— Мистер Аллан Смит? — с акцентом на японском поинтересовалась у меня сотрудница американского посольства. Классическая такая немолодая негритянка “в теле” с непослушными чёрными кучерявыми волосами на голове, но в деловом костюме с юбкой-”карандашом” и в туфлях-лодочках в тон.

— Да, мэм, — на английском ответил ей я, протягивая полученное вчера от морпеха-курьера официальное письмо-приглашение. Заодно узнал, что “А.” — это “Аллан”. Уже третье имя и фамилия за последние полгода: словно шпион какой.

— Знаете английский, — с лёгким облегчением констатировала секретарь. “Второй секретарь первого помощника посла” — значилось у неё на бейдже. — Прошу за мной. Раз все здесь — чего тянуть…

После более чем полугода общения практически исключительно с японцами и к ним культурно примкнувшими иномирянами слишком простой в плане обращения к кому-то язык даже вызывал некоторый дискомфорт. В русском есть хотя бы формы “ты/вы”, позволяющие подчеркнуть близость или, наоборот, безлично-уважительное отношение, на английском же “you” на все случаи жизни. А учитывая национальную американскую манеру строить фразы — часто возникает ощущение, что тебе “тыкают” совершенно незнакомые люди. Эх, опять привыкать…

— “Все здесь”, мэм? — переспросил я, пытаясь не отстать. Для своей комплекции дама двигалась очень шустро… А ещё оказалась выше меня на полголовы.

За последние месяцы я подрос на несколько сантиметров, но чёртова кома, пришедшаяся на период максимально быстрого детского роста, будет мне аукаться теперь всю жизнь. Хорошо хоть мышцы и рефлексы в порядок привёл. И по поводу роста комплексовать не буду: Ичиро-сенсей как-то посвятил половину занятия объяснениям, в чём твоё преимущество в драке, если ты дылда и если ты практически гном. До второго мне всё-таки далеко, но полезную инфу я запомнил.

— Сегодня пять человек проходят церемонию принесения гражданской присяги, — пояснила мне собеседница, и с едва заметным весельем в голосе добавила: — Но достаточно крепкие нервы, чтобы приехать ровно к назначенному сроку — нашлись только у тебя.

Пришлось напрячься, чтобы не хмыкнуть вслух в ответ на последнюю фразу. Не могу упрекнуть местных, что они хотят свалить из родной страны: слишком уж специфичным местом стала их родина. Да и сам я, получив уведомление из посольства, чего уж скрывать — вздохнул с облегчением. Но это у меня после совершеннолетия оставалась перспектива эмигрировать в Россию и начать там новую жизнь — а для многих японцев положительная оценка генетического теста была последней, зачастую призрачной надеждой что-то для себя изменить.

* * *

К некоторому моему удивлению, секретарь вывела меня во внутренний двор посольского здания. Довольно большой внутренний двор, где поместилась широкая, идеально круглая площадка из мозаичной плитки, изображающая белоголового орлана со стрелами в одной лапе и оливковой ветвью в другой — национальный герб США. Вокруг хватило места для нескольких кряжистых дубов (!), полукруга из высоких флагштоков, на которых реяли звёздно-полосатые полотнища и небольшой трибунки под ними.

По бокам от возвышения пока скучали с инструментами музыканты: шесть человек, похоже, изображающие торжественный оркестр. А вот морпехи, вставшие “на караул” по одному под каждым флагом, себе лишних эмоций не позволили даже тогда, когда из другого входа выбралась четвёрка японцев с двумя сопровождающими.

Вид у трёх мужчин и одной молодой девушки был самый что ни на есть пришибленный — достаточно сказать, что они сходу начали быстро кланяться всем подряд и через слово повторять “извините”. Меня подобное проявление банального смущения и беспокойства, преломленного в призме местной культурной традиции уже не коробило как раньше, но беззвучно вздохнуть — заставило.

Понимали бы они, как это смотрится в глазах носителей иного менталитета… Хотя, может и понимают. Просто переломить себя не могут. Возможно — кто-то и после переезда в США не сможет приспособиться. И тогда где-то на задворках новостных порталов опять появятся короткая заметка “получив замечание от начальника поднялся на крышу и спрыгнул вниз” или “после размолвки с мужем покончила с собой, перед этим задушив детей[80]”. Столкновение культур — это порой страшно и больно.

Двое помощников секретаря быстро и привычно построили нас в подобие короткой шеренги, одновременно сунув в руки карточки-картонки с напечатанным текстом. На одной стороне катаканой[81] шла фонетическая транскрипция короткого английского текста, на другой, к счастью, нашёлся оригинал. Пока я давался диву архаичности клятвы, которую должен был озвучить, негритянка взобралась на возвышение и махнула кому-то рукой: мол, приступаем. Каюсь, я тоже вздрогнул вместе с остальными в шеренге, когда за спиной дипработника прямо в воздухе зажёгся здоровенный голографический экран. А вот оркестранты не протупили, практически без задержки обеспечив звуковой фон.

— Мы собрались здесь сегодня, чтобы чествовать пятерых, становящихся нашими согражданами! — микрофон я даже не сразу заметил: небольшой, свободно парящий серый шарик завис чуть в стороне от выступающей, но качественно захватывать звук ему это не мешало. — Быть гражданином Соединённых Штатов Америки — большая честь, но и большая ответственность! Будьте горды, что оказались в их числе, несите через годы память об этом дне…

Честно признаюсь, пафосное выступление интересовало меня гораздо меньше трансляции на голоэкране. А там вид развевающегося флага сменился гербом… на котором мы стояли! Оперативная съёмка с дрона! К счастью, кадр быстро сменился — потому что у меня возникло прямо-таки непреодолимое желание задрать голову и найти аппарат на фоне неба. Но вот — нас уже снимают сбоку, и теперь достаточно лишь скосить глаза… чтобы разглядеть такой же серый шар, как и у ведущей. Ну и ну, до чего техника дошла.

— …Мистер Смит, подойдите ко мне и повторяйте за мной, — несмотря на интерес к прогрессивным заморским технологиям, свой выход я не пропустил. — Настоящим я клятвенно заверяю, что я абсолютно и полностью отрекаюсь от верности и преданности любому иностранному монарху, властителю, государству или суверенной власти, подданным или гражданином которого я являлся до этого дня; что я буду поддерживать и защищать Конституцию и законы Соединённых Штатов Америки от всех врагов, внешних и внутренних; что я буду верой и правдой служить Соединённым Штатам; что я возьму в руки оружие и буду сражаться на стороне Соединённых Штатов, когда я буду обязан сделать это по закону; что я буду нести нестроевую службу в вооружённых силах США, когда я буду обязан делать это по закону; что я буду выполнять гражданскую работу, когда я буду обязан делать это по закону; и что я произношу эту присягу открыто, без задних мыслей или намерения уклониться от её исполнения. Да поможет мне Бог[82].

— …Да поможет мне Бог, — рефреном повторил я. Очень подмывало сложить пальцы крестиком под прикрытием картонки-шпаргалки, но я сдержался. В конце концов, нарушать американские законы я не собирался. А слова… Силу или ничтожность им придает наша собственная воля, и только она. Хотя я оценил, насколько посольские сотрудники постарались создать максимально торжественную атмосферу. Грамотно организованная процедура, что тут скажешь: если кто и забудет или “забудет” о том, что пообещал — на видеозаписи всё осталось.

* * *

— Мистер Смит, позвольте ещё раз поздравить вас со столь знаменательным событием, как получение гражданства, — после церемонии помощники дипломатического секретаря увели четвёрку свежеиспечённых американцев за собой, мы же вернулись назад в кабинет. — Теперь здесь, на территории посольства США и военной базы “Йокосука”, вы находитесь в полной безопасности под защитой нашей Конституции, свода законов и вооруженных сил!

— Безопасность трудно переоценить, — вежливо поддакнул я.

— К сожалению, несовершеннолетние лица, не имеющие родственников, проходят через процедуру генетического подтверждения права на натурализацию слишком редко, чтобы у нас здесь на постоянной основе трудился представитель “Системы”, — развела руками женщина. — Поэтому я вынуждена буду сообщить вам другие новости, приятные и не очень, сама…

— Что за “Система”? — я думаю, любой бы напрягся, если бы ему сказали, что им будет заниматься “Система”, да ещё и явно с большой буквы.

— Ох, простите, — негритянка слегка сконфузилась, — я имела в виду “Систему опеки”, конечно же. Просто все, имеющие дело с этой государственной организацией, быстро привыкают говорить “Система”[83] и всё — но вам-то узнать об этом было неоткуда. Ещё раз простите.

— Ничего, я лучше сразу запомню, — пришлось кивнуть, принимая извинения. — Я в курсе, что как несовершеннолетний до восемнадцати буду находится под опекой. Собственно, я и здесь учусь в школе-интернате.

— Боюсь, американские интернаты нашим приютам не по карману, — искренне, как мне показалось, вздохнула секретарь. — У нас, в США, школы с полным пансионом — частные, обычно элитные, и попасть в них стоит больших денег. А иногда и не только денег… Но доступ в общеобразовательную среднюю школу “Система” вам, конечно, обеспечит.

— Я бы предпочёл пойти сразу в колледж, конечно… — медленно проговорил я.

М-да, опять — двадцать пять, но, с другой стороны, в отличие от нормального обыкновенного японского школьника у меня нет диплома об окончании здешней средней школы. Если бы не заморочки местных традиций и законов — хрена бы с два я в старшую школу после выхода из комы попал, даже в такую, как “Хиро”.

— Ох, вот об этом я и хотела вам сказать, — с облегчением призналась дипработница, — кроме результатов генетической экспертизы мне прислали кое-какие документы, касающиеся ваших, мистер Смит, родителей. К счастью, перед отъездом сюда они закрыли и погасили все долговые обязательства, так что с этой стороны вам ничего не грозит. К сожалению, вместе с этим мистер и миссис Смит продали всю свою недвижимость, акции и другое имущество и вывели с банковских счетов все средства — увы, но унаследовать вы ничего не сможете.

— Даже не ожидал, что мне повезёт стать преемником миллионера или владельцем усадьбы, — слегка криво улыбнулся я в ответ. Действительно, не ожидал. — Свою “американскую мечту” собираюсь построить собственными руками.

— Весьма достойные слова, мистер Смит! — опять слегка сбилась на пафос собеседница, но потом улыбнулась. В первый раз за всё это время не совершенно безликой “американской улыбкой”, а действительно улыбнулась, тепло и мягко: — С большим удовольствием хочу сообщить, что на этом пути у вас всё-таки будет весомое подспорье. Ваши родители открыли на ваше имя счёт “на образование”, и сумма на нём позволит вам оплатить обучение практически в любом американском колледже, на выбор! По условиям вклада, ни на что другое вы эти деньги потратить не сможете — но зато для оплаты учебного процесса вам даже не нужно будет ждать достижения совершеннолетия — достаточно будет уведомить банк о поступлении. Думаю, с вашим прекрасным английским и зная качество японского образования, вы легко при желании сможете сдать выпускные экзамены досрочно.

— Обязательно воспользуюсь вашим советом, — вложив в голос максимум ответной теплоты, поблагодарил я.

— Замечательно! — секретарь кивнула и посерьёзнела. — Я ещё кое-что должна сказать. Прах вашей матери покоится здесь, на территории базы, на Военном кладбище — никаких распоряжений на случай своей смерти она не оставила, потому тело кремировали и захоронили здесь.

— Я… схожу к ней, — проглотив неожиданно вставший в горле комок, пообещал я.

— Когда вернётесь, идите по указателям сразу в гостевые апартаменты посольства: для вас как раз успеют приготовить комнату, — опять перешла на мягкий тон негритянка. — “Мэри Квин” отходит через три дня, каюта третьего класса уже забронирована.

“А самолёт для таких, как ты, государству не по бюджету” — я прекрасно самостоятельно понял несказанное. Да уж, другой мир — другие правила. Где я родился, билет на океанский лайнер стоит как половина мерседеса S класса — а тут всё наоборот, похоже. Ну и ну.

— Думаю, я на пару дней вернусь в Токио. С друзьями попрощаюсь, дела завершу, — думая о том, как же сильно изменился мир из-за микроскопического изменения на границе между дефлаграцией[84] и детонацией, скорее себе проговорил я… и наткнулся на недоумевающий взгляд. — Что?

— Мистер Смит, — укоризненно глядя на меня, попеняла женщина, — Вы же несовершеннолетний гражданин США, а за периметром базы — другая страна. Страна, хочу отметить, занесённая в реестр опасных и не рекомендуемых для посещения. Как мне прикажете обосновать охране на КПП необходимость вас выпустить?

Твою мать!!!