Oн cказал: «Поехалu»,

Oн взмахнул рукой[3].

В детстве у каждого есть мечта. Кто-то хочет стать космонавтом, кто-то – врачом, кому-то видятся прилавки с яркими игрушками, а кто-то представляет себя суровым капитаном дальнего плавания…

Мечты. Откуда они только берутся? И главное, куда потом уходят? Можно долго дискутировать на эту тему.

Я, как и другие дети, рожденные в начале 80-х, застал не ту страну, которую видят сейчас. У нас были иные ценности и совсем другие атрибуты успеха. Мы хотели осваивать различные профессии, смотрели на родителей и стремились быть как папа или мама. У меня в непоколебимых авторитетах ходил мой дед – офицер ВДВ. Этот человек, выходец из деревни, смог сделать военную карьеру и стать одним из лучших офицеров в Советском Союзе. Заканчивал свою службу он начальником учебного центра Тульской дивизии.

Порой он брал меня с собой на работу. Вы только представьте: мне лет пять-шесть, не больше, а я наблюдаю за ходом учений. Для мальчишки это же верх счастья! Затем у меня появились тельняшка маленького размера (бабушка перешила из взрослой), голубой берет, солдатский кожаный ремень и значки – моему счастью не было предела. Правда, все это добро попало ко мне в конце октября, но даже холодный ветер не помешал пойти в детский сад в берете. Мама, посмеявшись, сказала, что я могу взять его с собой в сад и там надеть, но по улице идти надо в шапке. Скандал был долгим. Аргумент, что вся Советская армия уже перешла на зимнюю форму одежды, не помог, поэтому со слезами, но в берете, я дошел до детского сада. «Бред откровенный!» – скажет любой. Да и я так скажу сейчас. Но тогда я еще не знал о существовании многих болезней и не мог представить, что следующим утром от дикой боли в ушах полезу на стену (и это не фигура речи). Я помню эти дни как вчера, хотя прошло больше 30 лет.

Мама сидела со мной дома, жалела и плакала, гладя меня по голове, а я, поскуливая, держался за нее.

– Aртемка, ну что же ты упертый такой! – вздыхала мама. – Я же говорила тебе…

A я, вытирая сопли, отвечал:

– Мам, я десантник!

Глупо, смешно, горько. Hо эта феноменальная упертость останется со мной на всю жизнь. Конечно, вскоре я выздоровел. Мама вспоминала этот случай не единожды, и мне повезло, что отит прошел без негативных последствий и каких-либо осложнений.

Потом было еще много разных болезней (детских и не очень), слез и радостей – иначе говоря, жизнь продолжалась. Hо мечта стать десантником появилась именно тогда. И я пошел к ней, как завороженный.

С момента, описанного в первой главе, прошло около десяти лет. Все это время я тренировал свои тело и волю: хорошо учился, занимался спортом (даже был чемпионом области по лыжным гонкам), развивал вестибулярный аппарат (крутил солнышко на качелях), читал много книг. И по-прежнему мечтал стать десантником.

Как-то мы сидели у телевизора и в очередной раз смотрели «Офицеров». Бабушка и дедушка плакали (тогда я не понимал почему), а я видел одно: суворовец Трофимов становится офицером-десантником! В тот день я принял еще одно жизненно важное решение: не надо ждать окончания школы, надо поступать в Суворовское училище! Hо одному ехать было страшновато, чего уж греха таить. Поэтому утром в школе я сказал одноклассникам, Сергею Гурову и Aлександру Моторному, мол, погнали, пацаны, в Суворовское поступать! Они – за, дело-то хорошее.

И мы побежали в военкомат. Главное, что вовремя – как раз начали принимать рапорты. Затем назначили дату медкомиссии, вручили направления на анализы. Я был счастлив и горд – мы поступаем в Суворовское! Довольно быстро мы собрали необходимые справки, в школе нас поддержали и написали хорошие характеристики – и снова военкомат. Hас несколько человек. Стоим со своими карточками и личными делами в коридоре. Холодно. Hо я счастлив: иду к мечте!

Рост, вес, хирург – все отлично, хорошо развит, спортсмен.

Настала очередь окулиста. Сидел, улыбался. В кабинете полумрак, передо мной доска с буквами и кружками, подсвеченная лампой. Врач сидел рядом.

– Читай третью строчку снизу.

У меня ступор.

– Чего молчишь?!

В этот момент я понял, что не вижу ни третью строчку, ни четвертую. Только верхние две буквы Ш и Б – и те размыто.

– Парень, да ты куда собрался? Тебе очки нужны!

На ватных ногах я вышел из кабинета, молча оделся и побежал домой. Позвонил на работу маме: «Aлло, мам, я не прошел медкомиссию…» Не сдержал горьких слез и положил трубку, не дождавшись ответа.

Мечта начала умирать.

Придя вечером с работы, мама начала меня успокаивать. A я словно оглох – плохо воспринимал информацию. Попросил разрешения один день побыть дома, но в итоге на месте усидеть не смог. Рано утром я уже был в военкомате и записывал все требования по здоровью, телефоны Суворовских училищ и прочую информацию, что могла мне помочь. Потом были звонки по списку и попытки найти хоть какую-то лазейку. Hо ответ везде был однозначный: «С плохим зрением не берем».

Снова вечер. Мама, желая помочь, приняла решение – ехать в центр имени Фёдорова на обследование.

Калуга. Центр офтальмологии. Длинные очереди и ожидание. Врачи, аппараты, какие-то штуки на глаза в виде очков, в которых меняют стекла. Иногда мне становилось лучше видно буквы в таблице. Врачи говорили на непонятном языке…

Мама вышла из центра чернее тучи. Я вообще не понимал, что происходит.

Hа следующий день поехали еще к одному врачу – светило науки, лучший офтальмолог области. Очередная процедура – строчки, очки, непонятные слова…

Пока я сидел на кушетке, мама разговаривала с врачом.

– Как получилось, что вы довели зрение ребенка до такого состояния?

– Да он у нас не жаловался ни на что. Парень спортом занимается, чемпион области. Вот, пошел в Суворовское училище поступать, и его на медкомиссии срезали.

– Какое Суворовское?! Молитесь, чтобы он не ослеп к 18 годам[4]. В армию его тоже не возьмут!

A я растерянно сказал лишь одну фразу:

– Доктор, я не стану десантником?..

– Милый, ну какой ты десантник? Ты же не видишь ничего!

Эти слова меня раздавили. Сказать в ответ мне было нечего.

По дороге домой, сидя на заднем сиденье машины, я прижался лбом к холодному стеклу и пытался скрыть слёзы. В голове крутилась одна мысль: «Я не стану десантником…»

Мама что-то говорила, подбирала добрые слова, выражала надежду, пыталась успокоить… а я был словно в тумане. Даже сейчас не могу вспомнить подробности того страшного дня, когда моя мечта превратилась в руины. Только боль.

Дома я упал на кровать не раздеваясь. Мама оставила меня одного. Так прошла первая ужасная ночь в моей жизни.

В те времена операцию по усечению роговицы делали только с 18 лет.

«Поехали!» – фраза, произнесенная первым на Земле космонавтом Юрием Гагариным во время старта первого пилотируемого космического корабля «Восток» 12 апреля 19б1 года. Выше представлены строки из песни H. Добронравова «Знаете, каким он парнем был» (1971). Музыка Aлександры Пахмутовой.