Я проснулась от того, что Андрей целовал моё плечо. За окном моросил воскресный дождь — тот самый, уютный, который обещает долгий день дома. Я лежала, свернувшись калачиком на своей половине кровати, и чувствовала его губы на моей коже, его руку, которая скользила по моей спине. Он придвинулся ближе, стянул с меня одеяло, приспустил бретельку ночной рубашки, начал трогать грудь. Его рука скользнула ниже, по животу, к бёдрам. Я не сопротивлялась. Я вообще ничего не делала — не отталкивала, не притягивала, не стонала. Просто лежала, как кукла, пока он раздвигал мои ноги и ласкал меня.

— Сашуль, — прошептал он. — Ты чего? Ты не хочешь?

— Хочу, — сказала я, но мой голос прозвучал так, будто я соглашалась на чашку чая, а не на секс. — Всё нормально. Продолжай.

Он вошёл в меня и начал двигаться, пытаясь поймать мой ритм, но ритма не было. Я лежала, глядя в потолок, и думала о том, что моё тело больше не откликается на его прикосновения. Что я чувствую только давление, только движение, но не страсть, не желание, не любовь. Я думала о Мишеле. О его руках. О его губах. О том, как он смотрит на меня. И в этот момент, когда Андрей уже был близок, я вдруг сказала: «Давай, кончай». Это было сказано без злобы, без упрёка, но я увидела, как его лицо изменилось. Он кончил, скатился с меня и лёг рядом, он молчал. Я встала и пошла в душ, даже не поцеловав его. Мне не было стыдно. Мне было всё равно. Я не знала, чувствует он это или нет.

За завтраком всё было так же. Я сидела напротив, пила кофе и молчала. Андрей пытался шутить, рассказывать что-то о работе, но я отвечала односложно, глядя куда-то сквозь него. В конце концов он не выдержал.

— Саш, что с тобой? Ты какая-то странная. Всё нормально?

— Всё нормально, — сказала я, не поднимая глаз. — Просто устала. Эта неделя была тяжёлой.

— Может, съездим на дачу? — предложил он. — Проверим, всё ли в порядке, заодно прогуляемся. Погода, конечно, так себе, но зато воздух.

— Поехали, — сказала я, и мне действительно стало легче от мысли, что мы уедем из этой квартиры, где каждая стена напоминала мне о моей лжи.

Мы приехали на дачу после обеда. Андрей проверил краны, перекрыл воду на зиму, подмёл веранду. Я бродила по участку, кутаясь в куртку, и думала о том, как странно устроена жизнь: ещё полгода назад я была счастлива здесь с мужем, а теперь я здесь с ним же, но мои мысли за сто километров — в квартире Мишеля, в его ресторане, в его постели. Андрей подошёл ко мне сзади, обнял, поцеловал в шею, запустил руку под куртку, потом под свитер, нащупал грудь. Я напряглась.

— Андрей, — сказала я, не оборачиваясь. — Не надо.

— Почему? — он не убрал руку.

— Потому что мы уже были утром. Этого недостаточно?

— Для меня — нет, — сказал он, пытаясь меня поцеловать. — Ты моя жена. Я хочу тебя. Что в этом плохого?

Он засунул руку мне в джинсы, в трусы, и в этот момент я дёрнулась, вырвалась из его объятий и отскочила на шаг. Мои глаза горели. Я чувствовала, как внутри закипает что-то, что я больше не могла сдерживать.

— Ты что, не понимаешь слова «нет»?! — выкрикнула я. — Я сказала: не надо! Что ты ко мне лезешь?! Тебе что, одного раза в день мало?! Я устала! Я не хочу!

— Саша, — он стоял, опустив руки, ошарашенный. — Ты чего? Я же просто... я думал, тебе приятно. Ты же никогда не была против.

— Ну вот сегодня я против! — я почти кричала. — Сегодня я не хочу! Не хочу, понимаешь?! Оставь меня в покое!

Я развернулась и пошла к машине, оставив его стоять на веранде одного. Я села за руль и вцепилась в него так, что побелели костяшки. Я не узнавала себя. Я не узнавала этот голос, этот взгляд, эту холодность. Что-то изменилось во мне. И я знала, что именно. Это началось не сегодня. Это началось в самолёте Москва — Ницца. И теперь я не знала, как это остановить. И хотела ли я вообще это останавливать.