вся. – Вот я точно за этого Шилова голосовать буду. А ты?

-Ик. – Сказал Слава, глядя в спину прочь уходившего негра…, у которого в сумке две человеческих ноги лежат, свежие совсем, ещё кровью капают…

В доме одном, где-то от центра города далеко совсем, на площадке первой в подъезде, замер мужчина молодой. Смуглый такой. С толстыми губами и чистыми ясными глазами, в которых любой желающий почти всегда смог бы увидеть собственное отражение. Впрочем, наверное, не смог бы – слишком долго смотреть в эти глаза, мало у кого бы получилось. Ведь владелец этих глаз, подобные вещи воспринимал вполне однозначно и очень конкретно. Конечно, в том случае, если смотрящий в его глаза был того же пола, что и он. Тут ведь и так понятно – если самец пристально смотрит в твои глаза, всё очевидно. Он хочет бросить вызов, победить тебя и убить. Зачем ещё мужчины станут долго смотреть друг другу в глаза? Только для того, что бы бросить вызов. А на вызов надо отвечать, таков закон природы, таковы извечные правила судьбы…, таких мыслей у владельца этих глаз, в голове никогда не было. Он просто знал, как и что в этом мире и всё. Он не думал, он реагировал.

И вот настал печальный день.

Нужно думать. Просто реагировать не получается.

Тяжко вздохнув, он посмотрел на листочки в своих сильных руках и вновь обвёл взглядом стены этой маленькой каменной коробки. Тут три двери и за каждой живут люди – безумные, глупые люди, спрятавшиеся от природы и стихий, за каменными стенами.

Он должен обойти квартиры и получить от них подписи. Зачем подписи, зачем это делать должен он, не ясно. И не интересно. Но таков приказ Штыка. А Штык главный – это ответ на вопрос «зачем».

А вот зачем это должен делать именно он? Тут ещё проще - Штык сильнее, чем он. Вот и весь ответ. И нужен ли другой? Гургату не нужен. Если Штык сильнее, значит, Гургат подчиняется, значит, Гургат никогда не смеет долго смотреть ему в глаза.

Но это пока. Однажды, когда Штык станет слабее, Гургат бросит вызов и победит, что бы убить, что бы стать главным. А пока он не стал слабее, Гургат подчиняется.

Шагнул к первой двери. Стал стучать в неё кулаком. Гулкий звук увесистых ударов, разносился по подъезду, тихонько трещала деревянная дверь, продолжал Гургат стучать в дверь эту, а потом раз!

Дверь и открылась.

-Ебать! Ты что творишь? – Взвыл тот, кто дверь открыл, так как незваный гость стучать продолжал и его тяжёлый кулак, едва не опустился на голову не особо рослого жителя местного.

-Подписать. Ты. – Сказала Гургат, протянув бумаги и внимательным взглядом окинув щуплую фигуру мужчины. Совсем маленький. Мышц мало. Слабый. Сейчас подпишет и Гургат…

-Не буду я ничего подписывать! – Рявкнул слабый, и захлопнул дверь.

Гургат остался стоять на месте. Он смотрел в дверь, он всё понимал.

Ему бросили вызов, его мощь и силу оспорил другой мужчина. Слабый, вдвое меньше него самого, не имевший никаких прав на то, что б оспаривать могущество Гургата.

Глаза наливались кровью, в его груди, едва слышный, возник глухой рокот, что очень быстро перерос в зловещий рык. Гургат вновь поднял кулак и с рычанием постучался опять.

-Я щас милицию вызову! – Истошно завопили на той стороне.

-Гургат!!! – Взревел Гургат и дверь не выдержала.

Щепки полетели в разные стороны - кулак пробил её насквозь, повело косяки, посыпалась со стены штукатурка. За дверью вопли, визги – там сильно боятся.

И правильно делают – Гургат не позволит оспаривать себя, каким-то там задохликам!