Данте

Никогда не понимал привлекательности игры в гольф. Если я хотел попасть в цель, я стрелял из пистолета, если я хотел поднапрячься, я выбирал вид спорта, который действительно заставлял мое сердце биться чаще, а если я хотел вести деловые переговоры, я предпочитал сесть и поговорить без всяких отвлекающих факторов.

Тем не менее, ранней весной я оказался на поле для гольфа вместе с Максимо Кларком, Джованни и стариком Кларком-старшим. Мы некоторое время вели бессмысленную болтовню, как это было принято в тех кругах, хотя я хотел перейти к делу. У меня были более важные дела.

Семья Кларк была важными игроками на политической арене на протяжении десятилетий. Они были политическими королями. Кларк-старший, который был сенатором до своего сына, имел склонность к нашим подпольным казино и нашим хостес. Его сын, нынешний сенатор, был крепким орешком. Даже если его фамилия была итальянской, благодаря матери, он остерегался задействовать контакты с Синдикатом.

– Вы хотите стать губернатором?

Максимо Кларк опирался на клюшку для гольфа, на его лице читался намек на подозрительность. Он был прирожденным политиком, отступником и оппортунистом. Я не доверял ему, а он не доверял мне.

– Верно.

– У вас хорошие шансы, – сказал Кларк-старший. – Нам нужна только правильная кампания, чтобы дать вам старт.

– Хорошие кампании стоят дорого, – сказал Максимо.

– Это верно, – согласился Джованни.

Я ненавидел все эти завуалированные намеки. Подавив раздражение, я натянуто улыбнулся.

– Деньги – не проблема.

Максимо улыбнулся снисходительной улыбкой в тридцать два зуба.

– Они могут стать проблемой, если идут из неправильных источников.

– Это вопрос интерпретации, что считать неправильным источником, – сказал я. – У нас тесные связи с лоббистами законов по оружию. Если я не ошибаюсь, они являются одним из ваших главных спонсоров, и некоторые люди могут утверждать, что их деньги тоже замешаны на крови.

Я оскалил зубы, закончив изображать саму любезность. Его улыбка стала более натянутой.

– Полагаю, вы надеетесь на благоприятное законодательство, на влияние и случайную амнистию?

– На это и на участие. Мы хотим стать частью общественного внимания, ваших социальных кругов. Нам нужен свет.

– Некоторые вещи лучше оставить в тени, – сказал Максимо.

– Действительно. – Я прищурился. Может, он и не посещал наши заведения, но его отец и брат посещали. Если о нем узнают, это будет плохая репутация в прессе для него. Каким бы белым ни был его жилет, грязь его семьи прилипла бы к нему.

Он был хорошо знаком с завуалированными угрозами.

– В перспективе мы хотели бы, чтобы кто-то из наших был в сенате, чтобы укрепить наши связи.

Максимо приподнял брови.

– Намекаете на себя?

Я улыбнулся. Мое имя и лицо были слишком хорошо известны, слишком тесно связаны с менее пикантными начинаниями.

– Нет. Дарио Фаббри – хороший кандидат. Он один из самых способных адвокатов в Чикаго, как вам, конечно же, известно.

Взгляд Максимо оставался непроницаемым.

– Я должен подумать об этом.

– Сделайте одолжение, – сказал я, затем взглянул на часы. – Мне пора идти. Наслаждайтесь.

Я кивнула Джованни и Кларку-старшему, прежде чем одарить Максимо еще одной жесткой улыбкой.

* * *

Как только я вошел в холл нашего дома, Вэл направилась ко мне, любопытство отражалось на ее красивом лице. Она выглядела потрясающе в облегающей юбке-карандаше и шелковой блузке, подпоясанной узким поясом.

Я поцеловал ее.

– Ты выглядишь великолепно.

Вэл жалобно улыбнулась, повернувшись так, чтобы я мог видеть, что верхняя молния юбки расстегнута.

– Это последний раз, когда я могу надеть ее на некоторое время. Она просто слишком тесная. Даже стрейч нельзя растянуть до бесконечности.

Я осторожно приложил ладонь к ее наметившемуся животу, все еще удивляясь этому чуду. Я не ожидал другого ребенка. Мы так долго пытались, но это случилось, как знак свыше в самый тяжелый период нашей жизни: проблеск надежды. Наш чудо-ребенок.

– Как ты?

Вэл накрыла мою руку своей.

– Мы оба в порядке. С каждым днем она двигается все активнее.

– Еще только четыре месяца.

– Хватит обо мне, расскажи, как все прошло?

Мое настроение упало.

– Все так плохо?

– Неплохо, но Максимо Кларк – гадюка. Он играет так, что его трудно заполучить.

– Ему нужны наши деньги, если он хочет финансировать свои кампании.

– Наши средства облегчат ситуацию. Однако он может обойтись и без них.

Вэл поджала губы.

– А ты не можешь оказать на него давление?

Я рассмеялся.

– Шантаж – всегда хороший вариант, но это может быть плохим началом нашего сотрудничества, а у него нет никаких скелетов в шкафу. Шантаж ночными похождениями его отца или брата может повредить его репутации или выставить его благородным королем.

– У каждого есть скелеты в шкафу, – пробормотал Вэл. – И я пару раз встречала его жену. Она стремится к блеску и гламуру. Она постоянно говорит о британской королевской семье. Она мечтает сама стать королевской особой, быть частью общества, о котором другие люди только говорят. Ее восхищают наши традиции, наши свадьбы. Для нее это как один из ее исторических романов в реальности.

– Я так понимаю, ваш обед с ней прошел хорошо?

Выражение лица Вэл стало лукавым.

– Да. Конечно, я рассказала ей все, что она хотела услышать. Она была совершенно очарована нашими браками по расчету. Она считает, что это простоневероятно романтично, как что-то прямо из пьесы Шекспира. – Вэл подражала восторженным ноткам той женщины.

– Романтично. Необычный взгляд на наши традиции, – сказал я, когда мы направились в мой кабинет. Мы расположились на моем диване, я обнял Вэл за плечи.

– Насколько я поняла, ее брак с Максимо оставляет желать лучшего.

Я оживился.

– У него роман на стороне?

– Она ни о чем не говорила. Она не настолько легкомысленна. Она знает, как держать безупречный внешний вид.

Я погладил колено Вэл, которое открылось из разреза ее юбки.

– Жалко.

Выражение лица Вэл стало задумчивым.

– Но ее слова заставили меня задуматься. – Она заколебалась, потом покачала головой. – Может быть, мой рассудок помутился из-за гормонов.

Я повернулся к ней лицом.

– В чем дело?

– У Анны и Леонаса будут браки по расчету.

Она посмотрела мне в глаза, и тут меня осенило, и моей первой рефлекторной реакцией было сказать «нет».

– Ты предлагаешь выдать Анну замуж за сына Максимо Кларка?

Несмотря на мои лучшие намерения, мой голос дрожал. Вэл прикусила губу.

– Это вариант. Я знаю, что традиционный брак по расчету не распространен во внешнем мире, но часто политическая элита заключает браки между собой.

Я дважды встречал детей Максимо Кларка. У него их было трое. Его старший сын Клиффорд был ровесником Анны, его девочки-близнецы на несколько лет младше. Они были вежливыми, их учили вести себя на людях.

– Она была бы в большей безопасности в браке с чужаком, а если наши дети выйдут замуж за представителей важных политических семей, это укрепит наши контакты.

Я попытался рассмотреть это с логической точки зрения, но когда речь шла об Анне, было трудно оставаться объективным.

– Они знают друг друга. Он посещает тот же теннисный клуб, – сказала Вэл. – Я могу поговорить с Анной, если ты хочешь узнать ее точку зрения на эти вещи.

Я вздохнул.

– Мысль о том, чтобы обещать Анну кому-либо, заставляет мою кровь кипеть.

– Она не может оставаться нашей маленькой девочкой вечно. В сентябре ей исполнится тринадцать лет. Она взрослеет.

– Я знаю.

Вэл тоже не выглядела слишком счастливой от перспективы возможного союза между Анной и сыном Кларка.

– Ты не выглядишь убедительно.

Вэл странно улыбнулась.

– Я просто немного эмоциональна. Я хотела брак по любви для наших детей.

– Наш брак по расчету превратился в брак по любви, как и брак Инес и Пьетро. Это возможно.

– Да, конечно, но все же.

– Давай пока оставим твой план в голове и не будем ни с кем им делиться. Сначала я хочу дождаться решения Максимо о сотрудничестве. Если он откажется налаживать с нами более прочные деловые и социальные связи, то уж точно не согласится на брак между нашими детьми.

Вэл прислонила голову к моему плечу.

– Я сегодня говорила с Инес.

Я напрягся.

– И?

Я не разговаривал с сестрой с тех пор, как она выгнала нас из дома. Мы с Пьетро в итоге пришли к взаимопониманию, и даже Сэмюэль, к моему удивлению, пришел в себя, но Инес все еще оплакивала исчезновение Серафины.

– Она спрашивала о ребенке и о том, когда Анна снова приедет в гости.

– И что ты ответила?

– Я сказала ей, что Анна приедет на следующей неделе.

В этом году Анна впервые пойдет в частную школу. Она настаивала, и я не мог ей больше отказывать. Они с Луизой больше не хотели учиться на дому.

– Я предложил, чтобы мы вместе отдохнули на Великих озерах в июле.

Моя грудь сжалась.

– И?

Я старался сохранить нейтральное выражение лица, хотя это было бесполезно. Вэл знала, что отказ Инес разговаривать со мной сильно меня беспокоит. Вэл коснулась моей груди.

– Она согласилась. Но она предложила семейный домик Мионе в округе Бэррон.

– Хорошо.

– Да.

Как обычно, теплая улыбка Вэл успокоила меня так, как мало что может успокоить в этом мире.

Пьетро, Инес, Сэмюэль и София приехали в дом Мионе два дня назад и уже обустроились. «Рэндж Ровер» Пьетро припарковался перед двухэтажным деревянным домиком. Я не видел Инес семь месяцев и не мог отрицать, что чувствовал легкое опасение перед нашей первой встречей. Леонас и Анна выскочили из «Мерседеса», как только мы остановились; Анна бросилась к дому, а Леонас – к причалу, ведущему в озеро. Вэл засмеялась, потом неловко высунулась с сиденья, обхватив живот и приподняв голову вверх, чтобы взглянуть на солнце. Я надавил ладонью на ее поясницу, а затем отрывисто кивнул нашим телохранителям. Они могли расположиться в домике охраны неподалеку.

– Леонас! Поздоровайся первым, – позвала Вэл. Леонас с явной неохотой оторвался от воды и побежал обратно к нам. Он пронесся мимо нас и ворвался в парадную дверь, которую Анна оставила открытой. – Просто наблюдая за его энергией, я чувствую обратную реакцию, – сказала Вэл со смехом. – Надеюсь, Беатрис будет спокойным ребенком. Мы не молодеем.

Услышав, как Вэл произнесла имя нашей будущей дочери, я почувствовал спокойствие и радость. Так было с самого первого момента, когда мы приняли решение. Та, которая делает счастливым, – таково было значение этого имени. Оно не могло быть более подходящим. Она пришла в нашу жизнь, когда все было в полном беспорядке и мы, казалось, зашли в тупик, и показала нам, что будущее еще таит в себе много чудес и возможностей.

– Ты молода, – сказал я, поглаживая ее по спине.

Вэл одарила меня забавным взглядом. Затем выражение ее лица стало напряженным, когда мы вошли в домик и, следуя за голосами, прошли в огромную гостиную с окнами от пола до потолка, между которыми располагался камин. Отсюда открывался величественный вид на озеро. Однако на улице было слишком тепло для того, чтобы зажигать камин.

Анна и София сидели на диване, оживленно разговаривая, а Леонас показывал Сэмюэлю свой новый швейцарский нож. Пьетро обхватил Инес рукой. Моя сестра похудела. Она посмотрела на меня.

Потом посмотрела на Пьетро, который ободряюще погладил ее по руке. Инес подошла к нам. Она улыбнулась Вэл и потрогала ее живот.

– Боже мой, уже такой большой!

– Я знаю! – сказала Вэл, а затем притянула Инес в объятия.

Я подошел к Пьетро и пожал руку ему, затем руку Сэмюэля.

– Она простила тебя, – тихо сказал он.

Я оглянулся на Вэл и Инес.

– Из-за свадьбы?

Свадьба Ремо Фальконе и Серафины пару месяцев назад стала скандалом года.

– Она уже простила тебя до этого, но гордость Кавалларо не позволила ей признаться в этом, – сказал Пьетро.

Инес посмотрела в мою сторону, и на мгновение мы оба не сдвинулись с места. В прошлом Инес всегда делала первый шаг, преодолевая свою гордость легче, чем я, но в этот раз я подошел к ней. Вэл отступила назад и поприветствовала Пьетро и Сэмюэля.

– Инес, – тихо начал я. – Я рад, что ты согласилась, чтобы наши семьи провели отпуск вместе.

Инес закатила глаза.

– Не надо говорить так официально, как будто мы дальние знакомые.

– В последние несколько месяцев мы были не более чем дальними знакомыми, – возразил я.

Она кивнула.

– Я больше не злюсь на тебя. Я все еще злюсь на ситуацию, но не на тебя.

Я ничего не сказал. Инес подошла ближе и обняла меня.

– Я видела фотографии. Фина выглядела на них такой счастливой. Я не понимаю. И никогда не пойму.

Я коснулся ее спины.

– Я тоже.

Сэмюэль сделал несколько фотографий, когда присутствовал на свадьбе. Это был рискованный шаг, на котором он настоял. Он был уверен, что чувства Ремо – какой бы природы они ни были – защитят его, и они защитили. Сэмюэль вернулся невредимым и с интересными сведениями о развитии клана Фальконе.

Он остался верен своему слову и не стал действовать за моей спиной, хотя я догадываюсь, как трудно ему было признаться, что Фина связалась с ним. Возможно, он так бы и продолжал хранить это в тайне, если бы Ремо не обратился к нему напрямую.

Для меня было загадкой, что происходит в его извращенном мозгу, и я больше не тратил на это время. Пока война с Семьей и Каморрой продолжалась, мы все прибегали к обязательным нападениям на наши грузовики или наблюдательным постам – до поры до времени. Это была передышка, которая не могла длиться вечно.

Нам всем было что терять. Жен, детей. Инес отстранилась.

– Я рада за вас с Вэл. Не могу дождаться, когда смогу подержать на руках свою племянницу. – Она храбро улыбнулась. – А что я слышала о твоих политических амбициях…

– Не моих точно. Я не умею подталкивать других.

– Ты предпочитаешь отдавать приказы и добиваться их выполнения.

Я наклонил голову.

– Но мы прилагаем усилия, чтобы наладить связи с политической элитой.

– Это просто еще один аквариум для акул, не так ли? Интриги – это их форма публичной пытки.

Я улыбнулся, потому что Инес, как всегда, попала в самую точку.

– Папа, а Сэмюэль может показать мне, как стрелять из арбалета?

Глаза Вэл расширились. Она всегда беспокоилась о Леонасе, но я был рад, что он смелый.

– Конечно.

– Будь осторожен! – добавила Вэл, когда Сэмюэль и Леонас вышли на улицу. Анна и София с любопытством последовали за ними, их головы были прижаты друг к другу, и они возбужденно перешептывались.

Вэл поспешила ко мне.

– Арбалет?

Я хихикнул и погладил ее по боку.

– С ним все будет в порядке.

– Почему бы нам не расположиться на крыльце и не посмотреть на зрелище? – предложил Пьетро.

Вэл не нужно было повторять дважды. Она хотела присмотреть за Леонасом. Мы устроились в креслах на улице, но Вэл практически примостилась на самом краю.

– Не стойте так близко, Анна, София!

Девочки сделали несколько шагов в сторону от Сэмюэля и Леонаса, но Вэл придвинулась ближе. Беременность сделала ее еще более заботливой.

– Она слишком заботливая, – сказал Пьетро. – Я удивлен, что она согласилась, чтобы Анна ходила в школу.

– Вообще-то это была ее идея. Она хочет, чтобы наша дочь росла нормально, или настолько нормально, насколько это возможно. И Сантино будет постоянно находиться с Анной.

Взгляд Пьетро остановился на Сантино, который сидел с другими охранниками перед их домиком.

– Я удивлен, что вы выбрали такого молодого человека для охраны вашей дочери.

– Он один из лучших. Нападающему будет трудно пройти мимо него.

– Тем не менее. Он симпатичный парень.

Я приподнял бровь.

– Он на десять лет старше Анны, а она еще ребенок.

Он хорош в своем деле. Не говоря уже о том, что он знал, что с ним будет, если я когда-нибудь поймаю его на том, что он смотрит на мою дочь иначе, чем просто с профессиональным интересом.

Пьетро пожал плечами.

– Ваша разница в возрасте с Вэл больше.

Данило ясно дал понять, когда речь зашла о выборе телохранителей Софии. Они должны быть моего возраста, и он настаивает, чтобы она училась на дому, что мы все равно хотели сделать после того случая с…, – Он запнулся, в его глазах промелькнула боль.

– Понятно, – сказала я, давая Пьетро возможность собраться. Рана от потери Серафины была еще свежа. Возможно, она никогда не заживет окончательно.

– Анна, вероятно, будет обещана Клиффорду Кларку.

Пьетро выглядел удивленным.

– Правда? Его отец согласился?

– Он открыт для этого предложения. Его жена и отец выступают за брак, и ему нравится тратить деньги, которые мы дали ему в качестве стимула. Это не будет подтверждено официально в течение некоторого времени. Мы должны посмотреть, как пойдут дела между нами, но это вполне возможно.

– Я никогда не думал, что ты рассмотришь возможность брака Анны с чужаком. Это было трудное решение, с которым я до сих пор не совсем согласен, но Вэл высказала обоснованную точку зрения. Анна была бы в безопасности в браке с политиком. Она выросла среди мафиози, она сможет справиться с чужаком, и это откроет для нее многие двери. Она любила художественные выставки и музыку. Когда она станет невестой сына политика, который, несомненно, пойдет по стопам отца, у нее появится возможность изучать искусство или музыку.

Анна смеялась, когда Леонас промахивался мимо цели на несколько ярдов, и, как обычно, это наполняло меня чувством покоя, которое так часто отсутствовало в моей жизни в прошлом.

Валентина

Беатрис родилась в самый жаркий день лета, в последних числах августа. Как и Леонас, она родилась доношенной.

Вернувшись домой с нашей дочерью, я испытала облегчение и радость, особенно когда я увидела, как Анна и Леонас радуются новому пополнению в нашей семье. Леонас был рад, что больше не является самым младшим, а Анна была просто в восторге от того, что у нее есть младшая сестра, которую она может наряжать.

– Она похожа на Леонаса! – сказала Анна, глядя на Беатрис в ее кроватке. – Можно мне подержать ее?

– Вот. – Я взяла Беатрис на руки и показала Анне, как ее держать. Когда родился Леонас, она была слишком мала, чтобы держать его на руках.

Леонас с любопытством наблюдал за ней, но не сделал ни одного движения, чтобы взять ее на руки. Он вопросительно посмотрел на отца. Данте только улыбнулся, но его глаза внимательно следили за всем происходящим.

Я передала Беатрис Анне, которая бережно взяла ее на руки.

– О, она тяжелее, чем кажется.

Леонас закатил глаза.

– Почему бы тебе тоже не подержать ее на руках? – предложила я.

Он медленно кивнул и подошел ближе. Анна с гордостью продемонстрировала, как нужно держать Беатрис, прежде чем передать ее брату.

– Мое сердце сейчас разорвется, – прошептала я, придвигаясь к Данте.

– Это то, что я никогда не рассматривал в своем будущем, когда Карла умерла. Я был готов сдаться без боя, хотя признавать поражение не в моем характере. Я рад, что ты появилась в моей жизни и показала мне, что любовь стоит того, чтобы рисковать.

Я улыбнулась ему.

– Я знаю, что ты предпочитаешь безопасные азартные игры, но я рада, что ты поставил на меня.

Данте усмехнулся.

– Безопасной ставкой ты не являешься, это правда. Ты держишь меня в напряжении, Вэл. Я не встречал никого, кто бы испытывал мое терпение чаще, чем ты.

Я кивнула в сторону Леонаса.

– Подожди еще несколько лет. Я уверена, что он будет бороться со мной за пальму первенства в этом.

Данте поднял глаза к небу.

– Не искушай судьбу.

– Ты не веришь в судьбу.

– Не верю. Но то, что Леонас не в духе, может быть только способом судьбы отплатить мне.

– Мы все просто хотим, чтобы ты оставался молодым и ловким.

Данте поцеловал меня в губы.

– Фуууу, разве нельзя делать это за закрытыми дверями? – крикнул Леонас, разбудив Беатрис, которая начала плакать. Его глаза расширились от шока.

Данте подошел к нему с суровым выражением лица.

– Смутьян.

Он сказал это не со злостью, и Леонас только усмехнулся, когда Данте забрал у него Беатрис.

Он нежно укачивал Беатрис, пока Анна висела рядом с ним. Данте поцеловал ее в макушку, затем в лоб Беатрис.

– Могу я называть ее Би?

– Пока она такая маленькая, она не может тебе отказать в этом, – с усмешкой сказал Данте.

Анна усмехнулась, ее глаза возбужденно блестели.

– Не могу дождаться, чтобы нарядить ее. Я видела столько милых клетчатых нарядов!

– Она некукла, – возразил Леонас.

– А тытупица.

Леонас прыгнул к ней и пощекотал. Она вскрикнула и попыталась отпихнуть его, но он был почти с нее ростом.

Беатрис заплакала. Я раскрыла руки.

– Моя очередь ухаживать за ней. Ты можешь играть роль судьи.

Данте положил Би в мои объятия.

– Хорошо. Не может быть хуже, чем слушать бесконечные истории Кларка-старшего времен его юности.

Данте предоставил Джованни и Дарио заниматься политическими делами, но иногда нам приходилось появляться, особенно на светских мероприятиях. Пробиться в определенные круги оказалось непросто, в основном потому, что нас по-прежнему считали скорее диковинкой или достопримечательностью, чем частью политической арены. Тем не менее, люди были любопытны, и это было лучше, чем подозрения.

Данте предпочитал наши круги, их прямоту, наши правила. Он делал это для наших детей, гарантируя более безопасное будущее для всех них, особенно для Леонаса, и я была благодарна ему за это. Он был семьянином до мозга костей, лучшим мужем и отцом, которого я только могла себе представить.

* * *

Би укладывалась спать. В шесть месяцев ее режим сна был отлажен как часы.

Анна и Леонас были в библиотеке, делая домашнее задание, которое должно было занять их на некоторое время.

Я постучала в кабинет Данте и, не дожидаясь его ответа, проскользнула внутрь.

С тремя детьми и общественными обязанностями выкроить время для себя стало непросто, поэтому я старалась использовать любую возможность.

Данте поднял глаза с оттенком раздражения, затем откинулся назад. Он знал это выражение моего лица.

– Как насчет того, чтобы подняться ненадолго наверх?

Данте отодвинул свое кресло и пригласил меня подойти ближе.

Нахмурившись, я направилась к нему.

– Ты слишком занят?

Когда я оказалась рядом с ним, он обхватил меня, развернул и посадил к себе на колени. Он задрал мою юбку, затем раздвинул мои ноги своими бедрами. Прижавшись горячим поцелуем к моей шее, он просунул руку в мои трусики и ввел в меня два пальца. Я машинально откинула голову назад, когда он ласкал меня.

– Что, если кто-то войдет?

Я задыхалась, но мои стенки плотно сжимались вокруг пальцев Данте, требуя большего. Я даже не заперла кабинет, и хотя дети никогда не ворвутся в нашу спальню, они могут сделать это, если речь шла о кабинете Данте. Его пальцы замедлились, но не остановились, и он укусил меня за шею.

– Они всегда стучат, прежде чем войти. Все следуют моим правилам, кроме тебя, Вэл.

От его голоса я вздрогнула. Я открыла рот, чтобы запротестовать, но Данте провел большим пальцем по моему клитору. Вскоре я задыхалась и бесстыдно терлась о его руку и член, упирающийся в мою спину.

– На колени! – приказал он, вытаскивая из меня пальцы, прежде чем я кончила.

Подавив протест, потому что это только заставило бы Данте дразнить меня еще больше, я повернулась и одарила его соблазнительной улыбкой, прежде чем опуститься между его ног.

Я не сводила с него глаз, пока расстегивала молнию и доставала его член. Пальцы Данте запутались в моих волосах, когда я начала делать ему минет. Дыхание Данте стало глубже.

Шаги раздались по коридору, прежде чем послышался негромкий стук.

Мои глаза расширились, и я отпрянула назад. Данте толкнул меня под свой стол и подтащил свой стул ближе, чтобы скрыть свои расстегнутые брюки.

– Папа, Анна продолжает…

– Разве я не сказал тебе подождать, пока я не дам тебе разрешение войти? – сурово сказал Данте. Я прикрыла рот рукой, беспокоясь, что мое дыхание слишком громкое. Хуже того: хотелось разразиться истерическим смехом, хотя ситуация была ни капельки не смешной.

– Да, но…

Я уставилась на эрекцию Данте прямо перед своим лицом, и мне снова пришлось бороться с хихиканьем. Это было слишком.

– Это вопрос жизни и смерти?

– Нет, – сказала Анна. – Леонас просто…

– Тогда это может подождать. Я работаю. Вы закончили с домашним заданием?

– Нет, – начал Леонас, и Данте его перебил:

– Тогда вы должны его сделать.

– Где мама? – спросила Анна.

– Она занята.

Я прикусила нижнюю губу, уверенная, что в любой момент могу сорваться.

– У себя в кабинете? – догадался Леонас.

– Не мешайте ей. Вы должны разобраться в своих конфликтах сами.

– Хорошо, – сказали они одновременно. Я не понимала, как Данте мог разговаривать с ними как ни в чем не бывало, когда наши дети чуть не застали нас на месте преступления. Я сильнее впилась зубами в губу.

– А теперь делайте домашнее задание.

– Хорошо, – проворчал Леонас.

Затем послышались шаги, и дверь захлопнулась. Я выдохнула и тихо засмеялась, прижавшись к бедру Данте. Пальцы Данте снова зарылись в мои волосы, он немного отодвинул свое кресло, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.

– Продолжай сосать.

– Данте…

Он мягко подтолкнул меня ближе к своему члену.

– Соси мой член, Вэл.

С возмущенным ворчанием я взяла его в рот и действительно глубоко втянула его. Вскоре я снова была сильно возбуждена и забыла о своей ошибке.

Бедра Данте подергивались – явный признак того, что он вот-вот кончит.

– Хватит. – Я отстранилась, и Данте встал, протягивая мне руку. Я взяла ее, и он поднял меня на ноги.

– Наклонись над столом.

Я покачала головой, но он подошел к двери и закрыл ее на замок. Я засмеялась – ничего не могла с собой поделать.

– Чуть было не попались.

Он подошел ко мне и крепко поцеловал.

– Перегнись через стол, Вэл.

Задрав юбку, чтобы обнажить задницу, я перегнулась через стол и жеманно улыбнулась Данте, который медленно потирал свой восставший член. Обнаженная таким образом, я чувствовала себя невероятно возбужденной.

Он приблизился ко мне и начал водить кончиком пальца по моим чувствительным складочкам, вверх и вниз, раздвигая их. Низкий стон раздался в его груди, когда он медленно вошел в меня. Я ухватилась за край стола.

Вскоре мне пришлось сжать губы, чтобы сдержать стон, и ворчание Данте тоже стало менее контролируемым. Мне было все равно. Библиотека была достаточно далеко от кабинета.

– Сильнее, – умоляла я, и Данте подчинился, впиваясь пальцами в мои бедра. Мы оба были уже на самом краю, когда Данте отодвинулся.

– Повернись, – велел он. Я медленно перевернулась, пока не легла на спину напротив его стола. Бумаги Данте были в полном беспорядке. Меня это никогда не волновало. С самого рождения Би мы осторожно занимались любовью в нашей постели по ночам, когда дети спали. Это был первый дикий трах, и я жаждала его, как наркотика.

Данте просунул руки под мои бедра и рывком прижал меня к себе, насаживая на свой член. Он выгнулся надо мной, толкаясь в меня, и страстно целовал меня, глотая мои стоны. Его пиджак закрывал меня. Боже, не было ничего сексуальнее, чем Данте, который брал меня полностью одетый в свой костюм-тройку!

Рамка для фотографий упала со стола, а держатель для ручек зазвенел самым раздражающим образом. Я вжалась пятками в спину Данте, выгнувшись дугой, когда удовольствие достигло пика. Данте стонал мне в рот и дергался внутри меня, когда мои стенки сжимались вокруг него.

– Вау, – вздохнула я.

Данте улыбнулся. Шаги снова загрохотали по коридору, раздался стук, затем ручка опустилась, но замок предотвратил возможную катастрофу. Данте покачал головой с прерывистым смехом. Ручка дребезжала.

– Папа? – позвал Леонас.

– Она заперта? – рассеянно спросила Анна.

Данте выдохнул мне в ухо.

– Почему ты передала свое отвращение к закрытым дверям нашему сыну?

Я хихикнула ему в плечо, снова прижимаясь к нему. Он тихо втянул воздух.

– Папа?

Голос Леонаса стал почти возмущенным. Возможно, он думал, что Данте разыгрывает его. Ручка снова покачнулась.

– Папа?

– Он унаследовал и твой упрямый характер, – заметил Данте.

Я бросила на него взгляд. Он выпрямился и начал вытираться салфетками. Я сделала то же самое, стараясь привести себя в порядок.

– Папа!

Теперь голос Леонаса звучал почти сердито. Я подавила смех.

– Он доведет меня до ручки, – пробормотал Данте, приглаживая волосы и поправляя галстук. – Как я выгляжу?

– Удовлетворенным.

Я поджала губы.

– Твоя прическа испорчена.

Я распустила волосы. Они были в беспорядке.

Данте направился к двери, а я невинно примостилась на столе.

Как только Данте отпер дверь, внутрь ввалился Леонас. Когда он увидел меня, то нахмурился еще больше.

– Мама, почему ты здесь?

Глаза Анны расширились от ужаса, как будто она что-то заподозрила.

– Вот черт! – вырвалось у нее. Она повернулась на пятках и пошла прочь.

Леонас наблюдал за ее исчезновением с замешательством.

– Что у вас двоих такого важного, что не может подождать, пока я закончу работу? – твердо спросил Данте.

– Анна закончила с домашним заданием и хотела нарядить Би. Я сказал ей, что она не может.

– Это было так важно, что ты пытался вырвать дверную ручку моего кабинета?

Леонас посмотрел на меня.

– Анна думает, что Би – это ее зона ответственности, потому что она старшая, но я – мальчик. Я буду мужчиной в доме, когда папы не будет.

– Уже планируешь мою раннюю кончину? – спросил Данте, стараясь не улыбнуться.

Глаза Леонаса расширились.

– Нет! Я имею в виду, когда ты уходишь по делам. Тогда я здесь главный мужчина.

Данте коснулся плеча Леонаса.

– Когда меня нет дома, ты должен присматривать за сестрами и мамой, но это требует, чтобы ты выполнял приказы, особенно приказы охранников, пока ты еще недостаточно взрослый, чтобы защитить себя и нашу семью. Мужчина должен знать свои обязанности, и сейчас твоя прямая обязанность – делать домашнюю работу.

– Хорошо, – неохотно отозвался Леонас.

Он поплелся прочь. Я подарила Данте долгий поцелуй, прежде чем отправиться на поиски Анны, чтобы узнать, насколько она встревожена. Я нашла ее в детской, перебирающей наряды.

– Ты в порядке? – спросил я.

– Пожалуйста, не надо мне больше ничего рассказывать, – взмолилась Анна, ее щеки покраснели. – Я просто хочу притвориться, что вы с папой ничего не делаете.

Я прикусила губу, подавляя смех.

– Ладно.

– Я ищу милый наряд для Би на вторую половину дня. Приедет Луиза, и я хочу показать ей, как мило Би выглядит в клетчатой одежде.

Анна росла так быстро! Теперь ее интерес к моде был почти таким же сильным, как к искусству. Почти тринадцать, боже мой! Время летело. Иногда она уже доводила меня до бешенства своими первыми неуверенными подростковыми выходками.

Би начала ерзать в своей кроватке. Я подняла Би из ее кроватки, и она взглянула на меня заспанными зелеными глазами. Она унаследовала светлые волосы Данте и мои глаза – сочетание, которое всегда вызывало восхищенные взгляды.

– Это? – Анна взяла в руки клетчатое платье и белый комбинезон с оборками вокруг выреза. Я позволила Анне поменять Би подгузник и одеть ее, а затем занялась Анной, чтобы она могла надеть подходящий наряд.

Сияя, она вышла из своей комнаты в клетчатой юбке и бежевом кашемировом свитере. Она выглядела такой взрослой и совершенно потрясающей. Было странно держать на руках одну малышку, в то время как моя первая уже расцветала как девушка.

* * *

Час спустя я стояла на крыльце, закутавшись в толстое пальто, и наблюдала, как Леонас, Анна и Луиза участвуют в одном из самых увлеченных боев снежками, которые я когда-либо видела. Они громко смеялись, забрасывая друг друга снежками. Снег шел все утро, и наш сад превратился в зимнюю страну чудес.

Анна то хихикала, то вскрикивала, когда снежок Леонаса попадал ей в задницу.

В один момент они становились наполовину взрослыми, а в другой – снова детьми. Какой странный этап жизни, но я не хотела его пропустить. Несмотря на то, что Би требовала внимания, я была полна решимости провести как можно больше времени с Леонасом и Анной. Не успела я моргнуть глазом, как они уже стали взрослыми.

Руки опустились на мои плечи, Данте поцеловал меня в щеку, а затем прижал руку к голове Би.

– Не слишком ли холодно для тебя?

Я покачала головой.

– Я скоро приду. Я не хочу пропустить это. Кто знает, будет ли Анна все еще наслаждаться боями в снежки в следующем году?

Данте обхватил меня руками.

– Уже начинаешь тосковать?

Я пожала плечами.

– Я просто хочу наслаждаться каждым днем, каждой секундой. Я так счастлива прямо сейчас. Я хочу сохранить именно этот момент и навсегда оставить его в своей памяти.

– Так много моментов счастья еще впереди, Вэл.

Я отвернулась от снежного боя, чтобы посмотреть на Данте.

– Это моя фраза.

Я была той, кто всегда старался видеть позитивное в жизни. Данте усмехнулся.

– За эти годы ты мне поднадоела.

Он поцеловал меня, и Леонас громко застонал. Затем он вскрикнул от удивления, когда Луиза ударила его по лицу. Я покачала головой, смеясь, но потом стала серьезной, увидев выражение лица Данте.

– Четырнадцать лет, и я все еще жду того дня, когда ты не заставишь меня любить тебя чуть больше с каждой секундой, проведенной с тобой.

Я моргнула.

– Так много любви за эти годы, – вырвалось у меня. – Но ты начал с очень низкого уровня.

Данте провел большим пальцем по моей щеке.

– Я не без греха. Я совершил столько ошибок за эти годы. Ты и наши дети – не одна из них, и каждый момент страданий, боли, неопределенности стоил того, потому что в конечном итоге привел меня именно к этому моменту.

– Я люблю тебя, – тихо произнесла я, изо всех сил стараясь не расплакаться. Анна уже пережила сегодня один момент унижения. Если я начну рыдать перед Луизой без всякой видимой причины, она испытает второй такой момент.

Данте крепче прижал меня к себе.

– И я люблю тебя, и каждый день немного больше, даже если это кажется невозможным.

– Хорошо, что любовь бесконечна, – тихо произнесла я.

Данте еще крепче прижал меня к себе, и Би засияла от счастья. Леонас и Анна весело смеялись.

Быть в окружении бесконечной любви – что может быть лучше!