– Ха! – Филипп насмешливо ткнул пальцем ему в лицо. – У вас на физиономии это и без объяснений увидеть можно. И этого следовало ожидать. Зачем Антуану соперник в собственном доме? Я бы на его месте тоже побыстрее от вас избавился... Но это все, с чем вы явились? Поплакаться мне на судьбу и показать свои синяки? Или же случилось что-то поважнее? В прошлый раз вы сказали, что постараетесь поссорить Антуана с женой. Вам это удалось?

– Можно сказать, что да. Она не доверяет ему. Боится. Ненавидит. К тому же, эта Мириам. Видели бы вы лицо леди Эдель, когда я сказал ей, что паж графа на самом деле – его любовница.

– Ну, и что? Мадам де Турнель не пускает ненавистного мужа в постель?

Лицо Лайонела исказилось злобой.

– Ей пришлось уступить недоноску.

– Еще бы! – расхохотался герцог. – Если мы, норманны, что-то хотим, то получаем это. Это вы, саксы, у женщин под пятой. А мы, уж если какая-то бабенка оказалась нам по душе, не станем с ней церемониться: пусть быстро ложится, поднимает юбку да раздвигает ноги пошире.

Лайонел не стал спорить. Он без приглашения уселся на лавку, стоявшую в углу.

– Я хочу пить. Дорога была дальней.

Филипп прищурился. Что-то этот сакс слишком самоуверен. Наверняка в рукаве у него еще что-то припрятано, иначе он бы себя так не вел.

Он встал, налил себе и гостю по кубку хорошего вина, протянул один Лайонелу.

– Вижу, что вы не просто так явились. Может, хотите плату за ваши услуги? Хоть вы и не рассорили супругов де Турнель, но я готов дать вам...

Лайонел гордо выпрямился:

– Я рыцарь, мессир! Мне нужны не деньги, а месть.

– В таком случае, хватит ходить вокруг да около. Говорите прямо... сэр рыцарь.

Но Лайонел не торопился, сначала выпил вино, затем попросил еще раз наполнить кубок. Герцог начинал закипать. Он что, кравчий этого ублюдка? Наконец, сакс заговорил.

– У меня есть предложение, герцог. Мы оба хотим отомстить де Турнелю, не так ли?

Филипп молча кивнул.

– Так вот, я предлагаю взять Карлайл.

Герцог хмыкнул и почесал волосатую грудь.

– Вы, кажется, белены объелись, сэр. Карлайл, как я слышал, весьма укрепленный замок. Да и народу в нем довольно, и умеющего держать оружие в руках, чтоб отразить любую атаку.

– Я уверен в успехе, – со значением произнес Лайонел.

– Вот как? Вы полагаете, что я готов ради мести бросить на неприступную крепость своих людей, послать их на верную смерть? Я ненавижу Антуана де Турнеля, но я не сумасшедший.

– Вам не придется никуда бросать своих людей, мессир. Вы возьмете Карлайл, не пошевелив и пальцем.

– Как когда-то – Фэрфакс? – медленно и с расстановкой сказал Филипп. – Тогда вы тоже мне изрядно помогли, сэр Мэтлок.

Лайонел вздрогнул и заметно побледнел. Герцог усмехнулся:

– Или вы думали, что я так глуп и забывчив, что не узнаю в вас того мальчишку, который провел нас по подземному ходу в Фэрфакс? И который на моих глазах прикончил Родерика Карлайла?

– Вы... вы ошиблись, мессир, – хриплым голосом ответил Лайонел. – Я не знаю, о чем вы.

– Ну, конечно. То-то вы стали белее снега. Знаете, такое смазливое лицо вряд ли забудешь.

Лайонел нервно откашлялся.

– Ну, хорошо,– наконец, сказал он. – Да, это, действительно, был я. Но я не хочу вспоминать прошлое. И предупреждаю: если вы посмеете кому-то рассказать об этом, то вам не поздоровится.

– Ой, как страшно, – засмеялся Филипп. – Впрочем, я не собираюсь никому выдавать ваш секрет, дорогой сэр... До тех пор, пока мы союзники. Ведь мы союзники, не так ли? И наш главный враг – де Турнель.

Лайонел кивнул.

– Ну, а теперь выкладывайте, да поживее, свой план захвата Карлайла. Там тоже есть подземный ход, о котором вам случайно известно?

– Нет.

– Тогда как же мы проникнем в замок?

– Я вам скажу. Но прежде кое о чем условимся, мессир. Когда мы войдем в Карлайл, вы получите де Турнеля. Вы можете разграбить замок и вывезти из него все, что вам угодно. Чтобы король не узнал, кто напал на Карлайл, вашим людям придется вырезать всех его обитателей... Но вы дадите слово рыцаря и дворянина, что не тронете леди Эдель. Она моя.

Филипп фыркнул:

– Пожалуйста. Даю слово. Мне эта саксонская дурочка не нужна. Я хотел жениться на ней только потому, что того же желал де Турнель... А вы, однако, много выиграете, сэр Мэтлок: получите и замок, и женщину, которую хотите. Станете хозяином Карлайла... Впрочем, я забыл: если Антуан умрет, Карлайл достанется сыну вашей несравненной леди Эдель. Ведь у нее есть сын, не так ли?

– Да, есть, – глухо подтвердил Лайонел.

– Что ж, от мальчишки легко избавиться. Особенно такому умнику, как вы, – подмигнул Филипп. – Но говорите же, как мы возьмем замок? Не томите. Эй, стойте, куда вы?

– Мой ключ к Карлайлу в соседней комнате, мессир. Сейчас вы увидите его.

– Вот как? Любопытно...

Лайонел вышел за дверь. А, когда вновь оказался на пороге, Филипп увидел у него на руках маленького темноволосого мальчика.

– Это что еще такое? – недоумевающе пробормотал герцог.

– Это Ричард Эштон, наследник Карлайла! – провозгласил торжественно Лайонел.

13. Посланник рыцаря-ворона

За дверью послышались тяжелые шаги, и Эдель вскочила со своего ложа. Шаги были не Сары; а за эти несколько дней только Сара навещала узницу, принося ей еду – и каждый раз неутешительные известия. «Вашего сына нигде нет, миледи... Дик еще не нашелся... Не волнуйтесь, ваш муж делает все возможное, чтоб отыскать его...»

Вот в последнее Эдель не верила ни на йоту. «Делает все возможное!..» Он делает все, чтоб скрыть следы своего преступления, – вот это верно. У нее не осталось сомнений, что де Турнель полностью причастен к исчезновению Дика.

Она спала урывками, просыпаясь от страшных кошмаров, которые беспрестанно мучили ее, почти ничего не ела. Металась по комнате, как тигрица по клетке. Ей хотелось одного: вцепиться в горло де Турнеля и не разжимать челюстей, пока этот изверг не испустит дух.

...И вот, кажется, ее желание начало исполняться: на пороге стоял граф собственной персоной. В каком бы бешенстве ни была молодая женщина, но она заметила, что лицо мужа осунулось и побледнело. Вид у де Турнеля был мрачный, и сердце ее пустилось вскачь. Нет, он не принес хороших новостей!..

– Мы не нашли вашего сына, миледи, – начал он. И добавил быстро: – Пока не нашли.

Эдель уже готова была кинуться на него, но следующие его слова остановили ее порыв.

– Но нам стало известно, что ваш сын несколько дней назад находился на дороге в Лондон... Вместе с Лайонелом Мэтлоком.

Эдель уставилась на него во все глаза. Он что, принимает ее за последнюю дуру??

– То, что вы говорите, – наглая ложь, мессир! Дик никак не мог оказаться на лондонской дороге, да еще с сэром Лайонелом!

Граф будто не услышал ее слов и продолжил:

– Их видели в трактире «Ветвистые рога», в полутора днях пути от столицы. Они останавливались там на ночь: молодой, золотоволосый, очень красивый саксонский рыцарь и маленький черноволосый мальчик. Хозяйка «Ветвистых рогов» слышала, как мужчина называл мальчика Диком.

– Вы все это придумали, – сказала Эдель. – Скажите, наконец, правду, мессир. Где мой сын?

– Не знаю, миледи. Но очень надеюсь, что в Лондоне.

– Чушь! – воскликнула она, сжимая кулаки. – Мой сын никогда бы не поехал с Лайонелом! Дик не любил его, он ни за что не доверился бы ему.

– Первой моей мыслью, когда мне сообщили об этом, тоже было: «Это невозможно!» Потом я подумал, что Мэтлок попросту похитил Дика...

– Похитил... – прошептала Эдель. Да, это было вполне возможно. Однако граф продолжал:

– Но трактирщица уверяла, что мальчик вел себя вполне спокойно. Кроме того, что он почти ничего не съел, она не заметила каких-то странностей в его поведении. У нее не возникло сомнений, что перед ней – отец с сыном. Утром рыцарь посадил мальчика перед собою в седло, и они тронулись в сторону Лондона.

Эдель постаралась рассуждать спокойно. Мог ли Дик, в самом деле, уехать добровольно с Лайонелом? Нет, совершенно невероятно.

– Мой сын никогда не поехал бы с Лайонелом. Вы лжете, мессир.

Де Турнель тяжело взглянул на нее:

– Я долго думал над тем, почему он решился на это. Единственная причина такого поступка – Дик слышал, что произошло между мною, вами и Лайонелом в вашей комнате.

Эдель похолодела. Та сцена живо встала перед ее глазами. Если сын слышал хоть часть... Тогда становилось понятно, почему он доверился Лайонелу, которого не любил, и который не любил его.

И все же – не выдумка ли это де Турнеля? Довольно удачная, в которую он хочет, чтоб она поверила.

– Нет, мессир. Я вам не верю. Даже если б Дик подслушал наш тогдашний разговор, – он не пошел бы на побег.

– Я клянусь, миледи, и даю вам слово рыцаря, что не причастен к исчезновению Дика, – медленно и сурово промолвил граф.

Эдель взвилась:

– Да, возможно, вы и не лжете сейчас, клянясь мне! Потому что не вы, а ваша любовница расправилась с моим сыном!

– Хватит! – де Турнель со страшной силой стукнул кулаком о стену. Лицо его потемнело от гнева.– Хватит, миледи! Ни я, ни Мириам не трогали Дика! И Мириам вовсе не моя любовница!

– Тогда кто она вам?

– Никто. – Он замолк, и Эдель уже решила, что он снова ничего не скажет; но он неожиданно продолжил: – Я просто когда-то купил ее на Востоке, на невольничьем рынке. Она была рабыней – с самого детства. С ней жестоко обращались. Однажды она не выдержала и набросилась на своего хозяина. Ее избили до полусмерти и затем выставили на продажу. Я случайно оказался в тот день на рынке и выкупил ее. Сказал ей: «Ты свободна». Но ей некуда было идти. И она была мне благодарна. Она последовала за мной – как собачонка. Сначала я гнал ее от себя. Но затем она помогла мне. И тогда я разрешил Мириам сопровождать меня. А, чтоб не было лишних разговоров и меньше внимания к ней, велел ей переодеться пажом. Это все.

– Неправда. Я видела, как вы были в ее комнате... Полураздетый. Лежали на кровати, а она стояла над вами.

– Ах, это, – усмехнулся он. – У Мириам золотые руки. Я сказал уже, что она помогла мне. Так вот, в Крестовом походе мне нанесли несколько довольно тяжелых ран. Кроме этого, был вывих плеча, а один раз я неудачно упал с лошади и ударился боком. Мириам умеет растирать больные места особенным образом, и еще она прикладывает к ранам какие-то бальзамы из трав, которые собирает и делает сама и которые облегчают боль и ускоряют заживление.

Эдель вдруг захотела, чтоб все сказанное им было правдой... Но нет; конечно, он лжет и в этом. Да и какое ей дело сейчас до Мириам, когда Дик неизвестно где!

– Я поверю вам только в том случае, мессир, если вы вернете мне сына, – живым и здоровым.

Он кивнул:

– Обещаю вам это. Я немедленно выезжаю в Лондон. Я уже отдал приказ седлать лошадей.

– Я поеду с вами! – воскликнула Эдель. Находиться взаперти, вдали от каких-либо, – пусть и самых ужасных, – новостей, было невыносимо.

– Нет, – отрезал де Турнель. – Вы останетесь в Карлайле. Прощайте, миледи. Обещаю, что вернусь к вам с Диком, – или вовсе не вернусь.

Он повернулся и направился к двери. Но вдруг замер на пороге: откуда-то издалека донесся звук трубы. Тотчас послышались торопливые шаги, и чей-то встревоженный голос воскликнул по-французски:

– Мессир граф, к замку приближаются вооруженные люди!

– Сколько человек? – коротко спросил де Турнель.

– Около полусотни.

Граф поспешил на стену. Эдель бросилась за ним. И ахнула в ужасе. Под стенами Карлайла, не более чем в двух полетах стрелы, стоял целый отряд закованных в сталь всадников.

Но не это вызвало смертельный страх у молодой женщины; а то, что впереди отряда, на рослом вороном коне, восседал рыцарь, на щите которого Эдель отчетливо увидела распахнувшего крылья черного ворона...

– Рыцарь-ворон! Это он! Он! – воскликнула, вся дрожа, Эдель, – она в нестерпимом ужасе вцепилась в рукав мужа, сама не замечая того.

– Вижу, – ответил граф мрачно, вглядываясь в небольшое, но внушительное войско. Голос его был спокоен, но рука крепко сжала рукоять меча, висящего на поясе. Затем де Турнель повернулся к жене: – Не кажется ли вам, миледи, что в исчезновении Дика и появлении здесь этого отряда есть связь?

– С-связь? К-какая связь? – у нее зуб на зуб не попадал, она даже начала заикаться.

– Самая прямая. – Он указал рукой: – Смотрите. Я думаю, очень скоро мы узнаем, прав я или нет.

Эдель увидела, как от отряда отделился всадник в полном боевом облачении, на гнедом скакуне, и поскакал к подъемному мосту. В руке он держал белый флаг, трепещущий на ветру.

– Парламентер, – объяснил де Турнель. – Он будет говорить от имени того, кто является главарем этого сброда.

В его словах звучали презрение и хладнокровие, и они несколько успокоили Эдель. В том, зачем здесь этот отряд, у нее не было сомнений; но он был не настолько велик, чтоб захватить хорошо укрепленный замок. Что же касается рыцаря-ворона... Она просто не будет смотреть на него. Да, мучительные, жуткие воспоминания были связаны с ним; но она постарается взять себя в руки. Не ради себя, а ради тех, кто находится вокруг нее: они не должны видеть ее в страхе и смятении. Она должна внушить им веру в своего мужа, хозяина этих земель, веру в Карлайл и его защитников...

– Опустите мост и откройте ворота, – отдал приказ де Турнель. И подал руку Эдель:

– Миледи, идемте в главный зал и выслушаем посланца. Кстати, вы не догадываетесь, кто это может быть?

– Нет, – ответила она, удивленная этим вопросом.

Он коротко хмыкнул, но больше ничего не сказал. Они спустились вниз и оказались в самом большом зале Карлайла. Здесь, на небольшом помосте, находились два высоких кресла – новые, поставленные совсем недавно. Изголовья их украшали графские короны, ниже на каждой спинке были вырезаны гербы Карлайла и де Турнеля.