Утро началось с солнца. С яркого, наглого, совершенно неуместного солнца, которое заливало офис через пыльные окна и заставляло жмуриться. Я сидел за столом, пил кофе (третью кружку, потому что ночь была короткой, а разговоры с Эмили — длинными) и разбирал последние бумаги перед возвращением сестры.

Эмили стояла у окна, что-то напевая себе под нос, и её золотые косы сияли в утреннем свете. На ней было голубое платье и розовая рубашка — мой любимый наряд. Я смотрел на неё и думал, что жизнь определённо удалась. Несмотря на баронессу. Несмотря на орчиху. Несмотря на Бабу Ягу.

— Как думаешь, она сегодня приедет? — спросила Эмили, не оборачиваясь.

— Сестра? Должна. Её открытка на камине — видишь? «Вернусь со дня на день». Это было три дня назад. Значит, сегодня.

— Ты волнуешься?

— Я? — я хмыкнул. — С чего бы? Агентство на месте. Прибыль — вон, мешочек от Ягуси лежит. Отчёты готовы. Семь успешных пар. И двести сорок семь икринок в качестве бонуса.

— Восемь пар, — поправила она.

— Восемь? А, точно. Ягуся и Иван. Я же записал их вчера вечером.

— Не только, — она повернулась и посмотрела на меня. — Девять.

— Девять?

— Ну, — она улыбнулась и указала на нас, — ты и я. Мы же тоже пара. И мы познакомились в этом агентстве.

Я открыл рот, чтобы возразить, но осёкся. Она была права. Мы были парой номер девять. Самой важной парой во всей этой истории.

— Тогда, — сказал я, вставая, — нужно внести нас в отчёт.

— Уже, — она показала блокнот. — Страница сто сорок два. «Господин Рейгер и помощница Эмили. Статус: влюблены. Перспективы: свадьба. Приданое: беличья ферма и пожизненный запас орехов».

— Ты серьёзно это записала?

— А ты думал, я шучу?

Я хотел ответить, но не успел. Потому что дверь распахнулась.

И в офис ворвался ураган.

— Бра-а-атик!

Я замер. Эмили замерла. Даже герань на подоконнике, кажется, замерла.

На пороге стояла моя сестра. Загорелая, сияющая, в нелепой соломенной шляпе, которая съехала набок, и с огромным чемоданом в одной руке. В другой руке она держала... поводок? Верёвку? Канат? К которому был привязан...

Я моргнул. Потом ещё раз.

— ...если ты развалил моё агентство, я тебя убью! — продолжала сестра, перешагивая через порог. — Если тебя убили — похороню с почестями! Если ты испортил картотеку — четвертую! Если...

Она остановилась. Потому что заметила, что офис цел. Что бумаги разобраны. Что на столе лежит мешочек с золотом. Что я стою — живой, здоровый, с кружкой кофе в руке. И что Эмили стоит рядом со мной. Ближе, чем обычно.

— О, — сказала сестра. — Вы живы. И агентство... — она огляделась. — В порядке. Даже лучше, чем в порядке. Тут... чисто. И дверь новая. И вмятина на стене зашпаклёвана. И...

Она замолчала. Её взгляд упёрся в меня. Потом в Эмили. Потом в то, как близко мы стоим друг к другу. Потом в мою руку, которая всё ещё лежала на её плече.

— Та-а-ак, — протянула она, и её глаза сузились. — А это что такое?

— Сестра, я всё объясню, — начал я.

— Объяснишь, — согласилась она. — Но сначала — подарки!

Она бросила чемодан и взмахнула поводком. За её спиной стоял связанный человек.

Это был мужчина. Высокий. Загорелый. С чёрной повязкой на одном глазу и серьгой в ухе. На нём была пёстрая бандана, кожаная жилетка, широкие штаны, заправленные в высокие сапоги. За поясом торчала сабля. На плече сидел попугай. Попугай был ярко-зелёным и смотрел на меня с таким выражением, словно прикидывал, с какого бока лучше клюнуть. От мужчины пахло ромом, солью и приключениями.

Пират. Моя сестра привезла пирата.

— Эмили, детка! — пропела сестра, подтаскивая пирата в центр офиса. — Я привезла тебе пирата в женихи!

Тишина. Звенящая. Абсолютная. Такая тишина, в которой слышно, как попугай на плече у пирата перебирает перья. Я медленно перевёл взгляд с пирата на сестру. С сестры — на Эмили. С Эмили — на пирата. Попугай наклонил голову и каркнул: «Йо-хо-хо!»

— Что? — произнёс я. Всего одно слово. Но, кажется, в него вместилось всё: изумление, негодование, лёгкая паника и обещание долгого и мучительного разговора с сестрой.

— Пират! — радостно повторила сестра, не замечая выражения моего лица. — Его зовут Капитан Громобой! Мы познакомились на Солнечных островах! Он как раз искал жену, а я вспомнила, что у нас есть Эмили! Прекрасная, нежная, одинокая...

— Я не одинокая! — пискнула Эмили.

— ...и я подумала: а почему бы и нет? — закончила сестра. — Громобой, это Эмили. Эмили, это Громобой. Он, правда, иногда грабит корабли, но в свободное время очень милый. И у него есть попугай!

— Йо-хо-хо! — подтвердил попугай.

— Сестра, — начал я ледяным тоном, — Эмили не нужен пират.

— Почему? — сестра нахмурилась. — Пираты — это романтично! Приключения! Сокровища! Абордаж! Ты вообще знаешь, сколько стоит один пиратский рейд? Они очень обеспеченные!

— Дело не в деньгах.

— А в чём?

— В том, — я шагнул вперёд и взял Эмили за руку, — что Эмили занята.

Сестра замерла. Её глаза медленно переползли с моего лица на наши переплетённые пальцы. Потом обратно. Потом снова на пальцы. Я буквально видел, как в её голове крутятся шестерёнки.

— Занята? — переспросила она. — В каком смысле?

— В самом прямом, — ответил я.

— Ты и Эмили?..

— Да.

— Но... как? Когда? Почему мне никто не написал?!

— Ты была в отпуске! — я начинал закипать. — Ты оставила меня с картотекой безумных клиентов, с баронессой, которая хотела меня съесть, с орчихой, которая снесла дверь, с некромантом, который угрожал проклятием, и с Бабой Ягой! Я не успевал писать письма! Я выживал!

— С Бабой Ягой?! — глаза сестры расширились. — Баба Яга здесь была?!

— Да! И я сосватал ей Ивана-дурака! С прессом в восемь кубиков! Для стирки! И для разврата!

— Для разврата?! — сестра попятилась и наткнулась на пирата.

— Йо-хо-хо? — неуверенно каркнул попугай.

— А ещё, — продолжал я, распаляясь, — у нас теперь есть двести сорок семь икринок! Русал родил их прямо в аквариуме «Золотого блюда»! И я сидел под кроватью, потому что боялся, что Баба Яга меня съест! А ты привозишь пирата?!

В кабинете повисла пауза. Сестра смотрела на меня. Эмили смотрела на меня. Пират смотрел на меня. Даже попугай смотрел на меня с каким-то новым уважением.

— Так, — сказала сестра, снимая шляпу. — Кажется, мне нужно выпить.

— Кофе? — предложила Эмили.

— Нет. Рома. Громобой, у тебя есть ром?

— Всегда, — пират вытащил откуда-то из-за пояса флягу. — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? Я так понимаю, невеста отменяется?

— Отменяется, — подтвердил я.

— Йо-хо-хо, — грустно сказал попугай.

— Ничего, — пират философски пожал плечами, — значит, не судьба. Но я бы хотел остаться на свадьбу. В качестве гостя. Я никогда не видел свадьбу человека, который выжил после Бабы Яги.

— Йо-хо-хо, — сказал попугай. На этот раз — одобрительно.

А я стоял и думал: когда всё начиналось — с анкет, с баронессы, с чесночного соуса и наблюдений из-под пальмы, — я и представить не мог, что всё закончится так. Или, наоборот, начнётся. Потому что, кажется, это был ещё не конец.

Это было только начало.