Если «Оды Соломона» выглядят чем-то достаточно необычным и очень далеким от будущей ортодоксии, то текст под названием «Учение Господа через двенадцать апостолов язычникам», сокращенно «Дидахе» (греч. διδαχή, «учение»), при первом прочтении кажется настолько близким к каноническим текстам НЗ, что можно лишь удивляться, почему он не вошел в канон и вообще был забыт вплоть до конца XIX в., когда его обнаружил в монастырской библиотеке Свято-Гробского подворья Иерусалимского патриархата в Константинополе митрополит Филофей Вриенний. И можно многое сказать об общине, которая его породила. Этот разговор уже был начат в разделе 4.4.

О «Дидахе» есть, разумеется, многочисленная литература на английском[311], а на русском языке существует подробное исследование Иннокентия Павлова[312], где много интересных наблюдений и спорных выводов. Павлов считает «Дидахе» не только самым ранним (с чем нетрудно согласиться), но и самым аутентичным изложением учения самого Иисуса (а вот это уже выглядит более спорным тезисом) и основным источником для реконструкции его первоначального учения. На задней обложке книги даже помещен категоричный, но несколько поспешный вывод: «Данным трудом завершается эра 250-летних поисков исторического Иисуса и открывается новая эра нахождения Иисуса исторически верифицируемого».

Датировка, как обычно в таких случаях, служит предметом споров, но практически никто не сомневается, что текст написан в I в. и происходит из тех же кругов, что и Евангелие от Матфея, с которым у него много текстуальных совпадений. Разногласия возникают в основном насчет того, был ли этот текст написан до 70 г., когда был разрушен иерусалимский Храм, или после, и более ранняя датировка (за нее выступает Павлов) кажется действительно предпочтительной, исходя хотя бы из того, что автор(ы) «Дидахе» едва ли знаком(ы) с другими каноническими текстами НЗ, кроме (прото) – Матфея (т. е. они не обязательно читали тот же текст, который сегодня читаем мы, вполне возможно, это были какие-то более ранние документы, которые потом использовал и Матфей). Таким образом, перед нами вообще один из самых первых текстов, к тому же он, в отличие от посланий, практически ничего не говорит о богословии, но много рассказывает о практике христианской жизни.

Книга учит, как идти по «пути жизни», который противопоставляется «пути смерти», и отчасти мы уже обсуждали ее рекомендации в разделе 4.4. Пожалуй, это первый христианский текст, где описана евхаристия, и это описание стоит привести целиком. Ему посвящены сразу две главы, 9 и 10:

А что касается благодарения, то благодарите Бога так. Сперва о чаше:

Благодарим Тебя, наш Отец, за святую лозу Давида, Твоего Слуги, которую Ты нам явил через Твоего Слугу Иисуса; слава Тебе во веки.

О преломляемом же хлебе:

Благодарим Тебя, наш Отец, за жизнь и познание, которые Ты нам явил через Твоего Слугу Иисуса; слава Тебе во веки. Как этот преломляемый хлеб был рассеян по горам и, будучи собранным, стал одним, так да будет собрана от концов земли в Твое Царство и Твоя Церковь: потому что через Иисуса Христа Твоя во веки есть слава и сила.

И пусть никто не ест и не пьет от вашего благодарения, кроме крещенных во имя Господа: так как и Господь об этом сказал: «Не давайте святыни псам».

А после того, как вы насытились, поблагодарите так:

Благодарим Тебя, Святой Отец, за Твое святое имя, которое Ты вселил в наши сердца, и за познание и веру и бессмертие, которые Ты нам явил через Твоего Слугу Иисуса; слава Тебе во веки.

Ты, Владыко Вседержитель, все сотворил ради Своего имени, а пищу и питье дал людям в наслаждение, чтобы они Тебя благодарили. Нас же через Твоего Слугу Иисуса Ты одарил духовной пищей и питьем и вечной жизнью.

Прежде всего мы Тебя благодарим, потому что Ты могуч; слава Тебе во веки.

Вспомни, Господь, Свою Церковь, дабы избавить ее от всякого зла, и совершить ее в Своей любви, и от четырех ветров собери ее, освященную, в Свое Царство, которое Ты ей приготовил, потому что Твоя во веки есть сила и слава. Да придет благодать и да сгинет этот мир.

Осанна Богу Давидову. Если кто свят, пусть подходит, а если нет, пусть кается;

Маран-ата. Аминь.

Пророкам же позволяйте благодарить столько, сколько они хотят[313].

Вопросов возникает очень много. Как определялось, «кто свят», и как именно предлагалось покаяться тем, кто не выдержал этой проверки? Кто именно произносил эти молитвы, насколько они варьировались на практике? Как, хотя бы в общих чертах, совершали евхаристию «пророки», кто именно обладал этим статусом, как его получали и подтверждали, насколько свободны были пророки в выборе своей ритуальной практики и насколько тесно сотрудничала с ними община? Все это остается загадкой. По сути, перед нами не описание раннехристианской культовой практики внешним наблюдателем (что очень пригодилось бы ученым), а краткое напоминание «для своих», призванное несколько упорядочить и так всем прекрасно известную практику.

Что сразу бросается в глаза, так это отсутствие предстоятеля общины, который и совершает таинство (в дальнейшем ортодоксальные направления признают эту роль только за епископом и теми пресвитерами, которым он это поручит, как указано в посланиях Игнатия Антиохийского). Молится вся община целиком.

Кроме того, в евхаристической молитве никак не упомянуты искупительная роль и вообще смерть и воскресение Иисуса Христа. Трижды она говорит о Христе как об Отроке (παῖς) Господнем, что отсылает нас к пророчествам Исайи, в том числе и о страданиях Отрока в 53-й главе. В «Дидахе» Христос назван Господом и Спасителем (10:2), говорится о его славном Втором пришествии (16:1,7–8) и о нем как источнике знания о вечной жизни (9:3; 10:2). Но не об искуплении. Это, разумеется, не значит, что община его отрицает, но во всяком случае это не самый важный элемент ее богословия, в отличие от того, что мы видим в Павловых посланиях.

Больше всего говорится об отношениях внутри общины. Подробно обсуждаются вопросы авторитета и милостыни или вознаграждения, притом вознаграждение пророков и учителей (13:1–2) – вопрос более важный, чем вознаграждение епископов (15:2). Вообще, мы наблюдаем здесь удивительное разнообразие служений и ролей, причем надзиратели-епископы не обладают непосредственной властью над пророками и учителями, они скорее дополняют друг друга.

Подробно разбираются вопросы пожертвований, о милостыне приводятся разные мнения без вынесения окончательного решения: «Впрочем, об этом также сказано: "Да запотеет твоя милостыня у тебя в руках прежде, чем ты узнаешь, кому подаешь"» (1:6). Примечательно и такое требование: «Если же кто, будучи в Духе, скажет: "Дай мне денег или чего-то другого", – не слушайте его; а если скажет дать для других нуждающихся, то да никто его не осуждает» (11:12). То есть свобода проповеди и пророчества, на которой настаивает автор, не должна служить обогащению – собственно, по этому признаку и распознаются лжепророки и лжеучителя. Решение принимает община точно так же, как она совершает евхаристию. При этом община состоит из множества разных людей, исполняющих разные роли в согласии друг с другом. В ней существуют епископы и их помощники (диаконы), но это далеко не единственные важные в общине люди, точно так же важны учителя, апостолы и пророки. Точное распределение ролей между ними остается для нас неясным, но видно, что в общине в любом случае нет жесткой вертикальной иерархии, на которой будет настаивать Игнатий.

При этом автор(ы) далек(и) от радикализма требований: «если ты способен понести иго Господне целиком, то понеси, и будешь совершенен; а если неспособен, то делай то, что можешь» (6:2).

И Оды, и «Дидахе» нередко называют иудеохристианскими памятниками, имея в виду, что они родились в общинах, где главную роль играли христиане из числа иудеев. Однако разделение между христианством и иудаизмом не было резким и однозначным, по крайней мере было таким не везде. Об этом мы поговорим подробнее.