Но им не удалось.

Очень скоро, Разум исчез, он погрузился во тьму смерти, и последняя его мысль растворилась в небытие…

Перепачканный кровью и кусочками плоти с головы до ног, король вампиров стоял посреди поля, усеянного останками десятков людей – коронер скажет, что людей. Он ведь в вампиров не верит. Пока ещё не верит. Скоро поверить придётся абсолютно всем.

-Пидоры блять. – Проворчал король, вспыхнув в алом огне. Кровь и кусочки плоти исчезли с его одежды, тёмные очки, разбитые в схватке, восстановились и снова на его лице. – Хуерыги штопанные. Вы на кого наехали блять? Вот в натуре что бывает, когда борзометр стрелку топит.

Король осмотрелся, поморщился.

-Могли бы и договориться. Но нет, у них другие планы…, да всё равно б порешил всех. Но бля, могли бы попытаться. Как общий разум, так одна и та же хуйня, и так из мира в мир! Так, в очко их всех. Сейчас посмотрим братан, какой ты тут, такая же пародия или похож на настоящего.

Вампир загорелся в слабо видимом рубиновом огне и исчез без следа.

21.

По улице одной, в городе небольшом, шёл походкой странной, мужчина молодой. Кто-то мог бы подумать, что походка та странна, потому как дорога эта, в рытвинах и ямах – шрамах нового времени, что последний раз залечивали в далёком теперь СССР. Но нет, не в том дело точно, ведь парнишка тот, все ямки обходил загодя. Тем более, для того что бы ямы обходить, совершенно лишним будет активно вилять бёдрами. Впрочем, может быть всё из-за джинс, что на нём надеты? Они так обтягивают его зад и ноги, что странно как он вообще ходит. Или это из-за майки-сеточки, через которую прекрасно просматривается тщательно побритая грудь и неестественно розовые соски? Или всё дело в яркой помаде и тональном креме? Ну, может быть, глаза щиплет бедняге, вот он и…, как бы там ни было, это уже не имело значения – остановился парень. Не просто так конечно. Путь ему преградили пятеро. В спортивных костюмах, майках, шортах – лето, жарко в чём-то другом ходить. Остановили они его, стоят и смотрят сердито.

-Мальчики, - говорит парень, который никого не трогал, - позвольте, если вас не затруднит, я пройду…, ах! Что же это я? Такие мальчики! А я уйти хочу! Как это глупо! Хи-хи-хи…

Хихикать перестал. Хрипит – это потому что один из парней, врезал ему кулаком в живот.

-Что вы делаете? – Пищит бедняга, сжавшись в комок на асфальте.

-Пиздец тебе педрила! – Рычат сразу двое.

Парень, понимая, что дело пахнет керосином, подскочил вдруг и бегом. Через ямы и рытвины прыгает, бежит изо всех сил, да куда там! В таких-то джинсах.

Десять метров до первого гаража пробежал, да ещё и неудачно так – закуток тут, не видно ни с какой стороны. Добежал, в гараж врезался и упал. А они уже за спиной, кулаки разминают.

-Всё пидорок, вешайся, ща воспитывать будем. – Сказал кто-то.

-Помогите… - Пискнул парень, да тут же в живот пинка и получил. Свалился наземь, а тут ещё один пинок и вдруг! Парень как вскочил на ноги, как зарычал – а изо рта у него клыки лезут!!!

Парни отшатнулись, глаза у них круглые от удивления и ужаса.

Один из них как завизжит тут же!

-Это сам Дух Педерастии! Спасайте наши жопы! Европа рвётся в наш тыл!

Несчастный в майке-сеточке замер удивлённо хлопая глазами, забыв даже клыки дальше выпустить, как наполовину вылезли, так и застыли. Голову вот повернул – смотрит на парня с видеокамерой, что у дерева чуть левее стоит. А тот кашляет, хлопая себя по груди.

-Гы. – Сказала девушка в разноцветном обтягивающем костюме, что рядом с тем парнем стоит.

-Какой, кхе-кхе, на хуй дух педерастии блять? – Наконец, произнёс парень, выключив камеру.

-А чё такого? – Говорит девушка.

-Соня! Да ёпт твою мать! – Кашлянул ещё раз, снова говорит. – Я сигарету проглотил блять.

-Гы.

-Хули ты ржёшь? Лёха сказал снять эту поеботу. Короче!

-Да заебало меня. – Соня томно вздохнула. – А знаешь Саша, так хочется сейчас маргариты с лимоном на пляжах Парижу сожрать! В смысле, выпить.

-В Париже пляжей нет дура.

-А иди ты нахер Шкет. – Обиделась девушка. – Вот уйду и сам ебись с этим сраным кино.

-Мне как будто по кайфу это всё? Лёха сказал снять. Типа выходим из тени – я хуй знает, что к чему и зачем. Как это всё поможет и на кой хуй? Ни хуя не говорит. А он же король, вся хуйня.

-На хуй короля!

-Эмм…

-Сорян, по привычке. – Соня глянула на парней. Стоят с теми же выражениями лиц, в тех же позах. Один покачнулся, ветерок дунул, снова покачнулся и грохнулся на асфальт, в том же положении, как и стоял. Даже бровью не повёл и положение рук-ног не изменилось.

-Сонечка, Санечка, а может уже хватит? – Произнёс парнишка в маячке, в которой его соски видно было. – Я очень устал, а сегодня ещё жарко и на моём заводике там много дел, я бы…

-Ебло схлопни на хуй. – Рыкнул Шкет. – Пока не снимем, все тут торчать будем.

-Не в натуре, Шкет, - говорит тут Соня хмуро, - он прав. На хуй, давай доснимем финал и по домам. Ну, в натуре уже заебало. Выберем там потом дубль получше и хер с ним.

-Ну…, так-то и я заебался уже. – Признался Шкет. Помолчал несколько секунд. – Ладно, семь дублей есть, один нормальный по-любому будет. Так, Соня поднимай их, Птицу мочить надо.

-Как мочить? – Округлил глаза парень в майке. – Мы так не договаривались!

-Не ссы, - ответила ему девушка. – Не насовсем. Так, мальца помнут тебя и всё. Для кино надо.

-Эх… - Парень тяжко вздохнул, голову повесил, лицом совершенно несчастный. – Раз уж надо, что ж поделаешь? Ведь Лёшечка приказал, а он такой, - парень прижал ладошки к груди, - ах!!!

Соня и Шкет переглянулись. Потом оглушительно рассмеялись.

-И зря вы так. – Обиделся Птица. – Лёша хороший и, однажды, я завоюю его нежное сердечко, и мы будем вместе! Мы предназначены друг другу самой судьбой!

Соня ухватилась за плечо Шкета, от смеха сползая на пол. Шкет тоже смеялся, но не так активно и в его глазах было меньше радости, больше злорадства.

-Сонь, как думаешь, что будет, если он это Лёхе скажет?

-Гы-гы. – Соня сложила пальцы пистолетом, направила на Птицу и сказала, - тыдыщ!

-Ничего вы не понимаете в настоящей любви! – Обиженно молвил Птица.

Веселье длилось около минуты, потом, собравшись с силами, приступили к заключительной части кино, которое зачем нужно и почему вообще, не понимал никто из них.

Парни ожили, заняли позиции перед Птицей. Тот снова выпрямился, выпустил клыки.

-Птица, можешь глазами так, ну, что б линзы выпали нахер? – Спросил Шкет, следя за окошком на боку камеры, где картинка отображается.

-Хак это? – Не понял Птица. Клыки выпущены, речь свистящая, штаны в обтяжку, соски видно…, Соня согнулась пополам.

-Чё опять? – Говорит Шкет.

-Да не…, просто…, ну пиздец Шкет. Мы комедию снимаем или чё?

-Я откуда знаю? Лёха сказал чё надо сделать, мы и делаем.

-Вот скажи мудак он конченный, да? Не мог нормально объяснить?

-Это да, - согласно кивнул Шкет, - зазвездился братуха в хлам…

-А мозна так?

-Да можно-можно, хрен с ним. – Махнул рукой Штык. – Поехали.

Парни пришли в движение. Двое схватили Птицу за руки, тот рычит, плачет – одна линза сползла на щеку, Шкет довольно крякнул.

Один из парней отошёл к зарослям, вытащил оттуда толстую ветку, сломал о колено и вернулся обратно к Птице. А тот уже воет от ужаса, клыки торчат, на штанах мокрое появилось.

-Сдохни дъявольское отродъе, проклятый вампир-пидорас! – Прорычал парень и с силой воткнул ветку в грудь вампира. Да, воткнул и замер.

Только вот не получилось ничего.

-Да ёп твою мать! – Воскликнул Шкет. – Птица блять! Чё за нехер?

-П-простите. – Ответил парень, опустив руки и сконфуженно сутулясь. Ему ничто не мешало это всё проделать – он теперь весь прозрачный и даже тот факт, что левое плечо у него погружено в руку одного из парней, никак ему не мешает. – Оно само получилось.

-Надо что б тебя реально казнили Птица. Кровища все дела.

-Саша, но это же очень больно! – Чуть ни плачет бедняга.

-Соня, хочешь тут ещё час торчать пока снять удастся?

-Ну, на хуй. – На Шкета глянула, кивнула.

Спустя мгновение Птица материализовался, стал опять таким же, как и был, а его лицо закаменело, опустели глаза. Как и его обидчики, он больше не контролировал собственное тело.

-Расставляй их, я сотру эту поеботу, а то место кончается.

-Щас сделаю.

-Только это, может не это «отродъе» вся хуйня? Да и вампир-пидорас, как-то не звучит.

-Так он же пидорас, нет?

-Пидорас, ну.

-И вампир, да?

-Ну.

-Вампир-пидорас.

-Да блять…, ладно, ставь их, ток подожди, ща…, навёл камеру. Щас, - набрал воздуху в грудь и громко, с лицом серьёзным сказал. – Мотор!

-А?

-Говорю, мотор.

-Какой на хуй мотор?

-Запускай их дура блять!

-Пошёл на хуй, мотор у него блять, тарантино недоделанный сука…

Пятеро простых русских парней, веткой древесной жестоко зарезали вампира нетрадиционной сексуально ориентации и долго пинали его безжизненное тело, в том страшном закутке гаражном, а затем, радостные и гордые собой, решили выпить пива и пошли куда-то на улицу и шли и шли…

-П-пацаны… - Сказала один из них, когда все они остановились. – К-какого хуя вечер?

-Б-блять, - второй схватился руками за голову, - что с башкой? Болит пиздец…

Третий, молча, перекрестился.

Все они долго стояли там, глядя на вечернее небо – ещё утром они пили пиво у подъезда.

В другом районе города.

А теперь они тут – и хрен знает, где это тут находится. И на дворе вечер.

Никто не мог вспомнить даже минуты из прошедшего дня.

Не сговариваясь, они двинулись по улице, иногда испуганно оглядываясь – что-то странное произошло с ними сегодня, нечто необъяснимое и очень загадочное.

22.

Пожилой, очень хмурый человек, сидел на стуле, в кухне за столом. Определённо пожилой – седые жидкие волосы, такие же усы и козлиная седая бородка. Да и морщин на лице хватало, правда, их было как-то странно мало. Словно этот сильно не молодой человек, сделал себе пластику год или два назад. Пластику сделал, а седину, почему-то, оставил.

Облачён этот пожилой господин в разноцветный халат. Руки сложены на столе, перед ним лежат два предмета – разноцветная тюбетейка и томик Корана в красивой обложке.

-Хасан, лицо попроще сделай. – Произнёс другой человек, находящийся в комнате.

Старик мрачный взгляд свой поднял на говорившего.

-И байду эту на башку надень. – Добавил молодой человек, вполне обычной заурядной внешности, разве что волосы странноватые – с синеватым оттенком. Просто ему захотелось сегодня такие волосы, он с утра перед зеркалом их и отрастил. В процессе задумался над тем, что бы слегка изменить черты лица, даже начал это делать, но тут обратил внимание на старенький поблекший плакат, что висел на стене рядом с зеркалом. Потом глянул в зеркало – видимо, не осознанно, он как-то копировал внешность с плаката. Несмотря на то, что внешность та была достаточно привлекательна и лицо интересное, ему отчего-то стало не по себе. Он вдруг подумал, что теряет свою личность, своё «я», так что немедленно исправил содеянное, смял плакат в комок и выбросил его в мусорное ведро. Долго потом смотрел он в зеркало, на своё привычное лицо – привычное, да, да только вот…, он развернул тот плакат, глянул на него. Так и есть, что с плаката, что с зеркала, на него всё ещё смотрел Ален Делон. С грусти и тоски обматерив несчастный плакат и зарубежного товарища по фамилии Делон, он взял свой паспорт, раскрыл на странице с фотографией и вернулся к зеркалу. Спустя несколько минут, он снова был самим собой.

Довольно долго он потом стоял перед зеркалом и грустно шмыгал носом – без паспорта, в точности восстановить собственное лицо, он просто не мог.

Он не помнил, как выглядит его настоящее лицо.

Или просто не хотел этого помнить? Всё-таки, внешность у него была самая обычная. А вот у Алена Делона – нет. У него красивые глаза, мужественное и при этом чувственное лицо. А он? А он обычный. И ведь раньше никак это не беспокоило. Что же теперь-то стало с ним? В детство впал, не хочет быть просто Колей из своего двора, хочет быть кем-то другим?

Вот в тот момент он и изменил себе цвет волос, благо способность позволяла, что угодно изменить, чем он активно пользовался уже не первый год. Он мог себе дополнительные клыки отрастить, а мог сделать ангельски прекрасные глаза. Но старался делать это пореже – он боялся, что однажды не просто не вспомнит кто он, а и вовсе не захочет быть тем, кем является.

С полгода назад вот, просто ради интереса, разделся до пояса, встал перед зеркалом, покраснел, посмущался, перекрестился и таки сосредоточился и начал изменять себя. Волосы у него дыбом встали, но он не останавливался, пока не достиг второго размера.

Выгнул шею, вниз посмотрел, потом в зеркало опять. Потом пощупал грудь. Сначала левую. Потом правую пощупал – мягонькие такие груди получились, приятные…, пропотев так, что чуть сознание не потерял, Николай поспешно отрастил грудь в обратную сторону. Вновь грудь у него стала мужская, крепкая, с повышенной волосатостью, прям альфа самец.

Выпил тогда водки пол литра, нервы успокоил и задумался. Мысль крутилась и ветвилась, оформилась в замысел, а потом он встал обратно к зеркалу, снял штаны и сосредоточился.

Когда естество коснулось кончиком паркета на полу, он остановился и глянул в зеркало.

Достоинство у Николая теперь напоминало пожарный шланг.

Похихикав, он восстановил прежние объёмы, сей важной части самосознания любого взрослого мужчины. Обратил внимание, что естественный размер, несколько не очень, даже и вовсе так себе. Поразмышляв, отрастил до сорока сантиметров. Полюбовался, нахмурился задумчиво – если король узнает? Он ведь очень гордится своим, так сказать, ну, величием королевским и статусом важным.