-Я снимаю.

-Да? Извиняюсь, щас. – Батюшка выпрямился, насупил брови, пошевелил челюстью и важно кивнул. – Так-то не удивительно сын мой – Господь всегда со мной, он со всеми нами. Господь наш Иисус, всегда рядом, даже если ты думаешь что это не так – окстись! Греховно даже думать, что Господь не видит всего греха твоего и глупо надеяться, что укроешься ты от взгляда его.

-Это понятно. Давайте пройдём в помещение поменьше?

-Да-да. – Священник тяжко вздохнул, по его лицу пробежала тень печали. Потом он чуть подался вперёд и добавил. – Ну как получилось? Похоже, что я типа весь в ауте, пиздец как охуел от всей еботы что со мной творится?

-Шаман! Давай по сценарию. Потом посмотрим, если что переснимем.

-А, да, извиняй Арчи. Щас. – Он вновь насупился, важный весь стал. – Пройдём сын мой, в пристроечку нашу. Тут проход сразу отсюда из зала. Я там, когда служб много за день, бывает, чайку попью, а то бывает, и подремать устроюсь.

Прошли они в неприметную дверь, что в закутке за резной частью стены имелась, мимо икон позолоченных, мимо стен расписных, да прям в комнатку ту маленькую. Сел батюшка на диван мягкий, сложил руки на столик, смиренно смотрит он на гостя, что присел напротив, на диван поменьше. Гость окинул помещение взглядом. Шкаф стоит, плита громадная, с четырьмя конфорками и духовкой, умывальник итальянский, дверца маленькая пластиковая, приоткрыта она, видно там ванную не отечественную конечно и унитаз белоснежный.

-Так, Шаман, к углу пересядь.

-Зачем?

-Ты вокруг посмотри? – Арчи указал на великолепие скромной обители монашеской, да жестом широким. – Мы что снимаем? Попы с жиру бесятся или драму?

-Ну, я не знаю…, вроде как, драматический этот, ну? Который. Вот.

Однако в указанное место пересел. Арчи настроил камеру, немного сузив обзор. Кухонный гарнитур и навесные шкафы не отечественного производства, теперь не видно. Только стена, диван, стол и грустный батюшка, брови нахмуривший печально очень.

-Так, начали.

-Ага…, - Шаман напустил на себя побольше грусти, ссутулился и печально начал рассказывать, о том, как приехал сюда, спасаясь от предрассудков. Как пришёл в этот приход, как сжалились над ним, как он долго занимался чёрной работой, помогал в службах, как молился истово и как снизошёл Господь и назначили его батюшкой. – Но покоя я так и не узрел, увы.

-Почему же? У вас, вроде бы, всё очень даже неплохо.

Батюшка скривил губы, словно от сильной боли, конечно же, душевной и закрыл лицо ладонями – из-под его пальцев потекли слёзы. А затем он убрал руки от лица. Цвет его глаз изменился. Зрачки – они яркие, красные, даже зловещие.

-Однажды утром, я проснулся таким и с тех пор, покой не ведом моей грешной душе. Я долго бежал от этого, я до сих пор бегу, но слово Господне, всегда согревало моё сердце, всегда было со мной, если бы не Библия, если бы не Господь, я даже не знаю, что стало бы со мной…

Он склонил голову, и слеза упала на стол, разбившись об него в дребезги…

-Ну? – Ухмыльнулся батюшка. – Охуенно завернул? Лоханы поведутся?

-Шаман! – Арчи опустил камеру. – Не отвлекайся! А то всё видео из склеек будет.

-И чё?

-Штык ругаться будет.

-Да и хуй с ним.

-Он с пистолета обычно ругаться начинает.

Шаман хмыкнул – это да, пока патроны есть он с пистолетом и того, ругается, значит. А это больно, когда пули из тела мясо кусками вырывают. Ладно бы ещё пистолет попроще, так у него револьверы эти – дырки иногда делает такие, что в них руку просунуть можно.

Он снова ссутулился, насупился и заговорил.

-Поначалу, я думал, что это какое-то проклятье Диаволово. Но чем дальше, тем больше я думал над этим. И в какой-то момент, Господь послал мне озарение – то по его воле случилось…

-В легендах и сказках, у таких как вы, есть клыки. У вас есть?

-Ну да, увы. – Он тяжко вздохнул. Потом посмотрел в камеру и с тихим скрежетом, из челюстей полезли клыки. Почти сразу он втянул их обратно. – Простите, не люблю их показывать, я выгляжу чудовищно, когда они наружу. Я предпочитаю не выделяться, народ сами знаете какой у нас.

-Вы пьёте кровь?

-Увы, без этого никак. – Грустно молвит святой отец. – Приходится, чтобы не умереть.

-И много людей вы, эээ, осушили?

-Я??? – В ужасе перекрестился священник. – Да как вы могли подумать такое! Я пью только донорскую кровь. Один из моих прихожан, помогает мне с моей бедой.

-Ваши прихожане знают что вы…, как бы это помягче сказать?

-Вампир, говорите как есть. – Чуть не плача произнёс священник. – Увы, так захотел Господь, кто мы такие, что бы сомневаться в решениях Его? Да, некоторые прихожане знают мою тайну.

-И как они отнеслись?

-Поначалу плохо. Я с тех пор боюсь посвящать в это других, лишь некоторым известно всё. Но теперь, спустя столько времени, они относятся с пониманием. Пусть я вампир, но я человек, прежде всего, творение Господне, такое же, как и всё вокруг.

-Это поразительно! – Воскликнул Арчи, в лице не изменившись, но в голос, напустив побольше эмоций. – Как вы думаете, как отреагирует ваша паства, если они все узнают, что вы вампир?

-Как-как…, вилы с топорами возьмут блять и сюда придут…

-Шаман, по сценарию.

-А да…, не знаю, сын мой, не знаю, как они отреагируют. Но на всё воля Божья, мы должны верить, что в людях проснётся лишь всё хорошее и не будет в них ничего от нечистого и не будет ни капли чёрной ненависти в их светлых душах.

-Хорошо, а как вы считаете…

-Арчи. – С некоторым беспокойством, спросил священник. – Слушай, а я вот тут подумал, ну, если как Штык сказал, из тени типа, того, выходим…, блять. А если в натуре народ меня на ленточки резать придёт? Мне чего делать-то?

-Там посмотрим. Давай доснимем уже. Надо ещё по храму пройтись, покажешь тут всё, мол, ты такой же, как все. Просто ещё и вампир, а так самый обычный человек.

-Ага, обычный я… - Кисло отозвался святой отец и тяжко вздохнув, вернулся к роли.

24.

Домой он не поехал. Ни вчера, ни сегодня. Всех офицеров, какие пытались выяснить, что происходит и почему часть приведена в боеготовность, он прогонял грубым, иногда истеричным матом. Так что вопрос второй они задать даже не успевали. А состоял тот вопрос из двух частей, даже из трёх. Почему боевая готовность идёт не по правилам, почему комендатура окружена частоколом танков и усиленными нарядами? Настолько усиленными, что нельзя пройти к зданию не запнувшись об какого-нибудь солдата. Почему комиссия по трагически скончавшемуся срочнику, после попытки задать вопросы, была помещена под арест в полном составе?

И самое главное – почему включили глушилки связи, а так же натуральным образом отрубили кабели стационарной связи и теперь нельзя позвонить вообще никуда? В этом же вопросе содержался и второй – почему единственный на базе спутниковый телефон, естественно российский весь, просто собранный в Китае по американским схемам и из корейского сырья, находится под замком и усиленной охраной?

Генерал Туманов ничего объяснять не собирался. Как он объяснит? У меня в кабинете отрубленная говорящая голова, а на базу в любой момент могут напасть эльфийские войска? Его свои же солдаты в дурку и отправят…, иной раз он думал над тем, что бы показать всем эту голову, отменить военное положение, связаться с Москвой, оповестить правительство об ужасающей Истине этого мира. О том, что есть вампиры, что есть международный заговор, который возглавляют эльфы и у которых даже есть собственные войска. Но…, толи дело в спиртном, толи ещё в чём, однако, он так и не решился.

И домой поехать не решился. Спал прямо тут, в кабинете секретаря, подле кабинета своего. Спал плохо и урывками. Ему постоянно снился один и тот же сон – он звонит в Москву, всё рассказывает, перед ним говорящая голова, которая опять ругается матом, офицеры подтверждают его слова. Но вместо специалистов из Москвы, приезжает – Оно. То существо, что двигалось, словно призрак и без труда гнуло в бублик толстую сталь, да голыми руками. Оно качало головой с явным осуждением, а затем ложило руку ему на лоб и сдавливало пальцы. Медленно, с неодолимой нечеловеческой силой сжимало пальцы. А он не мог вырваться, только слышал, как хрустят кости его черепа, видел, как мозги стекают по его носу из треснувшей головы…

Проснулся генерал с ужасным воем и тут же с дивана свалился на пол.

Опять этот кошмарный сон…, на полу лежал несколько минут.

-Э! Там! Служивый блять! – Приглушённый слышно голос из кабинета. – Попить дай в натуре!

Генерал, со стоном сел на пол. Нащупал бутылку, что со вчера лежала тут, у дивана – половина ещё есть. Водочка. Хорошая, отечественная. Залпом выпил, закашлялся, потом рукавом занюхал и тяжело дыша стал смотреть прямо перед собой – там стол секретаря, но секретаря, конечно, нет, на этаже вообще никого нет. Сплавил подальше, а то ещё услышат…, а может пусть услышат? Пусть увидят? И всё решится само собой…, по лбу потекли струйки ледяного пота. Он словно наяву услышал хруст собственного черепа.

-Я ещё жрать хочу. Кровищу мне надо мужик. Я ж на хуй сдохну так.

-Господи спаси и сохрани. – Прошептал генерал, перекрестившись двумя руками. Потом, кое-как поднялся, кряхтя, и хромая пошёл к кабинету – шприцы он получил ещё вчера, отправив наряд от входа за всем необходимым. Они же принесли ватки рулон, спирта три бутылки и крови пять пакетов. Холодильник маленький в кабинете имелся, так что не испортится кровь…, или это не важно? Как там у них, у вампиров? Вампиры…, пот снова прошиб, но водка начала действовать и вроде уже полегче. Теперь и не очень страшно. Да вообще не страшно!

Дверь открыл и икнул громко – труп без головы посреди комнаты лежит, не двигается, голова на прежнем месте, на него смотрит сердито, глазищами красными.

-Чё встал? – Буркнула голова, потом взгляд скосила на своё тело. – А, ты про это? Так ты чё думал? Типа я тут куковать буду и чисто тявкать типа сявка, за душой только хуй и нихуя больше? Залупу! Я вот пытался железу эту скинуть. Ни хера вообще. Пидор этот спеленал чётко, даже хую встать не куда, падла блять…, ну ты чё? Попить дашь или как?

-Д-дам…

-Ну, так в темпе давай служивый! В натуре сушняк жёсткий.

Воды налил в стакане. Сознание не потерял – уже прогресс. Наверное, от воздействия водки, ему даже показалось забавным то, как вода, попадая в рот головы, сразу вытекает из отрубленной шеи, растекается по шкафу по полу…

-Чё ты лыбишься мудила? – Проворчала голова. – Кровищу давай. А то сдохну, тот пидор тебя выебет потом железным кренделем в левую гланду сука.

Генерал хихикнул. Потом подошёл к столу, взял шприц и опять хихикнул.

-Эй, служивый, ты это, ты там по фазе не двинься. Чёт я волнуюсь в натуре. Ты там как?

-Я-то? – Ответил генерал, наклоняясь к обезглавленному телу, из шеи которого кровь не текла – она собралась на разрубе вязкой массой и, кажется, даже слегка вспучивается на поверхности.

-Ну, ты. По мне-то сразу видно. Хули, даже хер не почесать…, о! Слышь, мужик, не в службу, а в дружбу. Почеши яйца, а?

Генерал промахнулся шприцем – целился в плечо трупа, попал себе в запястье. Выдернув шприц, тихонько ойкнул и обернулся.

-Ну чё ты вылупился? Ты как думал? Я ж её чувствую, ну, тушу свою. Яйцо чешется просто пиздец! Почеши не в падлу, а? Ну, не дотянуться, я пробовал ваще никак.

Генерал издал странный звук и протянул руку. В последний момент отдёрнул её, вколол шприц с кровью в плечо трупа и поднялся.

-Не буду я этого делать.

-Ну и на хуй ты иди тогда. – Буркнула голова. Вздохнула грустно – у неё это вышло так, что генерал поспешно вышел в двери, взял бутылку, осушил её и только тогда вернулся. А голова опять вздыхает и снова этот булькающий хрипящий свист и пузырится вода под отрубленной шеей, пузырится там кровь и крови струйка с уголка губ головы течёт…

-Что-то мне не хорошо. – Пробормотал генерал, садясь прямо на пол.

-На меня глянь, - бурчит голова, - не хорошо ему блять. У тебя-то голова на месте, не связан ни хера, яйцо чешется – взял и почесал. А я вот страдаю. – Помолчала голова, повздыхала. – Срать хочу, - вдруг заявила голова. – Слушай, служивый, вызови солдатиков, пусть разрежут прутья, и под автоматом в туалет сводят, а? Сам же понимаешь, ситуация швах. Чё вот делать? Щас обосрусь прям тут и вонять будет. Давай, я пока терплю, ты солдатиков веди.

-Нет.

-Чё нет? Говорю же, щас… - Тело головы зашевелилось, погромыхало металлом и замерло. А по полу растекается лужа. Прямо под телом. Под его средней частью. – Вот видишь? – Укоризненно глядя на генерала, молвит голова. – А теперь прикинь, если оно ещё и обсерится.

Генерал думал с полминуты. С одной стороны, голова права. С другой…, тело, которое живёт без головы. И сдержать его способны только десяток стальных прутьев обёрнутых вокруг него подобно верёвке. Что будет, если оно вырвется? Смогут они его сами остановить? Наверное, смогут, в крайнем случае, залп из танка прямой наводкой и всё, тут никакая сказочная магия не поможет. Но ведь есть ещё тот, кто это тело в прутья завернул.

-Нет.

-Пидор ты конченный. – Немедленно отозвалась голова. – Старый ебучий пидор!

-Кровь. – Проговорил генерал, помахав шприцем.

-И чё? Кровь у него блять, я вижу что кровь. Хули ты, ластами машешь? Думаешь…

Генерал вылил кровь из шприца на пол. Голова проследила за струёй, секунды три смотрела на пол. Потом снова в лицо генерала посмотрела.

-Слушай, братан! Извини, в натуре попутал. – Приветливо улыбнулась голова.

-Извиняю.

-Во, заебись. Дай крови-то. Миллилитров двадцать самое то будет. Прямо вот в затылок, в мозг прям. Там у меня само растусуется, давай, не тупи служивый.

Генерал набрал шприц, подошёл к голове. Та на него смотрит, улыбается, глазищи красные…, генерал пошатнулся, опёрся на шкаф рукой, за сердце схватился.

-Братан! Слышь, не помирай блять! Я ж один останусь!